Истории из нижнего интернета. Тучи.

Горные тучи стлались над ущельем, подобно тяжёлым думам, терзавшим мою душу. Я шёл по каменистой тропе, словно по собственной судьбе — неровной и упрямой, — и каждый шаг отзывался во мне глухим эхом: то ли памяти, то ли раскаяния.
Ветер приносил запах сырости и хвои; он шептал о прошлом, будто был свидетелем мгновений, которые я тщетно пытался забыть. Я вспоминал его — друга ли, врага ли? — человека, чья улыбка была светлой, а сердце горячим. Когда-то мы стояли вдвоём у подножия этой самой горы, мечтая о подвиге и славе. Но судьба, насмешливая дерзавица, распорядилась иначе.
В тот трагический вечер солнце погружалось в алое марево, и его последние лучи дрожали на холодном лезвии клинка. Схватка была неизбежна: слово, сказанное мной в порыве гордости, разрубило наши судьбы куда больнее любого меча. Я помню, как он смотрел на меня — без ненависти, но с тихим укором, — и этот взгляд был сильнее удара. Я сам стал орудием собственного падения.
Теперь, спустя годы, я вновь стоял перед расселиной, у которой некогда оборвалась его жизнь. Камни здесь казались темнее, чем в других местах, будто впитали в себя ту минуту, когда я, ослеплённый яростью, стал палачом своего друга. Ветер свистел в ущелье, как плач судьбы, и каждый порыв напоминал мне о словах, которые невозможно вернуть.
Я опустился на колени. Под пальцами зашуршали сухие листья, и их хрупкость поразила меня: так же ломко оказалось всё, во что мы верили. Я говорил с ним — с тенью, с памятью, с собой. Слова звучали тихо, будто боялись нарушить торжественную тишину гор. Я просил прощения, но знал: его не услышать, ибо самые горькие признания человек произносит перед безмолвием.
Над ущельем поднимался вечер. Туман полз к вершинам, скрывая их белой завесой, словно сама природа хотела укрыть от меня рану, которую я не переставал носить в сердце. Я встал, тяжело опираясь на трость, и оглянулся на тропу, по которой пришёл. Она тянулась в темноту, как дорога к жизни, которую мне ещё предстояло прожить — одиноко, но с неизбежным грузом памяти.
И всё же, уходя, я почувствовал новое, почти незримое облегчение — будто горы приняли моё раскаяние, как принимают дождь, врезающийся в их суровые склоны. Быть может, однажды ветер унесёт мою вину, рассеяв её над долинами… Но пока я шёл, и каждый шаг давался мне легче предыдущего — так идёт человек, впервые признавшийся перед собственной душой.

Истории из нижнего Интернета : https://author.today/work/530680