Очарование:)

Раз очарование. «Политическое завещание» главаря банды ульяновцев — это крик ужаса человека, осознавшего, что его главное творение пошло не по тому пути и превращается в свою противоположность

Это не просто разочарование, это глубокий кризис и почти паническое предупреждение о том, что партия и государство, которые он создал, вырождаются. Вот основные пункты его отчаяния:

1. Ужас перед бюрократическим монстром. ленин, начавший с лозунга «Вся власть Советам!», к 1923 году описывает советское государство как «перекрашенный царский аппарат», лишь слегка подмазанный советским миром. Он понял, что революция не упразднила бюрократию, а создала новую, пролетарскую, которая стала главным врагом рабочего класса. Он прямо пишет: «Мы переняли от царского режима худшее — бюрократию и волокиту»

2. Панический страх перед расколом из-за сралина. Знаменитое «Письмо к съезду» — это не спокойная рекомендация, а отчаянная попытка предотвратить катастрофу. Полутруп увидел в сралине, которого сам же и выдвинул на пост Генсека, главную опасность. Он называет его «грубым», «нелояльным», «неспособным пользоваться властью с достаточной осторожностью» и требует сместить его с поста любой ценой. Он понимал, что концентрация неограниченной власти в руках такого человека уничтожит всё. Его оценка Троцкого («самый способный человек в ЦК, но чрезмерно самоуверенный») и других — это попытка баланса, но главный удар — по усам

3. Осознание национального вопроса как мины замедленного действия. Его статьи по национальному вопросу, особенно о «автономизации» и деле «грузинских коммунистов», — это прозрение. Гад неверно понял, что великодержавный шовинизм (русский) стал опаснее местного национализма. Он ужаснулся методам швили и Орджоникидзе в Грузии (рукоприкладство, грубое давление) и увидел в этом зерно будущего имперского распада СССР. Он называет себя «виноватым перед рабочими России» за то, что не вмешался решительнее

4. Бессилие перед лицом вырождения партии. лысый понял, что партия, созданная как авангард пролетариата, на деле оторвалась от рабочих и крестьян. Он предлагает радикальные меры: расширить ЦК за счёт рабочих с заводов (прямо с станка), чтобы разбавить заквасившуюся партийную касту. Это была попытка встряхнуть систему, но он сам, вероятно, сомневался в успехе

5. Кооперация как признание провала военного коммунизма. Его статья «О кооперации» — это молчаливое отречение от главных методов ранней революции. Он теперь видит спасение не в насильственной коллективизации (которая тогда ещё не началась), а в добровольном кооперировании через культуру и просвещение. Это признание того, что напрямую, грубой силой, социализм не построить

Итог горький без прикрас:

К концу жизни сифилитик осознал, что революция, вместо того чтобы привести к «отмиранию государства» и свободной ассоциации трудящихся, породила гипертрофированное, бюрократическое, насильственное государство, контролируемое узкой группировкой, в которой набирает силу опасный автократ (сралинидзе). Он увидел семена будущей диктатуры, репрессий и псевдоимперского централизма

«Завещание» — это не программа действий, а диагноз. Диагноз смертельной болезни системы, которую он создал, но которую уже не мог контролировать из-за болезни и изоляции. Это документ глубочайшего личного и политического поражения основателя советского государства, который слишком поздно увидел, куда завела его собственная доктрина «диктатуры пролетариата» на практике

Он издох, понимая, что оставляет после себя не освобождённое человечество, а чудовище государственного капитализма с партийной верхушкой, и бессильный что-либо изменить: «Уа, товаищи»:)