Начало второго тома Колыбельной

Сейчас работаю над вторым томом "Колыбельной для бурной реки" и хочу поделиться самым началом черновика. (действия основной ветки истории происходит в 484 г.р.м):

Колыбельная для бурной реки

Том 2: Посох Трёхгранный

Глава 1: С пробуждением, цветок золотого крокуса

Аделия, 162 г.р.м

На самом краю скалы Иниц, близ своего разрушенного замка, сидел, мотыля ногой прекрасный вейл. Напевая незамысловатый мотив, он всматривался вдаль, где серые облака уходили за горизонт, сливаясь с землёй. В такт рубиновым глазам поблёскивал от редких прояснений солнца золотой посох Трёхгранный. Агидель не трогал его: оружие мирно существовало, лёжа рядом с хозяином.  

– Агидель, – раздался тихий голос за спиной мага. Прекратив напевать, он развернулся и увидел пред собой ту же красоту, какой был он сам: витиеватые пряди серебряных волос выбивались из сложных кос. Ветер разносил переливы живого металла, роняя их блеск на камни скалы Иниц, а алмазные глаза сверкали и без солнечных лучей. Полупрозрачные острые коготки правой руки сжимали чёрный обсидиановый посох. 

– Иламка! – радостно вскрикнул Агидель, узнав в вейле ниса[1], – ты пришла сражаться со мной? – посмотрел он на посох. 

– Что ты. – Иламка убрала Иллюзорный и присела рядом. На ней не было вилакожи, только белая человеческая сорочка. Лицо реки было чистым, но холодным. Весь образ её создавал ощущение прохлады в знойный день и лёгкого пёрышка, упавшего на поверхность тихого озера. 

– Агидель, – прервала молчание Иламка, – давай вернём всё к истокам? 

– О чём ты? – не понял маг. 

– Разве может погибнуть бессмертная река? Но ты сумел...разве не помнишь? 

– Помню конечно..., – взглянул на Трёхгранный маг, – разве позволит он мне забыть. «Меня убил мой маленький принц» – улыбнулся Агидель.  

– Агидель, у меня было много времени, чтобы узнать их. Люди не меняются, они отравлены злом, и они...упиваются этим. 

Лёгкий ветер раскидал по земле волосы мага. Пронизывающие тучи лучи солнца изредка попадали на кожу, одаривая светлые лица ниса сиянием перламутровых раковин. 

– Надо же, сто двадцать девять лет прошло, а я будто закрыл глаза и тут же вновь распахнул их. Иламка, – сделался серьёзным Агидель, – где твои вейлы сейчас? 

Иламка поджала ноги в колени и положив на них руки, опустила голову: «Я увела их на крайний запад. В каменный лес. Там людям искать нечего, вейлы могут спокойно проживать свою вечность. – Проронив вину ответила Иламка. 

– Это хорошо...значит тот ужас их не коснулся – не отрывая глаз от горизонта произнёс Агидель. – Наверняка вейлы Вец и Меланхоль тоже находятся где-нибудь далеко от «живичных» мест. 

– За все сто шестьдесят два года я так и не встретила ни Вец ни его вейлов. А Меланхоль...

– М?.. – посмотрел на сестру Агидель. 

– Меланхоль… он ушёл раньше тебя. И его вейлы теперь… живут так же мало. Как и твои

– Я не понимаю, – недоумевая взглянул на сестру вейл. 

– Агидель, ты умер в тридцать три года, твой народ, Лалекрафт, живёт теперь столько же. Ты получил этот ожёг от руки человека, которого безвозмездно любил и доверял. – Иламка положила ладонь на грудь брата, туда, где под слоями вилакожи чернела хризантема. «Твои дети теперь тоже носят этот ожёг на своих телах. Они «рождаются» по берегам наших истоков, нет смысла переправлять твоих вейлов или вейлов Меланхоль. Когда уходит один – на берегу реки появляется другой».

Какое-то время молча обдумывая всё сказанное, Агидель ответил: 

«Я этого не знал». 

– У меня было много времени... – с тоской произнесла Иламка. 

– Агидель, давай прекратим?

– Что? 

– Существовать.