И в коридоре гаснет свет...

Звонок в дверь выдернул её из настороженного оцепенения последних дней. Поднявшись, накинув халат и пуховый платок, она поспешила к двери.

За дверью стоял человек в черной армейской форме. Такую она уже видела раньше на своем Пашке, только знаки отличия были другими. В руке он держал небольшой чемоданчик.

Спешно лязгнул отпираемый замок.

— Любовь Константиновна? — уверенно спросил стоящий мужчина.

Она боялась смотреть гостю в глаза, боялась услышать непоправимое, боялась отвечать словно её голос мог качнуть чашу весов совсем не в ту сторону. Тогда она кивнула. Это вышло испуганно, кратко, как непроизвольно бывает у женщин не готовых ни к жизни, ни к войне.

— Я могу пройти? Хотелось бы обсудить некоторые моменты. Желательно не при всех.

Она отступила в сторону и придержала дверь, освобождая проход.

— Да, пожалуйста. Если не против, то тогда на кухню...

Мужчина в мундире неожиданно тихо зашёл в квартиру и быстро скинув ботинки прошёл по узкому коридору до кухни. Закрыв дверь, она прошла следом.

Свет, забытый пару часов назад, всё ещё горел. В простом минималистичном убранстве постоянно создавалось впечатление что чего-то не хватает. Осталась только тень, незримо касавшаяся в кухне всего.

— Присаживайтесь, где вам удобно?

Мужчина кивнул. Небольшой чистый, гладкий обеденный стол подходил для его работы с бумагами. Рядом столом стояло два стула: "её" и "его" - мысленно окрестил гость. Приметив в стороне табурет, он переставил его к столу и сел.

— Начнём. Любовь Константиновна, скажите, Павел рассказывал вам где работает и с чем связана его деятельность?

Она осторожно подошла к столу и села на привычное место.

— Без подробностей, если честно. Заказы, направления, сопровождения. Говорил что если что-то с ним случится, то вы придёте...

— Да, так бывает и потому я здесь. Раньше мы приходили только в случае гибели сотрудника, но теперь, наш функционал стал шире.

Женщина вздрогнула и беспомощно огляделась. Кухонка сжалась, словно скорлупа отгораживающая и защищающая от внешнего мира.

— Что с ним?

Гость положил на чистый стол несколько папок с разноцветными корешками из принесённого чемоданчика и только потом посмотрел на собеседницу.

— Мы не знаем. Связь с сектором прервалась два дня назад. Техники пытаются достучаться даже по открытым каналам. С одной стороны последняя ситуация была спокойной, но с другой... Обрыв связи может обозначать что угодно от внезапной войны до природного катаклизма. А может быть они просто пересидят в своих гарнизонах и когда всё кончится, то единственная жалоба будет на урезанный паек. За нашу историю случалось разное. Вы работаете где-то? — на пару мгновений ей показалось что гость был машиной. Спокойной, бесчувственной и рассудительной.

— Он не любил когда я работала, поэтому я только беру иногда подработку на дом...

— Понятно, — гость достал чистый лист, авторучку и под диктовку вывел — Постоянного дохода нет. Подработка меньше минимального прожиточного. Не сезон.

— Зачем вы здесь? — резко спросила она.

— Я здесь потому что связь с сектором, где на задании находится ваш спутник пропала, — мужчина в форме внимательно осмотрел стоявшую перед ним. — Я — человек, архивариус Экспедиционного Корпуса отдела социальной защиты и внешних взаимодействий. Я нахожусь на службе и при исполнении. И сейчас моя служба в том чтобы оценивать, калькулировать, подсчитывать и составлять заявки на оказание поддержки семьям наших застрявших бойцов. Ваши отношения официально нигде не были подтверждены. Вы не состоите в официальном браке ни по нашим законам, ни по законам этого места. Если брак был заключён где-то ещё и есть документ, то самое время его предъявить...

Женщина лишь отрицательно покачала головой.

— Мы не успели ничего оформить. В этот раз у него почти не было отпуска. Вызвали на второй день...

Архивариус информацию записал.

— Эта информация совпадает с той, что он указал этот адрес и вас в своем "похоронном письме".

— Похоронном?

— Так называют письма, которые мы все пишем, уходя на задание. На случай непредвиденных ситуаций, как сейчас. Мы пишем в них о тех, кому наша помощь жизненно необходима и просим Корпус позаботиться о них в наше отсутствие. Или после нашей недееспособности, смерти. У вас есть общие дети?

Она замялась, но отрицательно мотнула головой. Слишком быстро, слишком поспешно. Гость не торопил — он ждал правды.

— Нет... Он не рассказывал о детях на стороне.

Уклончивый ответ. Точный, правильный. Не о том. Архивариус кивнул.

— У вас сейчас есть возможность устроиться на работу? Или может у вас есть полезные навыки, которые могут быть полезны? — "Нам" он так и не добавил, но с женщинами было и проще и сложнее. Они чувствовали.

— Если честно, то я...

Он просто кивнул, останавливая ответ.

— Понял. Полезные навыки? Документы об образовании? Может проходили какие-то курсы?

— Я не знаю... Давно не работала вот так, обычно, по полному графику.

— Работа бывает разной. От поломойки до наблюдателя за пультом ракет, от воспитателя, до прачки. Продолжать смысла нет, а помочь подобрать так чтоб довольствия хватило и здоровью не вредило я могу, — теперь уже гость следил за каждым её жестом.

Женщина молчала и устало смотрела в пол.

— Вернемся к работе. Документы об образовании, курсах. Пожалуйста. Всё что есть, даже школьные грамоты...

Это было проще, понятнее, словно команда за которую можно было зацепиться. Она кивнула, встала и вышла в комнату. Послышался скрип дверцы шкафа.

Ожидая архивариус молча перебирал папки и подготавливал бумаги, доставал бланки. За годы службы он редко ошибался и уже понимал, что скорее всего отсюда он уедет не один. Тут нужно было говорить спокойно и основательно. Женщина боялась и он, по опыту, догадывался чего именно. Собрав подготовленные бланки в одну стопку, он положил бланк с зеленой меткой выше остальных. На пульт улетела отмена ожидавшей внизу машины. Когда она будет собираться, то он просто вызовет нового водителя.

Спустя несколько долгих минут она вернулась на кухню, неся в руках небольшой стальной кейс. Люди в этих местах часто хранили документы именно в таких. Архивариусу он напомнил медицинский лоток для стерилизатора с защелкой, только выкрашенный поверх в темно зеленый цвет.

— Тут всё... Свидетельства, аттестация, курсы. Все корочки и значки.

— Вы позволите взглянуть подробнее?

Она кивнула и щелкнула застежкой. Документов оказалось много: отличия, премии, направления на повышение квалификации, курсы, даже награды.

— И вы бросили всё это? — гость с пониманием посмотрел на женщину.

— Работа не опасная, но он... Паша просил. Он всегда боялся, что придёт домой, а меня нет. Его вызовут, а мы даже не попрощаемся. И я ушла. А теперь назад уже не возьмут. Отрасль слишком изменилась за семь лет. Тут ты или на волне или с таким же успехом меня могут взять только мыть полы в цехе. Не больше.

Архивариус кивнул. Новые технологии действительно сильно изменили местную добычу и переработку добавив автоматизации, разных смежных профессий и уведя людей с большинства опасных участков. Гость ещё раз осмотрел женщину и кухонку вокруг — так выглядел прогресс. Скупо, тускло и привычно бедно. Довольствия лейтенанта на большее не хватало. Аккуратно сложив документы назад к коробку, Архивариус кивнул. Ситуация всё же поменялась.

— Тогда... Учитывая ваше образование, способности и положение... — зеленый бланк с кодом 9.12 этой ситуации был уже не к месту и гость задумчиво уставился на живот женщины. — Ребёнок Павла или нет?

Женщина испуганно сделала шаг назад.

— Нелюдь? — выпалила она быстро начертив рукой в воздухе охранный знак.

— Человек. Но наговорили вы достаточно. Не словами, конечно. Но видеть, слышать и анализировать — моя работа. А вы у меня не первая даже за сегодняшний день, — он убрал зелёный бланк в такого же цвета папку и вынул из другой закреплённой группы похожий. — И вы не ответили на вопрос...

Ответ он уже знал, да и в крайнем случае генетический анализ, условия контракта — всё было на его стороне в случае её лжи.

— Если бы был кто-то ещё, — она грустно улыбнулась. — Мы бы так не жили. Говорят, содержанкам нынче платят больше, чем переводчикам научной литературы...

— Ознакомьтесь... — новый зеленый бланк под номером 2.01 лег на стол перед женщиной.

Колебалась она не долго. Снова опустившись на стул, женщина взяла в руки предложенный лист.

Это был контракт.

Несколько раз женщина отрывалась от бумаги и смотрела на гостя. Черная форма, черные волосы, светлое лицо и голубые глаза. Он казался ей безликим насколько незапоминающимися были черты, неподвижным словно статуя и бесчувственным. Приходилось возвращаться в текст. Повторная профориентация, обеспечение, первичное переобучение, довольствие, ясли, сад, дополнительное содержание на ребёнка до совершеннолетия - всё выглядело просто, понятно, чётко. Ребёнок должен остаться с ними... Обеспечение, образование, выбор внутри системы и Война.

— А если он будет непригоден к войне? Или его таланты будут в области искусства, наук?

— Миры знают нас как идеальных солдат. Это правда. Мы живём войной, мы зарабатываем на ней и мы ей платим. Это известно всем. Но мы сами, внутри, не только Война. У нас есть и культура, и наука и социальный фонд, как я. Да, минимальную военную и тактическую подготовку у нас проходят поголовно все. Даже певцы, художники, актеры и учёные, аристократы самого высокого звена. Даже поломойки, прачки и шлюхи в борделе умеют держать в руках оружие. Только увечье физическое или психическое может помешать этому, но оно же, обычно, обрекает на смерть.

— А если он будет... Не удачным?

— Есть должности, где талант не нужен, а нужна способность чётко выполнять указания. Младший обслуживающий персонал, например. Но свою пайку, форму и крышу над головой он получит. За труд мы привыкли платить. Это надёжнее.

Возникла тишина. Так бывает когда логика говорит одно, страх другое, а чувства вообще третье. Бланк бесшумно лёг на стол и женщина закрыла глаза. Хотелось попросить время на раздумье, но казалось что в следующий приезд гостя условия будут уже другие.

В комнате пиликнуло сообщение. Женщина встрепенулась и кивнув вышла с кухни.

"Ещё переводишь? Тут прислали инструкцию для новой техники. Плачу тридцадку серебром по факту работы..."

Отсрочка. Этого серебра могло бы хватить на пару недель, а если совсем ужаться, то и на месяц...

"И не надейся что я подниму! Я и так плачу тебе больше чем другим! Живее, пока заказ не уплыл дальше... "

Другие просили за такую работу от сорока — поняла женщина, но отвечать не стала. Просто пошла к шкафу и достала оттуда походную сумку.

"Хорошь морду воротить! Твой армейский пес однажды сдохнет и ты останешься ни с чем! Всё равно же придёшь просить работу. Мы оба знаем, что тебя же больше никуда не берут!"

"Взяли уже. И за такой текст обычно берут больше сорока пяти серебром. Неделя работы." — отправила она в ответ и занесла абонента в список неважных. Сообщения в ответ посыпались, но уже без уведомлений.

Женщина молча собирала в сумку памятные вещи, мелочи, книги. Гость на кухне терпеливо ждал вызванную снова машину. За окном включались первые фонари.