Идеи через край: Кусочек новой вселенной

Всем привет!

Меня в последние дни просто разрывает от идей, поток сознания такой, что клавиатура дымится. Решил немного отвлечься от текущих планов и поэкспериментировать.

Потянуло меня в сторону жесткого хайтек-гримдарка. Захотелось создать мир, где неон не светит, а кровоточит, где высокие технологии соседствуют с первобытной грязью, а биология чужих рас ломает человеческие стереотипы (и кости) об колено.

Это история про человека, который выпал из своего времени и оказался там, где его мораль — это просто повод для шутки. Или для драки.

Ниже — небольшой черновой отрывок. Сцена в баре, попытка нащупать атмосферу и тот самый «черный юмор», который рождается, когда прошлое сталкивается с очень странным будущим.

Поехали.

Неон здесь был грязным. Он не сиял, а словно кровоточил, выплевывая в загазованный воздух коридора рваные пучки света. Этот свет пульсировал в такт головной боли, которая не отпускала Тристана Рэя с момента пробуждения. Станция — если этот дрейфующий кусок ржавчины, скрепленный неизвестным науке грязно-бурым металлом, можно было так назвать — пахла озоном, пережаренным маслом и чем-то сладковато-гнилостным.

Тристан поправил лямку экзоскелета. Сервоприводы отозвались едва слышным стоном, компенсируя вес брони. Он устал. Усталость была не в мышцах — она въелась в кости, в саму суть его существования. Казалось, гравитация в этом месте работала неправильно, давя на плечи тяжестью прожитых… или пропущенных лет.

Впереди, сквозь густой сигаретный дым и голографические помехи, мерцал символ. Простой, понятный в любой эпохе, в любой звездной системе, будь ты хоть римским легионером, хоть пилотом пустоты. Бутылка. Наклоненная, изливающая содержимое в стакан. Пиктограмма меняла цвет с ядовито-зеленого на тревожно-желтый, но суть оставалась прежней: здесь можно залить память чем-то горючим.

Тристан толкнул тяжелую, исцарапанную дверь шлюза.

Внутри было темно. Воздух был плотным от гула голосов — рычащих, шипящих, синтетических. Лира молчала, лишь выводила на периферию зрения бегущие строки анализа: «Лингвистическая база данных: совпадение 0%. Идет накопление контекста… Поиск паттернов…»

Рэй подошел к стойке. Бармен — грузное существо с кожей цвета мокрого асфальта и кибернетическим глазом, врезанным прямо в лобную кость — даже не поднял взгляд. Он протирал стакан ветошью, которая видела лучшие времена еще до того, как этот сектор превратился в свалку.

Тристан постучал костяшкой бронированной перчатки по пластику стойки. Звук вышел глухим, тяжелым. Бармен поднял единственный живой глаз. В нем читалась вселенская скука.

Тристан жестом показал на краны за спиной бармена, потом имитировал глоток. Бармен не шелохнулся. Тристан полез в подсумок и выложил на стойку имперский кредитный чип — платиновый, с тиснением орла. Вещь, за которую в его время можно было купить гражданство в метрополии.

Бармен взял чип манипулятором, заменявшим левую руку. Сжал. Пластик хрустнул, рассыпаясь в крошку.

— Nix val, chummer, — прохрипел он. Голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Chip shi deadi-tech. Nada creds. Void.

Слова падали, как камни. Обрубленные, лишенные грамматики, склеенные из ошметков разных языков. Жуткая смесь сленга и технических команд.

Тристан нахмурился. Достал из другого кармана мультитул — качественная сталь, лазерная гравировка, вечный аккумулятор. Бармен глянул на него, цокнул языком и брезгливо смахнул инструмент со стойки.

— Scram. Zer cerds,— прошипел он, указывая манипулятором на выход. — No.

«Денег нет — вали отсюда», — перевел сам для себя Тристан. Суть была ясна без словаря.

Он тяжело вздохнул. Поднял руку, потер большой палец об указательный и средний. Где взять деньги?

Бармен усмехнулся, обнажив ряд металлических зубов. Он ткнул пальцем в дальний, самый темный угол бара. Там, у стены, стоял ряд терминалов, похожих на игровые автоматы, из которых выпотрошили душу. Из них торчали пучки оголенных проводов. Рядом, на соседнем стуле, сидело нечто, напоминающее человека, но с кабелями, уходящими прямо в глазницы. Существо мелко тряслось, а из носа у него текла темная струйка крови.

— Сэр, интерфейс примитивен, но совместим с внешним портом, — голос Лиры в голове прозвучал как глоток чистой воды. — Это распределенная вычислительная сеть. Местные обитатели продают мощности своих… биологических процессоров для фоновых расчетов станции.

Тристан подошел к свободному терминалу. — Не будем тратить мозги, Лира. Я не собираюсь пускать ток через свой череп. Подключи реактор. Дай им немного чистой физики.

Он вытащил из запястья своего костюма универсальный коннектор и воткнул его в разъем. Терминал взвыл.

Древний микро-термоядерный реактор костюма выдал импульс. Экран терминала пошел красной рябью, не в силах переварить подачу энергии. Тристан почувствовал, как радиаторы на спине экзоскелета мгновенно раскалились — система сбрасывала излишки тепла. Внутри костюма стало жарко, как в сауне.

— Задача выполнена. Хэш найден. Блок закрыт. Эффективность 4000% от местной нормы, — отчеканила Лира. — Рекомендую прервать соединение, локальная сеть на грани возгорания.

Автомат с лязгом, похожим на кашель курильщика, выплюнул на лоток горсть тяжелых, маслянистых чипов. Сосед-киборг перестал трястись и уставился на Тристана мутными, расфокусированными глазами.

Рэй сгреб монеты — они были горячими — и вернулся к стойке. Высыпал их перед барменом. Тот посмотрел на дымящийся коннектор на руке Тристана, потом на деньги. Хмыкнул. Налил стакан густой, бурой жидкости.

Тристан сделал глоток. На вкус это напоминало керосин пополам с жженым сахаром, но тепло разлилось по желудку, немного притупляя боль.

— Продолжаю анализ лингвистических паттернов, — сообщила Лира. — Мне нужно больше образцов речи для построения синтаксиса.

Тристан развернулся на стуле, опершись спиной о стойку. Его взгляд скользнул по залу и зацепился за столик в центре.

Там сидели трое. И они разительно отличались от местного сброда. Лира вывела метку: «Раса: Неизвестно). Фенотип: Гуманоидный. Признаки: Пигментация, развитые ушные раковины».

Это были, пожалуй, самые красивые существа на этой помойке. Стройные, с гладкой, ухоженной шерсткой персикового оттенка, покрытой темными пятнышками. На них были короткие, вызывающе яркие топы с блестками и обтягивающие шорты, открывающие длинные, точеные ноги.

Они смеялись — звук был похож на переливчатое тявканье и мурлыканье. Одна из них, с золотым кольцом в пушистом ухе, манерно потягивала коктейль через длинную трубочку, стреляя огромными, влажными глазами по сторонам.

— Неплохо, — пробормотал Тристан, чувствуя, как алкоголь бьет в голову. — Даже для ксеносов. Симпатичные девчонки.

Бармен, протирающий стакан рядом, проследил за его взглядом и издал звук, похожий на сдавленный смешок: 

Он сделал еще глоток, позволяя меланхолии накрыть его с головой. «Просто красивые девушки, — подумал он. — В любом мире, в любой дыре…»

Его размышления прервала тяжесть.

На его плечо упала рука. Не просто рука — тяжелая, массивная лапа, вес которой ощущался даже сквозь керамитовые пластины наплечника.

Тристан поморщился. Ему не хотелось драться. Ему не хотелось разговаривать. Ему хотелось сидеть, пить эту дрянь и смотреть на красивых инопланетянок.

Он небрежно дернул плечом, сбрасывая ладонь. 

— Не… Интересно — буркнул он, даже не оборачиваясь. 

Голос за спиной прозвучал как работа камнедробилки на низких оборотах. Глубокий, вибрирующий бас, от которого жидкость в его стакане пошла рябью.

— Сэр, перевод готов, — голос Лиры был бесстрастным. — Субъект говорит: "Самец. Ты мне понравился. Крепкий. Иди за мной".

Тристан устало закатил глаза. «Ну конечно. Местный вышибала или какой-то извращенец решил найти себе приятеля».

— Слышь, друг, — Тристан сделал ленивый жест рукой, отмахиваясь, словно от назойливой мухи. — Я вообще-то по девочкам. Ошибся адресом.

Лапа вернулась. На этот раз она схватила не плечо, а спинку его стула. Металл жалобно скрипнул. Рывок был такой силы, что Тристана развернуло на сто восемьдесят градусов вместе с привинченным к полу сиденьем. Крепления вылетели с мясом.

Он оказался лицом к лицу с существом. Это была гора мышц высотой метра два с половиной. Широкая грудная клетка, закованная в грубую броню, вся в шрамах и ритуальных ожогах. Квадратная челюсть, из которой торчали клыки, способные перекусить арматуру. Жесткий ирокез на затылке стоял дыбом. Желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на него с хищным интересом.

Тристан вздохнул. Ему стало даже немного жаль этого громилу. Столько тестостерона, и всё мимо.

— Слушай, друг, — Тристан говорил медленно, как говорят с умственно отсталыми, и для верности указал пальцем за спину громилы, прямо на столик с «красотками», которые затихли и наблюдали за сценой. — Я. Люблю. Женщин. Ферштейн? Вон тех. С хвостиками и в блестках. А ты… — он похлопал громилу по бронированному предплечью, — …ты не в моем вкусе. Бывай, друг.

В баре повисла звенящая тишина. А потом «девочки» за столиком прыснули. Это был звонкий, гадкий смешок, полный ехидства. Они закрывали рты ладошками и тыкали пальчиками в сторону гиганта.

Взгляд желтых глаз изменился. Интерес исчез. На его место пришла чистая, концентрированная ярость. Белки глаз мгновенно налились кровью.

— Ты… — прорычало существо. Звук шел откуда-то из глубины груди, напоминая рокот турбины перед взлетом.

Рука-тиски метнулась вперед. Она схватила Тристана за грудную пластину и рывком оторвала от пола. Сервоприводы экзоскелета взвыли, пытаясь компенсировать нагрузку, но ноги Рэя болтались в полуметре от грязного пола.

Существо поднесло его к своему лицу. Из пасти пахло сырым мясом и гневом.

— Я — Джабари Шака! — рев ударил по ушам, перегружая его уставшие уши. — Воин Хайнов! Как ты посмел?! Ты назвал меня… Самцом?!

Шака тряхнула его так, что у Тристана лязгнули зубы. Она ткнула когтистым пальцем свободной руки в сторону хихикающих «красоток».

— Ты сравнил меня… С НИМИ?! С этими подстилками?! С этим мясом?!

Тристан висел в воздухе, глядя то на перекошенную от ярости морду «друга», то на «девочек» в шортиках, у которых под одеждой угадывались совсем не женские анатомические подробности, если присмотреться повнимательнее.

В голове щелкнуло. Пазл сложился, и картинка ему очень не понравилась.

— Сэр, — запоздало прокомментировала Лира. — Кажется, у данного вида наблюдается экстремальная реверсия полового диморфизма. Особь, удерживающая вас — самка. Особи в шортах — самцы.

Тристан закрыл глаза на секунду. 

— Чертова ксенобиология, — выдохнул он, понимая, что драки не избежать.

А потом кулак размером с кувалду врезался в его лицевую пластину.

Ну как-то так. Разминка для лица, так сказать.

Очень интересно ваше мнение, потому что я пока только щупаю эту почву:

1. Как вам атмосфера? Получилось передать эту липкую, грязную безысходность станции, где даже бармен говорит на смеси машинного кода и мата?
2. Баланс мрака и юмора. Как вам сочетание депрессивного окружения и нелепой ситуации с «девочками»? Улыбнуло или выбивается из тона?
3. Ксенобиология. Как вам такой поворот с расой? (Спойлер: дальше будет еще жестче и биологически обоснованнее).

Жду ваших комментариев! Критика, тапки и предложения принимаются (особенно если тапки с титановыми носами).