Заготовка 1.

Что-то со всеми этими авариями в городе у меня напрочь пропало вдохновение для своего "Эмира". И ведь знаю, о чём писать, понимаю, куда должен пойти сюжет. Но при попытке перевести свои мысли в буковки выходит такая хрень, что глаза кровавыми слезами плачут при прочтении. В общем, решил взять небольшую паузу.

Вдобавок столкнулся с печальной ситуацией: когда я только обдумываю идею, другие её уже пишут. И в этом случае самому выкладывать аналогичное уже неудобно. Слишком уж будет похоже на плагиат и попытку попиариться за счёт более успешного коллеги. Поэтому решил: при возникновении какой-то идеи сразу выкладывать стартовую заготовку, чтобы, опираясь на её наличие, смело продолжать текст, не опасаясь обвинений в  краже сюжета.

Собственно вот первая . Паропанк, в развитии аналог 18-19 века с вариациями,  жизнь двух-трех героев в городе. 

                                                                            ЗАГОТОВКА 1.

Старинный торговый Брюкенхавен медленно угасал. Два десятилетия назад, когда где-то далеко земля содрогнулась, город ощутил на себе отголоски этой катастрофы. Мощная волна, пришедшая с моря, почти полностью уничтожила портовые сооружения. Дно реки, в устье которой и стоял город, а также прибрежная зона заметно поднялись, превратив некогда глубокие воды в мелководье и вынудив перенести порт в менее удобное место. Вдобавок в русле реки Ротта вылезли скалы, заблокировав судоходство для морских кораблей по реке. Теперь крупные паровые суда не могли пройти дальше вверх по течению. Более того, из-за того, что река перестала быть судоходной, заметно сократился и объем товаров, перевозимых по ней, что лишило город значительной части его былого процветания.

Припортовый район города , некогда кипевший жизнью, теперь представлял собой печальное зрелище. Огромные склады, где раньше хранились товары почти со всего света, стояли пустыми и заброшенными, их окна зияли черными провалами. Улицы, мощенные камнем, заросли сорняками, а воздух пах сыростью и гнилью. В старом, полуразрушенном порту, где некогда швартовался паровой флот, теперь могли найти приют лишь небольшие рыбацкие шхуны.

Вся торговая жизнь сместилась к новому порту, что вырос в спешке в паре миль дальше по побережью. Там, наспех возведенные доки и причалы, хоть и не обладали былой монументальностью, гудели от активности. Скрип лебедок, лязг цепей, крики грузчиков – всё это теперь звучало там, где раньше были лишь дикие дюны и крики чаек. Новые склады, хоть и менее просторные, ломились от товаров, а улицы, ещё даже не до конца замощенные, были полны суетливых торговцев и матросов. Но новый порт, устроенный частично вне бухты, был лишён естественной защиты старого и открыт тем ветрам, что дули с севера. Вдобавок его воды не могли похвастаться былой глубиной, что делало его менее надёжным убежищем для крупных судов в штормовую погоду.

Однако, как известно, природа не терпит пустоты. Старый припортовый район, лишившись былого величия и проживавших в нём респектабельных торговцев, крепких грузчиков и бравых моряков дальнего плавания, начал заполняться совершенно иным контингентом. Его мрачные закоулки облюбовало всякое отребье. Контрабандисты находили здесь идеальные условия для своих тёмных дел, скрываясь в лабиринте заброшенных складов. Бродяги и нищие, спасаясь от холода и непогоды, ютились в полуразрушенных домах. И, конечно же, в этом месте нашли приют те, кто жил на грани и за гранью закона, промышляя мелкими кражами и сомнительными сделками.

Днем район казался вымершим, лишь изредка можно было заметить фигуру, бредущую по улице, или услышать скрип распахнутой ветром двери. Но с наступлением сумерек он оживал, наполняясь приглушенными голосами, шорохами и запахом дешевого табака и спиртного. В тусклом свете газовых фонарей, что зажигали кое-где на окраинах района, можно было разглядеть тени, скользящие вдоль стен, и услышать обрывки разговоров. Старый район Брюкенхавена, некогда гордый и процветающий, теперь стал прибежищем для тех, кого отвергло общество.

Молодое же поколение, выросшее в тени разрушенного порта, уже не знало другого Брюкенхавена. Для них старые склады были не символом былого величия, а идеальным местом для игр в прятки и для первых, робких шагов в мир преступности. Они учились выживать в этом суровом мире, где каждый день был борьбой за кусок хлеба, где доверие было роскошью, а предательство – обыденностью. Их глаза, привыкшие к полумраку, видели то, что было скрыто от посторонних, а их уши улавливали самые тихие шорохи. Они были детьми нового Брюкенхавена, города, который, несмотря на все свои раны, продолжал жить, пусть и в совершенно ином обличье.