Задание на проверку от гусей и их сообщников

Спасибо многоуважаемому Владиславу за гусепендель в мой адрес: Представить небольшую зарисовку - разговоры зрителей, выходящих из кинозала после просмотра фильма "Война и мир" режиссера Бондарчука. Фёдора Бондарчука.  

Ну что ж, было сложно, но я и мои внутренние личности постарались:

В гардеробе было тесно и жарко, как в автобусе в час пик. Люди стояли плотной дугой перед длинной стойкой, вытягивая вперёд руки с пластиковыми номерками. 

Гардеробщица, неулыбчивая женщина с собранными в тугой пучок волосами, принимала номерки быстро и без сантиментов. Она выхватила из протянутой руки киномана пластиковый жетон, глянула и тут же оттолкнула обратно.

— Это из другого конца!

— А я уже тут стою и разговариваю! — возмутился он, не двигаясь с места.

— Значит, разговаривайте там, — отрезала она и кивнула в сторону второй очереди.

Киноман остался, демонстративно вздохнул и поправил свой шарф.

— Вот всё-таки раньше лучше кино снимали, — объявил он в пространство. — Душевнее, что ли. А тут весь крупный план достался снегу и небу под Аустерлицем.

— А что, по-вашему, надо было одни балы снимать? — спокойно спросил книголюб, стоявший за ним и уже начинавший раздражаться от тесноты. Он поправил очки и прижал к груди тяжелый портфель.

— Хотя у меня другое мнение. Я вот специально учил французский, чтобы читать "Войну и мир" без вставок и переводов. А где всё это в фильме? Всё порезали, упростили, характеры не передали. А где комета в небе? Могли бы и получше снять эти кадры.

— Как они вам снимут комету? — вмешалась блондинка, забирая коротенькую норковую шубку со стойки. — Она ведь далеко в небе летит. Даже айфон такое качество не передаёт. Мне вот понравились серьги у Наташи и платье. И тот кудрявый парень с усиками.

— Это не парень с усиками, — устало произнёс книголюб. — Это Лиза Болконская.

— С чего вы взяли, мужчина?

— Я же вам сказал, я читал "Войну и мир" ещё в школе. И после перечитывал неоднократно. С усиками там была только Лиза.

Блондинка недоверчиво посмотрела на него, словно решая, стоит ли вообще спорить с человеком, который добровольно перечитывает Толстого.

Рядом женщина лет сорока пыталась удержать сына, который вертелся и дёргал её за рукав.

— Мам, а мне в итоге про что писать? Про любовь или про войну?

— А что ты понял? — спросила она, не отрывая взгляда от штанги с пальто.

— Я понял, что я хочу вырасти и снять свою версию кино. Как это сделал дядя Фёдор.

Киноман усмехнулся.

— Вот именно. Каждый считает, что может снять свою версию.

— Когда ты вырастешь, сына, — наставительно продолжала мать, — ты совершенно по-другому будешь воспринимать это произведение. А пока выучи про дуб.

— Какой ещё такой дуб? — насторожился школьник.

— Который с ветвями! — вмешался книголюб. — Без дуба вообще нельзя понять истинный смысл произведения.

С краю очереди стоял немолодой мужчина в тёмной куртке. Он молча натягивал перчатки, слушая разговор. Наконец он заговорил, не повышая голоса:

— Ну надо же Пьера Безухого как помотало по полям. Приехал такой весь щёголь на битву.

— Вот! — оживился киноман. — Героизация через крупный план! Чистое лицо, ветер, пафос! Ведь сейчас всё совсем по-другому.

— Война всегда одинаковая, молодой человек. Это всегда грязно и страшно. На экране всё выглядит красивее.

Очередь на секунду притихла. Где-то позади зазвенели вешалки, кто-то нервно кашлянул.

Гардеробщица швырнула на стойку очередное пальто.

— Следующий! Номерки передаём!

Школьник быстро записал в телефон:
"Главная мысль произведения: дуб и серьги".

Очередь продвинулась вперёд.