Вот уж действительно, запарка!

...На причале у Заречья уже сгущались сумерки. Мирослав сидел, прислонившись к шершавой, холодной стене амбара, и тщетно пытался согреть дрожащие руки. Он не сразу заметил, как на стене напротив, в полосе угасающего света, сама собой начала выметаться пыль. Она сбивалась в аккуратные, маленькие кучки, будто невидимая метла трудилась с педантичным усердием. Потом из самой тени, из угла, где сходились две стены, вытряхнулось существо.

Оно было именно вытряхнуто – возникло сразу, целиком, будто его высвободило из фактуры самой кладки. Маленький, мохнатый, весь состоящий из недовольства и серой шерсти, свалявшейся в колтуны. Его глаза-бусинки горели сварливым огнем.

— Вот она, запарка-то настоящая, — проскрипел он, и его хриплый голос прозвучал громче любого колокола после островной тишины. — Целый день углы навожу, воздух вытряхиваю, чтоб хоть тут дышать можно было. А тут ты. И не просто пришел, а приволок целый воз немотного лиха. От тебя пустотой прет, понимаешь? Она в щели лезет, к половицам прилипает. Ее метлой не выгонишь! Совсем жизнь в одну сплошную запарку превратили!

Он умолк, тяжело дыша, и его мохнатая грудь ходила ходуном. Потом он тыкнул кривым коготком в сторону пера на коленях у Мирослава.

— И это что за птичья поклажа? Чую от нее и горечь, и тоска тянется. Тоже, поди, из твоей беспорядочной, шумной истории.

— Она знала, где искать корень зла, — хрипло, но уже тверже, чем утром, сказал Мирослав. Он смотрел на духа не как на галлюцинацию, а как на единственного вменяемого собеседника во всем городе. — Ее похитили и осталось только это.

— Зна-а-ала, — протянул дух с таким сарказмом, что его бороденка затряслась. — Все они что-то знали, колодезник. Пели, сказывали, на ушко шептали. И где теперь все эти знающие? В запарке. В общей, немотной, безысходной запарке.

Он раздраженно поскреб бок, и с него посыпалась серая пыль.

— Но раз уж напакостил, нарушил весь порядок в моем углу, будь добр – отведи свою немоту подальше. Я, так уж и быть, дорогу укажу. Знаю я один сток… старый, забытый. Прямиком под Торговые ряды ведет. Там бардак вечный был, а теперь, чую, совсем непроходимая немотная чаща выросла. Может, твоя птичья кручина там хоть щель прошибет. А заодно и проход мне расчистишь. По рукам?

Он смотрел на Мирослава не с дружелюбием, а с деловитой, строптивой расчетливостью. Но Мирослав нахмурился.

— Откуда ты знаешь, кто я? — спросил он негромко. — Ты назвал меня колодезником.

Дух хмыкнул и покосился на него, словно на особенно наивного человека.

— А ты думал, тебя тут не знают? — проворчал он. — Все духи знают. Думаешь, много кто нас видит, кроме тебя? Ты ходишь, слушаешь, смотришь туда, куда живые давно перестали заглядывать. Такие всегда заметны.

Он приосанился насколько это вообще было возможно при его кривоватой, мохнатой фигуре.

— Запарий я. Запарий Угольный, угловой. За пыль, духоту и вытряхивание лишнего отвечаю.

Мирослав медленно поднял перо. Оно было холодным и тяжелым, но в нем была сила. Он кивнул.

— По рукам, но скажи – что это за сток? И почему именно под Торгом самая густая… запарка?

Дух фыркнул, и в воздухе повисло маленькое облачко праха.

— Сток – он и есть сток. Туда все стекало, что с Торга смывали: и помои, и обрывки слов, и слезы обманутых. А почему густо? — существо прищурилось. — Потому что на Торгу не просто врут. Там правду продают. Меняют на блестящую ложь, а обмененная правда – она самая ядовитая. Она на дне и оседает. Ищи не просто колодец, колодезник. Ищи того, кто его больше всех засорил этой липкой, продажной немотой. И смотри под ноги… там, где все громче всего кричат о своей правде, под камнями самое громкое молчание.

Он развернулся и, шурша, как сухой веник, пополз обратно в свою щель, растворяясь в сумерках. Сделка была заключена.

Мирослав остался один. Но уже не потерянным. У него была цель и проводник, пусть и ворчливый. Завтра дорога вела в самое сердце лжи – на Торг. Туда, где, возможно, еще можно было услышать эхо правды, задавленное под тысячами медяков и миллионами лживых слов.

Пошли бы вы за колодезником туда, где под Торгом копится самая густая тишина?

Колодезник Великого Ростова на Автор.Тудей - 11 февраля!