Не помру, но задохнусь

Мне всю жизнь говорили, что деревенские ребята – самостоятельные, находчивые, выживут в любой ситуации. А я, городская, помру перед полным холодильником еды просто потому, что он закрыт.

Но жизнь, как водится, любит проверять стереотипы на прочность.

На выходных произошел занятный случай. Моя подруга, с которой мы арендуем квартиру пополам, большую часть жизни прожила в деревне. И в субботу она словила редкую и неприятную побочку от препарата – спазм мышц лица. Началась паника. Я пыталась ее успокоить: предложила лечь, расслабиться, по возможности поспать. В ответ она носилась по квартире, как ужаленная, пыталась сфокусировать зрение на мелком тексте, каталась по дивану и делала буквально все, чтобы разогнать и свою, и мою нервную систему до предела.

В какой-то момент я сорвалась и закричала. Она тут же сделала вид, что плачет – но я заметила, что лицо у нее сухое. Она требовала помощи, которой я объективно не могла оказать: я не медик. Я повторяла одно и то же – ляг, если через час не станет легче, вызови скорую.

Этот театр длился минут 20. Сначала она выла о несправедливости жизни: в пятницу тошнило, теперь свело лицо – за что ей все это? Но стоило позвонить родителям, как голос мгновенно стал бодрым и веселым. Разговор закончился – и паника вернулась, вместе с требованиями помощи.

Я снова предложила вызвать скорую. Она «расплакалась» и попросила сделать это за нее – мол, не может понять, что набирает в телефоне. Пока я объясняла диспетчеру, что происходит, подруга взяла свой телефон и спокойно листала чаты, даже с кем-то умудрилась переброситься парой сообщений.

Скорая ехала две минуты. Все это время она топала ножкой и причитала, что помощь не приходит мгновенно. В итоге ее увезли.

И да – я была счастлива.

Если вы уже мысленно приготовили тапки, подождите. Вечером ей стало лучше, спазм прошел. В больнице ей колют физраствор. Видимо, чтобы человек чувствовал, что за свои страдания он все-таки что-то получил. 

Когда я спросила, куда привезти ее вещи, она написала: «Не знаю, я в какой-то двухэтажке». После моего недоуменного молчания она добавила: «Ну так что, когда тебя ждать?»

И вот что я поняла уже потом, когда в квартире наконец стало тихо. Больше всего меня выбесило не ее состояние и даже не паника. А то, как легко взрослый человек в кризисе превращается в ребенка – и автоматически назначает другого взрослым. Тем, кто должен знать, решать, успокаивать и не иметь права на срыв.

Наверное, в этот момент я и почувствовала себя той самой «городской», которая не помрет перед закрытым холодильником, но может задохнуться от чужой беспомощности.