Почему Франция и Англия не будут воевать!

Дорогие камрады! Братья и сестры по историческому незнанию!

Выкладываю главу о том, почему для Европы Первая Мировая война является Великой, а ни как не Вторая Мировая! Тут будут две главы.

Глава 10. Обед у Смоленских.

Петр быстрым шагом направился в кабинет академика. Там уже была Юлия Сергеевна, которая что-то бурно обсуждала с хозяином кабинета. Увидев юношу, Суворов широко улыбнулся и сказал:

— А вот и наш герой! Петр Алексеевич! Вы с Юлией Сергеевной меня очень порадовали сегодня! Жду от вас очередную статью о частной собственности! Особый упор прошу сделать на азиатский способ производства, как вариант социалистического государства. Ну и готовьтесь к диспуту о будущем образе нашего богохранимого отечества всеобщего процветания и общественного блага! Это все в русле нашего доклада Его Императорскому Величеству! Еще раз спасибо, и идите отдыхайте!

Попрощавшись с Суворовым молодые люди покинули кабинет.

— Петенька, — обратилась с улыбкой к нему его подружка, — ты был прекрасен! Я так тобою горжусь! Твое выступление, ответы и поведение были безупречны.

— У меня была такая наставница, что иначе просто и быть не могло, — хотел приобнять ее юноша.

— Князь! — шутливо нахмурилась увернувшись вдова, — Вы что себе тут позволяете! Ну потерпи до дома! Я и сама соскучилась по нашим безобразиям и шалостям!

— Потерплю, — вздохнул Петр, — но это будет трудно!

Они покинули Академии, пересекли двор и вышли на улицу. Машина Краснова была уже там. Когда они сели в автомобиль, водитель доложил:

— Варвара уже дома. Куда прикажите ехать, Петр Алексеевич?

— К Юлии Сергеевне. Я останусь там, у нас новое задание. Скажите, Василий Иванович, сколько времени займет дорога от ее дома до дворца генерала Смоленского?

— Это который начальник Генерального Имперского Штаба? — уточнил капитан.

— Да! Завтра к часу дня я приглашен им на обед, — пояснил Петр.

— Петя, Петр Алексеевич, нужно запланировать время, чтобы Вы успели купить букеты цветов для Ксении и ее бабушки, жены генерала, — подсказала молодая женщина, — Жена генерала любит розы, а Ксения лилии.

— А Вы откуда знаете такие подробности, Юлия Сергеевна? — удивился юноша.

— Мир высшего света Петербурга не такой большой, мы общались на балах и приемах, — улыбнулась княгиня.

— Думаю, что выехать мы должны будем в полдень, — подумав ответил Краснов, — тогда вполне успеем.

— Хорошо, тогда я прошу Вам подать автомобиль к двенадцати часам к дому княгини, — распорядился штабс-капитан.

Приехав молодые люди попрощались с Василием Ивановичем и поднялись в квартиру. Как только дверь закрылась, Петр подхватил Юлию на руки и сразу понес смеющуюся молодую женщину в спальню.

Утром, когда он проснулся ее рядом не было. Накинув халат он вышел в гостиную. Там его подружка чистила и гладила его студенческий мундир. Увидев своего любовника она улыбнулась и сказала:

— Петенька! Будь с этим генералом осторожен! Честно говоря, я сильно удивилась, что он тебя пригласил на обед! Это большая честь!

— Думаю это не он меня пригласил, — подойдя обнял ее Петр, — это моя сестра Варя ищет мне партию. Думаю, что они с Ксенией Смоленской разработали какой-то план, и вот сейчас его реализуют!

— Спасибо, что сказал, — ответила вдова, — я тоже об этом подумала. Мое мнение, Ксения очень достойная девушка. Я за ней давно наблюдаю. Скромная, воспитанная и умная. К тому же, хороша собой. Единственная наследница древнего богатого и влиятельного княжеского рода. Она будет тебе хорошей женой.

— А как же любовь? И ты? — поцеловал ее юноша.

— Петенька, не мешай! Я сейчас складку тебе ненужную сделаю! — рассмеялась Юлия, — неужели тебе ночи было мало?

— Мало! — отпустил ее князь.

— У нас впереди еще две ночи! И целое воскресенье! — пообещала ему княгиня, — а причем тут любовь? Семья в высшем свете — это не про любовь! Это — связи, влияние и богатство! И дети, конечно! Любовь в этих делах только мешает. Вот влюбишься, а потом разлюбишь! И что? Разводится? Это скандал и ущерб репутации! А я? А я буду рядом с тобой столько, сколько ты захочешь сам.

— Думаю говорить о Ксении как моей невесте слишком преждевременно! — отверг эту матримониальную идею юноша, — она девушка хорошая, но этого для женитьбы мало. И вообще, мне еще рано об этом думать!

— А еще есть Дарья Воротынская! — лукаво улыбаясь напомнила ему о балерине его подружка.

— Вот все ты знаешь! — вздохнул Петр.

— Я о тебе, милый, все знаю. И всегда буду тебя поддерживать! — пообещала молодая женщина, — хотя, по женски, мне это не всегда бывает легко.

— Юленька, такой мудрой женщины как ты я еще не встречал! — снова обнял ее князь.

— Вот и подумай над этим! Все, не мешай! Иди на кухню и приготовь завтрак, пока я тут закончу! — прогнала его вдова.

В двенадцать часов, поцеловав Юлию и пообещав вернуться, как можно быстрее, Петр покинул квартиру, вышел на улицу и сел в автомобиль Краснова. Они заехали в цветочный магазин и юноша купил два роскошных букета. Потом машина направилась к дому Ксении. Это оказался роскошный четырёхэтажный особняк обнесенный высокой кованной оградой. Их ждали, и через распахнувшиеся ворота автомобиль въехал во двор.

Петр вышел из машины взял букеты и направился ко входу во дворец. Там на ступеньках его ждала Ксения. Она была необыкновенно хороша. Белое воздушное платье перехваченное под грудью золотым ремешком, изысканная прическа, легкий макияж делал ее необыкновенно привлекательной

— Здравствуйте, Ксения! — юноша протянул ее букет белых лилий и поцеловал руку, — Вы сегодня чудо как прекрасны!

— Ой! Вы знаете мои любимые цветы! И цветы моей бабушки! Здравствуйте, Петя! — покраснела от удовольствия княжна, — Вы такой внимательный и галантный! Проходите, дедушка и бабушка Вас ждут!

Они направились по коридору первого этажа в столовую. Это была большая комната в центре которой стоял большой прямоугольный стол. Он был накрыт скатертью и заставлен различной посудой и приборами. У стены стоял большой буфет с которого шла подача блюд и замена использованных тарелок на новые. Возле стола стояли деревянные стулья с высокими резными спинками. Все дышало старинным духом, роскошью и богатством.

У входа в столовую их встретил сам генерал и его жена, дедушка и бабушка девушки. Генерал был в мундире и при орденах, бабушка в строгом платье расшитым золотыми узорами и украшенным драгоценными камнями.

— Позвольте вас представить друг другу, — произнесла Ксения, — это князь, штабс-капитан Императорской Службы Безопастности, кавалер ордена Святого Георгия третьей степени, и мой однокурсник Петр Алексеевич Печерский! А это мой дедушка, князь и генерал Иван Николаевич Смоленский и моя бабушка княгиня Мария Васильевна Смоленская!

— Очень приятно с вами познакомится ваши Сиятельства! Для меня это большая честь! — произнес Петр, протягивая букет красных роз бабушке девушки и целуя ей руку. После чего обменялся рукопожатием с князем.

— Да Вы, князь, просто дамский угодник! — улыбнулась Мария Васильевна, глядя на букет в руках внучки, — узнали заранее какие мы с Ксюшей любим цветы, откуда интересно?

— Служба у меня такая! — тут же выкрутился юноша. Не говорить же им о свое подружке.

— Много наслышан о Вас, молодой человек, — произнес генерал, — Вы очень похожи на своего отца, так безвременно и трагично покинувшего нас.

— Благодарю, — жестко ответил Петр, — все причастные к этому еще сильно пожалеют о том, что сделали! А для некоторые суровое, но справедливое возмездие уже свершилось! — он вспомнил погребенного в болотной трясине убитого его дядей Инквизиторе.

— Давайте не будем о грустном! — тут же ушла от неприятной темы бабушка девушки, — прошу всех за стол! Марфа, возьми цветы и поставь их в воду! — приказала она горничной.

Все сели за стол, при этом юноша отодвинул стул для Ксении, что не укрылось от внимательного взгляда ее бабушки, и в течении всего обеда ухаживал за ней. Девушка была очень довольна. Во время приема пищи все в основном молчали, отдавая должное мастерству шеф-повара. После обеда, все перешли в библиотеку куда подали кофе и пирожные.

— Петр, позвольте мне по стариковски к вам так обращаться, — начал разговор генерал.

— Разумеется, Иван Николаевич! — кивнул штабс-капитан.

— Я слышал, что Ваш дядя и генерал Лобов хотят предложить Государю реформу армии, которую задумал еще Ваш отец, это верно? — спросил дедушка Ксении.

— Все верно! Но я не знаю, имею ли я право об этом говорить без прямого разрешения Его Императорского Величества? — усомнился Петр.

— Молодец! — одобрительно кивнул Иван Николаевич, — вот, что значит служба! Думаю что имеете. Я тоже вхожу в эту комиссию. Но я хотел бы узнать напрямую от Вас, что предлагал Ваш отец.

— Хорошо, Ваше сиятельство! — ответил Петр, — мой отец считал, что война в Европе не закончилась поражением Германской, Австро-Венгерской и Турецкой Империи. Он был согласен с французским маршалом Фошем, что это всего лишь перемирие на двадцать лет!

— Я слышал это его высказывание, — задумчиво произнес генерал, — но почему Ваш отец так считал?

— Думаю, что Вы, Иван Николаевич, согласны с тем, что эта война была спровоцирована британской короной для устранения своих соперников на европейском континенте. Да, германцы дали себя спровоцировать, так как и сами хотели устроить передел мира и колоний. Тут их желания совпали. Но одна из главных британских задач этой провокации во время этой войны достигнута так и не была, хотя они приложили к этому немало усилий.

— И какая эта задача, Петя? — вмешалась внимательно слушающая их беседу Ксения.

— Одной из главных задач этой войны было разрушение и уничтожения британского союзника — Российской Империи! — ответил ее однокурсник, — причем, что интересно. Провозглашая необходимость устранения монархический в Европе, свою монархию, англичане нет трогают. И думаю, что если мятежникам удалось установить в семнадцатом году республиканскую форму правления, британцы не успокоились, пока не раздробили бы страну на множество мелких, враждующих друг с другом княжеств. Мы и так потеряли во время мятежа Польшу и Финляндию. Которые сейчас настроены к нам крайне враждебно. Поэтому, британцы не успокоятся, пока снова не натравят немцев на нас!

— А мы снова их разобьем! — воинственно заявила девушка.

— В чем не откажешь англо-саксам, так это в том, что они постоянно ищут новые подходы у решению проблем там, где они потерпели неудачу, — покачал головой Петр, — в этой войне они поняли, что Германии одной, даже в союзе с Австро-Венгрии, не справится с Россией. Поэтому, в новой войне они будут действовать иначе!

— И каким это образом? — с интересом спросил начальник Имперского генерального штаба.

— Мой отец считал, что они будут действовать двумя путями, — ответил юноша, — внешним воздействием и внутренними интригами.

— Петя, расскажи поподробней, пожалуйста! — попросила Ксения.

— Конечно! — кивнул Петр, — начнем с внешнего воздействия. Они теперь попытаются собрать всю Европу по властью Германии, все материальные и людские ресурсы и бросить эту свору на нас!

— Петр, — с сомнением произнес генерал, — согласятся ли на это Франция и Англия? После такой войны? Лечь под немцев?

— Все дело в как раз этой войне, — стал излагать свои мысли юноша, — самое слабое звено в Европе — это Франция. Все началось с войн Наполеона. Они оставили глубокий след в истории Франции. Несмотря на величие побед и временное доминирование в Европе, цена этого могущества для рядовых французов была колоссальной. Главной трагедией была демографическая катастрофа. Это самое тяжелое последствие, которое Франция ощущала на протяжении всего XIX века. Огромные людские потери: По разным оценкам, Франция потеряла от восьмисот тысяч до полутора миллиона человек. В эпоху до современной медицины это были катастрофические цифры. «Выбитое поколение»: Погибали в основном молодые, здоровые мужчины в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет. Это привело к резкому падению рождаемости и дефициту рабочей силы в сельском хозяйстве. Физическое «ухудшение» нации: Существует теория, что из-за постоянных наборов в армию средний рост французов уменьшился на десять сантиметров, так как в первую очередь гибли наиболее крепкие и высокие мужчины. Французский историк Ипполит Тэн писал, что Наполеон «выпил кровь Франции», истощив её жизненные силы настолько, что страна навсегда уступила лидерство в Европе Великобритании.

— Какой ужас! — Ксения прижала ладошки к своему лицу.

— Возможно такая кровожадность Наполеона была связана с его невысоким ростом, из-за чего он с неприязнью относился к высоким мужчинам, охотно бросая их в топку войну. Существует исторический анекдот о том, как высокий офицер предложил императору помощь, сказав: «Сир, я выше вас», на что Наполеон ответил: «Вы не выше, вы длиннее».

— Не думаю, что это было действительно так, — улыбнулся дедушка Ксении, — никаких исторических данных о такой неприязни нет. Тем более, что рост Наполеона был примерно сто семьдесят сантиметров, что было даже выше среднего роста французов с то время. Просто, Император сформировал полки элитной Императорской гвардии (например, гренадеров), куда отбирали мужчин ростом не ниже сто семьдесят восемь — сто восемьдесят три сантиметра. На их фоне, особенно в их высоких медвежьих шапках, Наполеон действительно казался ниже, чем был на самом деле.

— Не знаю, — не согласился Петр, — вот во временя якобинского террора был такой негодяй Кутон. Он был одним из ближайших сподвижников Максимильена Робеспьера и входил в состав так называемого «триумвирата» (Робеспьер, Кутон, Сен-Жюст), который фактически руководил Францией в период якобинской диктатуры.  Кутон страдал от паралича обеих ног, который окончательно приковал его к креслу к тысяча семьсот девяносто третьему году. Причиной болезни медики того времени считали менингит, хотя современные исследователи выдвигают версии о туберкулезе суставов или полиомиелите. Он передвигался в специальном инвалидном кресле, которое приводилось в движение ручными рычагами и системой передач. Сейчас это кресло хранится в музее Карнавале в Париже.  Несмотря на недуг и репутацию человека с «ангельским лицом» и мягкими манерами, Кутон был крайне радикален. Именно он стал инициатором жестокого «Закона двадцать второго прериаля» (десятого июня тысяча семьсот девяносто четвертого года), который лишил обвиняемых права на защиту и значительно ускорил работу революционного трибунала.  Кутон был казнен на гильотине вместе со всей сворой кровавых палачей, включая Робеспьера и Сен-Жюста двадцать восьмого июля тысяча семьсот девяносто четвертого года (десятого термидора). Из-за его паралича палачам потребовалось несколько дополнительных минут, чтобы закрепить его тело на эшафоте.  Среди современников и более поздних историков закрепилось мнение, что физические страдания ожесточили его характер. Считается, что он испытывал глубокую неприязнь к физически здоровым людям, что якобы подпитывало его фанатизм и жестокость во время Террора. С особым удовольствием он отправлял на казнь высоких красивых мужчин и женщин!  Его часто описывали как человека с ангельским лицом и мягким голосом, который, не вставая с кресла, отправлял на гильотину тысячи «врагов народа». Вот такие же уроды если наступит «диктатура босяков и голодранцев» будут без разбора казнить тех, кого они объявят «врагами народа»!

— Мне Ксюша рассказала о Ваших дебатах с этим большевиком на диспутах! — рассмеялся генерал, — но не думаю что кучка этих горлопанов могут представлять опасность для государства! В мятеже они не участвовали, прижать их сейчас не за что. А наказывать за мысли мы не можем!

— Вы же помните притчу о соломинке, которая переломила спину перегруженного верблюда? — вздохнул Петр, — да, сейчас они неопасны, но в минуту тяжелого кризиса страны, эти предатели могут ударить в спину.

Глава 11. Если завтра война, если враг нападет!

— Но давайте вернемся к Франции после этой войны, — продолжил Петр, — а о большевиках поговорим когда перейдем к внутренним опасностями.

— Давайте, — согласился генерал. Ксения с восхищением следила за их беседой. Ее бабушка с улыбкой наблюдала за внучкой.

— Итак! Мировая война вызвала во Франции переход от начального патриотического подъема в тысяча девятьсот четырнадцатом года к глубокому моральному истощению из-за колоссальных людских потерь (почти полтора миллиона убитых) и разрушений, достигнув пика пессимизма в тысяча девятьсот семнадцатом году. Окопная депрессия. Огромные потери и провалы крупных наступлений начали подрывать веру в быструю победу. Солдаты («пуалю») чувствовали себя брошенными гражданским обществом. В тысяча девятьсот семнадцатом году наступил кризис доверия и мятежи. Провал наступления Нивеля привел к массовым акциям неповиновения, затронувшим почти половину французских дивизий (срок девять из ста тринадцати). Солдаты не требовали капитуляции, а выступали против бессмысленных «боен», требуя улучшения питания, регулярных отпусков и более разумной стратегии.  Генерал Петен стабилизировал ситуацию, сочетая дисциплинарные меры (около пятидесяти расстрелов) с реальными реформами: улучшением быта, отдыха и ротации войск.

— А я ничего об этом не знала, — растерянно произнесла Ксения, — оказывается у них тоже был мятеж как и у нас.

— Именно так, Ксения! Но у них тоже нашлись офицеры которые навели жесткой рукой порядок и у них не было такого предательства среди элиты, как у нас. Но главное, у них не было гадящих им союзников, англичан! Говорят, на концерте Никколо Паганини в Вене, который посещал канцлер Меттерних, присутствовал российский посол Дмитрий Павлович Татищев. Татищев был известен своей любовью к искусству и роскошному образу жизни, что делало его постоянным участником подобных светских и культурных мероприятий австрийской столицы. Татищев пригласил Паганини посетить Россию, сказав, что русские очень любят музыку. Когда Меттерних, желая подколоть русского посла, или иронично отозваться об эксцентричности великого полководца, заметил, что Александр Васильевич Суворов сказал что «музыка на войне дело очень полезное, особливо барабаны!» (намекая на его суровость или странности), Татищев ответил блестящим и колким каламбуром: «Это правда, князь, но он всегда заставлял плясать под них других», — ответил Петр, — а вот по другой версии на слова австрийца Меттерниха он ответил так: «Суворов был солдат И он неплохо воевал в Альпах. Он бы воевал еще лучше, если бы не помощь наших союзников - австрийцев!» Татищев намекал на «предательство» австрийцев в Швейцарском походе тысяча семьсот девяносто девятого года, когда австрийская армия преждевременно ушла из Швейцарии до прихода Суворова, что оставило русские войска без поддержки против французов. Это действие, продиктованное венским двором, было воспринято как прямое нарушение союзнических обязательств, поставившее армию Суворова в крайне тяжелое положение, из которого он все равно блестяще вышел. Так вот, у нас в этой войне были такие же союзнички — британцы.

— Прекрасный рассказ, — одобрительно заметила бабушка Ксении.

— Спасибо, — поблагодарил ее штабс-капитан, — так я возвращаюсь опять к Франции, — Война оставила глубокий след в психике нации. Во-первых это демографическая катастрофа. Потеря шестнадцати с половиной процентов мобилизованных мужчин привела к резкому падению рождаемости и «дефициту» целого поколения. Во вторых, огромное количество инвалидов (один миллион сто тысяч человек) и разрушение экономики десяти развитых департаментов сформировали долгосрочное нежелание повторения подобного конфликта. И вот это обязательно скажется на политике Франции в последующие годы. Мой вывод: французы больше с немцами воевать не будут. Они окончательно сломались. Да, гонять по пустыням и саванам бедуинов и негров с самолетов они еще способны. А вот снова воевать с индустриальной армией это вряд ли. Он просто сдадутся.

— Но Англия, я думаю, не сдастся! — произнес дедушка Ксении.

— Первая мировая война стала для Великобритании колоссальным потрясением, которое навсегда изменило социальный, политический и культурный ландшафт страны. Период после тысяча девятьсот восемнадцатого года часто называют «концом старого мира», — ответил ему юноша, — вот основные направления, по которым война ударила сильнее всего. Во первых, по социальной структуре и по аристократии. До войны британское общество было строго иерархичным. Война перемешала классы в окопах и нанесла тяжелый удар по высшим сословиям. Он выразился в следующих явлениях:

— Упадок поместий: Налоги на наследство и нехватка рабочей силы привели к тому, что многие дворянские семьи были вынуждены продавать свои земли и родовые имения.

— Кризис прислуги: До войны работа «в услужении» была крупнейшим сектором занятости. После войны женщины предпочли работу на фабриках или в офисах, что разрушило привычный уклад жизни среднего и высшего классов.

Во вторых, это изменение роли женщин в обществе. Война стала мощным катализатором эмансипации. Пока мужчины были на фронте, женщины заняли их места на заводах, в транспорте и полиции.  В тысяча девятьсот восемнадцатом году женщины получили право голоса. Это было признанием их вклада в победу.  Корсеты ушли в прошлое, юбки стали короче, женщины начали курить в общественных местах и вести более независимый образ жизни.

В третьих, это демографическая катастрофа и «Потерянное поколение». Великобритания потеряла около семисот пятидесяти тысяч человек убитыми, еще более полутора миллионов вернулись инвалидами.  Появилось понятие «снарядный шок» (контузия). Тысячи ветеранов страдали от посттравматического синдрома, что наложило отпечаток на семейную жизнь целого поколения.  Целое поколение женщин («лишние женщины») осталось без возможности выйти замуж, так как сверстников-мужчин просто не было в живых.

В четвертых, это политический сдвиг, и рождение Лейбористов. Крах Либеральной партии. Традиционная партия власти не выдержала испытания войной и внутренними расколами. Одновременно произошел взлет Лейбористской партии. Укрепление профсоюзов и расширение избирательных прав для рабочего класса сделали лейбористов главной силой, представляющей интересы трудящихся.

В пятых, это экономический упадок Империи. Хотя Британия вышла победителем, она потеряла статус мирового финансового центра, уступив его США.  Страна превратилась из крупнейшего кредитора в крупного должника. Участие доминионов (Канады, Австралии, Индии) в войне породило у них требования большей автономии, что в итоге привело к созданию Британского Содружества.

То есть, как и во Франции, именно ужас Первой мировой войны сформировал в британском обществе тот уровень пацифизма, который позволит позже допустить возрождение Германии. Люди настолько не хотели повторения бойни, что готовы были идти на любые уступки. Именно поэтому, для решения задач по разрушению нашей страны, они будут воевать чужими руками. И я думаю, что это будет объединённая Германией Европа. А сами англичане надеются отсидеться на своих островах! — закончил свою речь юноша.

— А Вы, Петр, уверены, что германцы дадут им эту возможность? — усомнился генерал.

— Уверен! — убежденно ответил штабс-капитан, — отношения германской элиты к Великобритании на рубеже девятнадцатого и двадцатых веков — это сложный коктейль из восхищения, зависти и соперничества. Это явление часто называют «англофилией», и оно пронизывало высшие слои общества кайзеровской Германии. В основе преклонения лежало родство правящих домов. Прусские Гогенцоллерны и британские Саксен-Кобург-Готы были тесно связаны. Так кайзер Вильгельм II был внуком королевы Виктории. Английский язык был вторым (а иногда и первым) в семье императора. Вильгельм II обожал британские морские регаты и часто носил мундир британского адмирала флота, которым очень гордился.

Кроме этого, Великобритания воспринималась как «Золотой эталон». Для немецких аристократов и крупной буржуазии Англия была воплощением успеха.  Мода на английские костюмы, скачки, охоту на лис и клубы джентльменов.  Либерально-консервативное устройство Британии казалось многим немецким интеллектуалам идеальным балансом между монархией и демократией.  Британия была «мастерской мира». Немецкие промышленники одновременно копировали британские методы и стремились их превзойти.

Немаловажен был и психологический парадокс, а именно комплекс неполноценности. Историки часто описывают чувства немецкой элиты как «ненависть, рожденную из любви». К этому относились: восхищение мощью Royal Navy и маниакальное желание построить такой же, зависть к британским колониям («Место под солнцем», ощущение собственной «грубости» на фоне британской утонченности. Вильгельм II страстно желал признания со стороны своей британской родни. Когда его не принимали всерьез, это вызывало вспышки гнева, которые превращались в агрессивную внешнюю политику.

Нельзя сбрасывать с весов и генетическая общность и «Англо-германский союз». Среди элит была популярна идея пангерманизма. Считалось, что немцы и англичане — это две ветви одной «германской расы», которые должны вместе править миром: Британия — на море, а Германия — на суше. Многие в Берлине до последнего момента (вплоть до августа тысяча девятьсот четырнадцатого года) не верили, что «кузены» англичане вступят в войну на стороне Франции и России.

В итоге, преклонение немецкой элиты перед Англией оказалось трагическим. Оно породило соревнование, которое в итоге привело к Первой мировой войне. Германия так сильно хотела быть «как Британия», что в попытках доказать свое равенство разрушила старый европейский порядок. И это никуда не делось! Думаю, что кто бы не пришел к власти в Германии, он будет преклоняться перед Британией и все время надеяться на примирение с ними.

— Но это же будет война на два фронта, чего призывал не допускать ни при каких условиях их канцлер Отто фон Бисмарк, — возразил генерал, — что и привело к поражению Германии в последней войне.

— Совершенно верно, — кивнул юноша, — Главным сторонником избегания войны на два фронта в немецкой истории был «железный канцлер» Отто фон Бисмарк. Его опасения и предупреждения легли в основу немецкой дипломатии конца девятнадцатого века.  После объединения Германии в тысяча восемьсот семьдесят первом году он считал кошмаром возможность союза Франции и России («le cauchemar des coalitions»). Бисмарк предупреждал, что Германия не выдержит одновременной борьбы на западе и востоке, и строил сложную систему союзов (например, «Союз трёх императоров»), чтобы изолировать Францию и сохранять дружбу с Россией. Так же, начальник Генерального штаба Хельмут фон Мольтке (Старший) разделял опасения Бисмарка. В своих меморандумах он указывал, что в случае войны на два фронта Германия не сможет добиться быстрой победы и должна будет перейти к стратегической обороне, надеясь на дипломатическое решение. Ну и Альфред фон Шлиффен: Хотя он и разработал знаменитый «план Шлиффена», сама суть этого плана заключалась именно в поиске способа избежать затяжной войны на два фронта путем молниеносного разгрома Франции до того, как Россия успеет провести мобилизацию.

— Вот видите сами! — воскликнул генерал.

— Тем не менее, В начале двадцатого века, игнорируя заветы Бисмарка, немецкое руководство (Вильгельм II) допустило образование Антанты, что привело к реализации именно этого сценария! — ответил Петр, — и я не вижу оснований, что этого не будет снова. Я думаю, что после того, как новая Германия захватит Европу, она не нападет, а будет только изображать свою войну с Англией.

— Почему? — спросила Ксения.

— По многим причинам. Это и мощный британский флот, который не пустит морской десант Германии на острова. И отсутствие у Германии специализированных судов для высадки войск. Я считаю, что они с англичанами договорятся, чтобы германская армия двинулась на Восток. Немцы будут надеяться разгромить и покорить нашу страну, чтобы потом разобраться с Англией. А британцы будут надеяться, что германцы и мы так измотаем друг друга в этой бойне, что потом они, англичане, подчинят обе ослабевшие страны себе! — улыбнулся ей одноклассник, — но ясно одно! Война будет обязательно! И мы должны быть к этому готовы.

— Ну мы тоже не спим, — улыбнулся начальник Генерального Штаба, — готовимся!

— Ту очень важно к чему готовиться! — усмехнулся юноша, — Никколо Макиавелли в его трудах о военном искусстве еще в шестнадцатом предупреждал об опасности слепого следования старым тактикам при изменении условий. Иными словами, генералы всегда готовятся к прошедшей войне.

— Что Вы, Петр, имеете ввиду? — нахмурился дедушка Ксении.

— Суть выражения в том, что военное руководство часто строит стратегию и тактику, опираясь на опыт предыдущего конфликта, который они выиграли (или проиграли). Они закупают то же оружие и обучают солдат тем же маневрам, не замечая, что технологии и условия мира изменились, — пояснил юноша, — Почему так происходит? Из-за инерция мышления. Ведь легче доверять тому, что уже сработало один раз, чем рисковать с новыми, непроверенными идеями. Психологический комфорт. ведь прошлый успех создает иллюзию безопасности. Ну и конечно, бюрократия. Огромные государственные и военные машины меняются очень медленно.

— Петя, а примеры ты можешь привести? — спросила Ксения.

— Конечно! Вот возьмем прошедшую войну. Генералы ждали красивых кавалерийских атак и маневров (как в девятнадцатом веке). А появились пулеметы и колючая проволока. Война стала позиционной («окопной») и затянулась на годы! — пояснил ее однокурсник.

— Жаль нельзя привести пример нынешней СВО! — вздохнул Голос, — вот где это выражение проявилось в полной мере! Кто мог предвидеть, что дроны полностью исключат возможность наступления в колоннах и большими сконцентрированными силами, как во время Великой Отечественной Войны? 

— Да это верно! — согласился Сергей, — слушай, а может нам предложить развитие дронов? Мы тогда бы эти танковые группы немцев разделали под орех!

— Предложить-то, конечно, можно! Даже и двигатели для дронов сделать, бензиновые. А вот где взять такие электрические батареи? Мощные и компактные? Это же целый отдел индустрии! — отозвался Голос, — дроны не появились массово раньше из-за отсутствия компактных источников энергии, легких материалов, точных гироскопов и дешевой электроники, необходимых для управления полетом. Хотя примитивные БПЛА существовали с Первой мировой войны, их широкое распространение стало возможным только с развитием мобильных технологий (смартфонов), мощных литий-ионных аккумуляторов и малогабаритных моторов в двухтысячные годы. Основные причины задержки. Отсутствие энергоемких аккумуляторов. Для длительного полета требовались легкие, но мощные источники питания, которые появились лишь благодаря индустрии мобильных телефонов. Сложность управления (стабилизации). До эпохи микропроцессоров удержание квадрокоптера в воздухе требовало от пилота невозможной реакции, а автоматика была слишком тяжелой. Отсутствие точной навигации и связи: GPS, компактные FPV-камеры и надежные каналы радиосвязи появились относительно недавно. Двигатели: До изобретения современных неодимовых магнитов электрические двигатели были слишком слабыми, чтобы поднять полезную нагрузку. Технологии, необходимые для современных дронов, сошлись только к середине двухтысячных — началу две тысячи десятых годов, что сделало их доступными, управляемыми и полезными!

— Но об этом нужно обязательно будет подумать! — не сдался Сергей, — зачем нам сейчас готовиться ко Второй Мировой, когда мы можем опередить время!

— Больно ты шустрый! — усмехнулся его собеседник, — мы еще с пенициллином не разобрались, а ты уже за дроны хочешь взяться! Смотри, не надорвись!