Размышление о книге Рио М. Л. «Словно мы злодеи» как об истории с упущенным потенциалом.

Для написания любого текста мне нужен запал – что-то, что заставит думать о книге/фильме/игре в течение долгого времени и не отпустит. С хорошими текстами это легко – из чистого удовольствия ты снова и снова возвращаешься в их пространство, замечая новые детали и смыслы; думаешь о том, почему так здорово вышло. И это ещё и вдохновляет тебя на новые высоты – приёмы, идеи, герои «впитываются» и накладывают отпечаток на твоё творчество.

С плохими текстами иначе: с ними достаточно всё очевидно и банально. Более того, мне сразу ясно, в чём загвоздка, и остаётся лишь тяжкий вздох: «Мда, можно было и лучше». Поэтому я практически не пишу отрицательные отзывы за редким исключением.

И вот вам редкое исключение. Причём редкое в том, что книга принесла мне настолько сильное разочарование, что я… не могу о ней не написать.

В центре повествования – семь студентов выпускного курса театрального колледжа. Там ставят одного лишь Шекспира, все герои – актёры, и, как гласит аннотация, «в какой-то момент грань между сценой и реальностью становится зыбкой, а театральные страсти — настоящими, пока наконец не происходит трагедия». Главный герой – Оливер – попадает в тюрьму по обвинению в убийстве одного из студентов. И именно он должен рассказать нам, что произошло на самом деле.

Важно то, что и писательница – Рио М. Л. – имеет к театру прямое отношение, а значит: в театральную кухню нас погружает не человек с улицы. В первой главе – сцене – герой-рассказчик знакомит нас с основными лицами действа через их амплуа, которые они играют. Герои постоянно перекидываются репликами из Шекспира, «въявляя» их в жизнь как само собой разумеющееся. Помимо этого, читатель также присутствует на занятиях студентов, репетициях и самих спектаклях.

Театральная – даже актёрская – тема интересна, актуальна и не так исследована изнутри в виде прозаического текста, как могла бы. Потому что, если идти от темы актёрской деятельности, можно заметить, как мало мы знаем о том, каково актёрам. Одна пугающая мысль о том, что есть инструкции, как входить в роль, но нет точной, как из неё выходить, чего стоит!

//А если задуматься о глобальных проблемах современности – об эпохе Интернета, об исследованиях того, как разрушает/растаскивает нас сетевая реальность и ИИ размывает наше «я», а человек теряется в инфополе, не поспевая за ним, и уже не знает, где он, а где – нет… в этом можно увидеть нечто общее с судьбой актёра, который теряет себя в роли//

Тут сразу вспоминается и произведение Голдинга «Повелитель мух», где убийство совершают дети, “заигравшись”. Потому что в игре, на сцене, в актёрстве, тоже может возникнуть подобный вопрос: где заканчивается роль – амплуа – а где начинается сам человек?

Однако, вопреки аннотации, никакого мистического или психологического размытия в момент убийства…нет. Убивают очень буднично и по канону молодёжного детектива. В том же духе продолжается и после преступления.

Герои постоянно пьют. Постоянно принимают запрещённые вещества. Постоянно беспорядочно спят. Очень далеко от «поэтичности» Шекспира: если честно, даже прозаично и так же по шаблону. Это можно было списать на проблематику: актёрская стезя сложна, алкоголь помогает заглушить боль. Однако подобного ощущения также не создаётся. 

Первый и второй акты – сильнейшие в книге (если не считать несколько фрагментов четвертого и пятого актов; третий можно смело пропустить), потому что в них писательница рассказывает о том, что знает и любит. Расставлено множество «ружей», которые в итоге не выстреливают. Герои не выходят за рамки своих амплуа, а шекспировские тексты служат лишь напоминанием о заученных героями ролях, так и не становясь интертекстом. Особенно обидно за Мередит – «femme fatale» что на сцене, что в жизни, что и в будущей карьере. Героиня словно хочет вырваться из собственной роли, обретя тесную и крепкую связь, однако все, включая её партнёров, относятся к ней именно как к роковой женщине, которую все желают и от которой все страдают. 

Более того, в одном из обсуждений поднимается тема «трагического героя» и «трагического злодея». Если коснуться теории, то «трагический герой» в контексте Шекспира — это Отелло, Гамлет, Макбет, то есть те, чьими судьбами руководит именно рок; они поневоле становятся убийцами, из-за роковой ошибки, стечения обстоятельств. И, действительно, можно предположить, кто из нескольких персонажей похож на «трагического героя». Но злодей выходит у Рио ничуть не трагический, а скорее картонный. 

Оттого так нелепо выглядит вброшенная цитата Оскара Уайльда, поданная как размышление героя-рассказчика, о том, искусство ли подражает жизни или совсем наоборот. Понятно, что во многом герои соответствуют своим амплуа (та же Мередит), однако ни у одного из героев нет и попытки вырваться за собственный шаблон роли, как будто их вне этой роли и не существует. Показаны ли герои в кругу семьи или в стрессовых обстоятельствах – их «я» всё так же не проявляется. Тема безумия, растворения в веренице шекспировских диалогов, в итоге будто выброшена на помойку в угоду… мелодраме?

Есть момент, где грань действительно стирается, но стирается она намеренно, усилиями самих героев – это намеренная жестокость и намеренные злодеяния. Я даже думала, что в какой-то момент герои задумаются: не убил(и) ли он(и) ещё тогда на сцене жертву по-настоящему, а дальнейшее – лишь следствие? Но нет. Зато призрак как отсылка к «Гамлету» присутствовал постоянно.

Интересно то, что эпическое повествование иногда прерывает драматическая форма, то есть некоторые фрагменты диалогов оформлены как обмен репликами в пьесе. Происходит создание отдельного пространства, в котором также существуют герои. К сожалению, в этом ничего, кроме интересного стилистического хода, не наблюдается. 

Проникнутый любовью к Шекспиру автор будто совершенно не понял, кто такой Шекспир и почему его герои оказывались в подобных обстоятельствах. Более того, Рио не смогла посмотреть на героев в отдалении – со стороны; вместо этого она полностью погрузилась в их драму, тем самым лишив работу глубины. Книга бы ничего не потеряла, если бы не оказалась детективом, потому что и без убийства нагоняла жути. Но книга многого лишилась, не дав развития героям из амплуа – в живые характеры. 

«Словно мы злодеи» могла стать большим, чем просто детективом в театральном сеттинге. Огромный потенциал в этой книге за счёт актёрского опыта самой писательницы. Самого же автора – того, кто осмыслит полученный опыт – там, к сожалению, оказалось меньше, потому что дальше амплуа – ролей – дело не пошло. Мы смогли увидеть речевые портреты и быт актёров, но в этом не было глубины и осмысления. Поэтому до убийства читайте – это интересно, вкусно и здорово. После – не рекомендую.