Кусочек из произведения в процессе :)

Она вошла через служебный вход, которым пользовались санитары и поставщики, — тяжелая железная дверь, крашеная суриком, поддалась с привычным, глухим, почти жалобным скрежетом. Внутри было тихо, как в склепе, только где-то далеко, в хирургическом крыле на первом этаже, горел электрический свет — холодный, белый, беспощадный — и слышались приглушенные расстоянием и стенами голоса. Ночное дежурство. Операция? Или просто сестра милосердия, забывшая погасить лампу. Виктория скользнула в тень, прижимаясь спиной к холодной, покрытой известковой побелкой стене, замирая при каждом отдаленном шорохе, при каждом скрипе половиц под собственными ногами. Она чувствовала себя воровкой, заговорщицей, предательницей — и в то же время кем-то, кто впервые за долгие годы делает не то, что должно, не то, что правильно по инструкции и субординации, а то, что правильно по какому-то иному, глубинному, невысказанному закону, который только сейчас начал прорастать в ней колючим, болезненным стеблем.

Лестница в подвал была темна, как горло шахты, как пищевод самого чудовища, проглотившего сотни жизней и никогда не насытившегося. Она спускалась, считая ступени — раз, два, три, — и каждая отзывалась под подошвой тяжелым, глухим эхом, многократно усиленным каменным мешком. Семнадцать ступеней. Она знала их число наизусть, как знала расположение каждого стола, каждой склянки, каждого инструмента. Ключ от морга — большой, тяжелый, холодный, с замысловатой бородкой, похожей на скелет какого-то доисторического существа, — лежал в кармане, вжимаясь в бедро острыми краями, напоминая о себе при каждом шаге. Она сжала его в кулаке, чувствуя, как металл врезается в ладонь, оставляя на коже красные, пульсирующие полосы. Боль отрезвляла. Боль была якорем в этом море безумия.