Роман "Отверженные", том 2, 1862 Виктор Гюго

После нескольких лет тайного пребывания Вальжана и Козетты в женском монастыре они покидают его и живут дальше скрытно на окраине Парижа. Насколько тесно автор смог переплести жизненные линии героев, как с одной стороны довольно логично, а с другой - часто совершенно неожиданно развивается действие. Все те же персонажи, но по прошествии примерно семи-восьми лет, то есть теперь около 1831-1832, время Реставрации, но с постоянным социальным напряжением, грозящим новым взрывом французского общества. Каждая страница наполнена этим предгрозовым предчувствием.

Мне лично чрезвычайно интересными и познавательными представляются два аспекта второго тома: это история зарождения и развития отношений Козетты и Мариуса и рассказ о вспыхнувшем восстании, его зарождении, эволюции главных персонажей, перешедших от бесконечных душещипательных разговоров о несправедливостях парижского общества к непосредственно вооруженной борьбе с правительственными гвардейцами на тут же возникших баррикадах.

Насколько живыми, настоящими выглядят на страницах романа образы молодых влюбленных. Какая чистота отношений, какая трагедия на душе Мариуса, когда дед по глупости отвергает возможность их женитьбы, и девушка вынуждена следовать за Вальжаном, своим нареченным отцом, который скрывается от преследований Жавера.

Но нет смысла пересказывать сюжет знаменитого романа, все перепетии конечно давно знакомы читающим эти сроки. Не об этом хотелось бы сейчас сказать.

Атмосфера предгрозового Парижа. Духовное наполнение самых разных людских душ в это критическое для судеб страны время. Как мастерски автор сумел описать и переплести все аспекты бытия того периода француской истории, донести до нас понятным языком суперпозицию различнейших веяний в головах различных прослоек парижского общества, от нищенствующих до власть имущих. Ничего стабильного, все вокруг готово взорваться в любое мгновение, но нужно продолжать жить и жить дальше изо дня в день и жить так, как ты сам считаешь нужным, как велит тебе твое сердце сердце.

Конечно, Гаврош, трагический образ которого мы помним с детства, уличный мальчишка-сорванец, с добрейшим и справедливейшим сердцем, готовый в любое мгновение отдать жизнь за людей, которых от уважает и любит, не за какую-то абстрактную цель, а именно за своих людей.

Баррикады, абсурдное, обреченное на неуспех мероприятие. И восставшие прекрасно это понимают, дураков среди них нет, шансов на победу у них никаких. Но не ради окончательной победы восстают эти люди, хотя конечно внутренне как будто стремятся к этой благородной возвышенной цели, но что можно сделать голыми руками против лома? В этом и заключается романтизм революционного времени, когда народ уже почувствовал на губах привкус свободы после революции 1793 года, последующего триумфа Наполеона и наступившей в 1814 году Реставрации королевской власти, но уже с некоторыми ограничениями, которые можно занести в число положительных следствий французской революции. Реставрация бурлит, народ неудовлетворен исходом революционного времени, в воздухе носится призрак нового восстания.

И вот оно началось, это назревающее уже несколько лет новое вооруженное восстание. Как обыденно описывает автор постепенно разворачивающуюся активность парижан, их вооружение фактически чем попало, стихийное строительство баррикад на пути следования правительственных войск.

Но и это наполнение книги нам конечно было уже известно. Но вот еще что. Заметил, что "Отверженных" можно читать с равным удовольствием с любого места. Не имеет принципиального значения, прочитан уже этот текст или читаешь его впервые. Буквально сразу после начала чтения с любой страницы мгновенно погружаешься в атмосферу действия, настолько мастерски художественно автор способен подать материал нашему сознанию, причем независимо от того, что в данный момент описывается - прямое действие, переживания персонажей, их образы, пейзажные и городские зарисовки, описание общественной атмосферы, описания легендарных сражений типа при Ватерлоо.

Редкая книга в плане живописности авторского текста в самом прямом смысле этого слова. Вот тебе и романтизм, который уступил свято место реализму, а затем всяким-разным модернизмам.