О весне

Ни по чему в Сербии я не скучаю, кроме, пожалуй, весны.

Для меня поздняя весна в Сербии — это туман над рекою, розовые лепестки яблонь, крики уток, дурманные сумерки, теплый дождь непроглядной стеной. Нет ещё кошмарного летнего солнца, нет уже тоскливой грязи зимы, только эта тяжёлая, теплая, полусонная влажность, вползающая в тело. В тумане всё теряется, в тумане, замешанном на цветении и полусне — тем более. Даже время идёт иначе в этих сумерках.

Всё там ненадолго меняет значение. Кофе в чашке кажется связующим звеном между этим веком и прошлым. Чёрно-белые фотографии на стенах вдруг оживают. Дождь за окном непроглядный, но совсем не холодный. И плывут в его струях храм, мостовая, дрожащая веточка яблони и чья-то песня на смутно знакомом языке. И чего-то смутно хочется. Чего-то такого, чего никогда не имела и не теряла, имени чему не знаешь и не можешь подобрать. Чего-то вечного. Вечно не твоего.

Этот дурман постепенно уходит вслед за весной. Его жалко терять. Здесь, в Лиссабоне, совсем другие дожди и туманы. Там, в Петербурге, тоже. Другие они в Лондоне, Праге, Кёльне. Может быть, и в Сербии они теперь уже окажутся для меня иными — время меняет всё. Память — тоже. Она подстраивается под наши фантазии, стирая противоречия.

Но я почему-то знаю, что мои туманы там были именно такими. Память здесь мне не врёт. Лишь милостиво оставляет главное.