Абзацы и впечатления
Автор: Alla MarЕлена Весенняя сегодня предложила инетерсную вещь: флешмоб Угадай жанр по первому абзацу
Я хочу эту идею поддержать — и не без собственного интереса. Дело в том, что роман, который я задумывала как уютное фентези потерял всю уютность и превратился во что-то еще. А во что — это я надеюсь понять по вашим предположениям относительно жанра.
То есть, ниже будут абзацы из одного текста, представляющие характерную для него атмосферу. Я призываю вас помочь мне эту самую атмосферу определить жанрово. Надеюсь, это не слишком сильный отход от изначальной идеи Елены :)
На самой верхушке одного из деревьев сидели два ворона. Чёрные птицы Учителя уставили глаза в гущу тумана, наблюдая драму, недоступную пока что Марии. Где-то там, на самом подъезде к их территории, водитель не справился с управлением. Машина слетела в кювет, сминая пассажиров словно дешевые манекены из китайского магазина. Рыжие, выгоревшие на солнце кудри впитывали кровь, багровея. В последней судороге сжимались пальцы в следах чернил. Звонил вылетевший в окно и чудом уцелевший телефон – на звонок никто не собирался отвечать. Из-под капота шел дым.
Изо рта Андрея хлынула кровь, перемешанная с жёлчью. Ему, изодранному и изломанному, не хотелось умирать так же, как Марии когда-то не хотелось жить – и это нельзя было просчитать или объяснить формулами. И она, снова выброшенная в тот день, когда её лишили даже права на смерть, теперь срывала кожу с лица хрипящего от боли и шока архитектора, считавшего, что он что-то знал о несущихся способностях этого мира. А Тень за её спиной напряженно смотрела на эту кровавую истерику, и где-то в другом мире, в мире, чьи двери сегодня немного приоткрылись, Учитель смотрел в черные глаза Памяти и ждал, когда эта ночь наконец утихнет.
Колдуна манила смерть. Та область, куда его прежде не пускал учитель и куда теперь не вели книги. Её запретность будила в нём ту же упрямую страсть, какую раньше будили горделивые хозяйки зажиточных домов, всё-таки отдававшиеся ему, еще почти что мальчишке, в темноте коридоров и холоде конюшен. Теперь, повзрослевший, с редкой сединой в черных волосах, он видел в смерти самую желанную и недоступную женщину — холодную, безответную, неумолимую. И он хотел её познать. Овладеть ею, подчинить – или хотя бы стать вхожим в ее палаты. Страницы его книги заполнялись всё новыми и новыми гипотезами и отброшенными идеями. Зарисовки становились все страшнее.
В этом была своя ирония: Эмил никогда не считал спальню Марии открытой для него территорией — в отличие от Тени, которая ночами застывала в ногах кровати, а утром смотрела на Марию из ближайшего угла. Иногда Тень устраивалась прямо в постели и тогда Хозяйку всю ночь мучили сны о мире мёртвых. Эмил в них терял человеческий вид, становясь чем-то средним между хищной Тварью и самой Тенью. Мария знала: эти кошмары — не её, а его, оттого Тень и спит теперь рядом, пытаясь согреться. Сегодня, впрочем, даже она искала уединения: проводив Марию до спальни, Тень шагнула во тьму, почти слившись с ней.
А для поддержания настроения вот вам Марию с Тенью
