Никто не уйдёт без внимания. «Портрет по завету Кимитакэ» Николая Гиливери

В последнее время читаю больше. Конечно не так много, как хотелось бы. Но своему творчеству такую жертву в виде нечитания приношу сознательно и с хладной радостью. И всё-таки читаю при любом удобном случае.

Потому у человека читающего, а особенно ещё и пишущего, не может не набраться заметок по поводу чужих произведений. А значит и опыта писать о прочитанном.

Вот я и решил редко, но хочется думать метко писать статейки о тех трудах, по которым мне сразу нашлось что сказать. А когда автор рассмотренного произведения к тому же современный и знакомый писатель, то так даже интересней. Потому как предвкушается обстоятельное общение. Как через подобную статью, так и привычное, живое. И вот, начинаю...

Представляю мой то ли серьёзный отзыв, то ли несерьёзную рецензию на роман взросления Николая Гиливери «Портрет по завету Кимитакэ».

***

Да, именно такое название выбрано в качестве заглавия. Ведь в своём автобиографическом романе об отрочестве Николай Гиливеря, писатель из Тольятти, вспомнил или даже припомнил многих. А ещё хочется добавить в название слово «НИЧТО», дабы точно была понятна характерная черта произведения — автор поднял из своей памяти если не всех и вся, то многих и многое.

Скажу так: тех людей, которые встречались на нашем пути в нежные годы и которых мы вряд ли включим в свои книги о детстве (мы же напишем мемуары?), Николай помянул даже не едва заметными и смутными образами из прошлого, а живыми фигурами, оставившими в жизни автора след самого психологического свойства. Хорошего и своеобразного, что со временем вылился в опыт осмысленного вспоминания и, как результат, взрослого и чуткого переживания.

Несомненным достоинством произведения является толчок в самопрошлое, заставляющий задуматься над своим детством. И особенно тем ракурсом, с которого на него смотрим и той линзы, с которой в него вглядываемся. «Портрет по завету Кимитакэ» помогает приблизиться к совестной честности и разумной, исследовательской самокритике. Роман сподвигает разложить своё прошлое на детали с самого важного и полезного для нашей жизни ракурса — психологии. Детской, подростковой и взрослой.

В романе она явно в приоритете над привычными детскими приключениями, которые автор вполне гармонично сочетает с внутренним миром своего героя. И предлагает нам, размышляющим читателям, словно уникальным Мисимам, повторить подобный опыт, спроецировав его на собственный жизненный путь. Или как минимум пойти тропою самоизучения и самоанализа, дабы ответить на вопросы себя современного. «Портрет по завету Кимитакэ» есть яркий пример глубокой исповедальной прозы, к которому следует стремиться при взрослом, а значит осмысленном переживании и описании маленького, но неизменно подрастающего себя.

Осмелившись на аналогию скажу, что «Портрет по завету Кимитакэ» подобен зеркалу в кабинете психолога. В нём отразились самые разные характеры, большие и малые, многие из которых не только остались по ту сторону временной реальности, но и которые вернулись в этом зеркале-памяти хоть былыми и прожитыми, но крайне живыми. А таковы эти люди из прошлого в силу того, что были поняты и исследованы главным героем романа по-своему уникально. Так, былые призраки бывают не только нежелательными или опасными, но и едва забытыми личностями. Которым, порою, сквозь годы и рад, когда они резко возвращаются из забытых комнатушек памяти.

«Самое ценное у человека — его жизнь, всё остальное детали» — одна из многих фраз романа. Бесспорно, любое прошлое соткано из деталей: людей и мест, которые ввязали нас в свои путы накрепко. И путы эти, бывает, сплетены не столько из эмоций и чувств, сколько из хитрых детских мыслей, что всплывают в голове незакрытым гештальтом спустя много-много лет. Порою они, такие травмирующие или просто эффектные в своей оригинальности, требуют нового осмысления через призму взрослости.

Но разрубание такого гордиева узла путём самокопаний и самовопрошаний сложно поддаётся в силу законсервированности этих мыслей в детскости, которую мы всё же чутко лелеем и бережём от всякого рационального и критического поползновения. Ибо эти самые попытки, эти поползновения уж очень жестоки и точно не невинны. И потому, наверное, опыт прошлого нельзя в полной мере анализировать и систематизировать уже состоявшимся, взрослым сознанием — оно ведь попросту грешное. Но попытка эта, смелая и всё же нужная каждому, всегда рождает артефакты. Последние мастерски закодированы во времени и не будут разгаданы, вероятно, уже никогда.

Этими артефактами могут быть не только свои переживания пубертатного периода, но и таковые самих героев из твоего прошлого. «Чужая душа — потёмки». Ещё одна фраза, которую можно встретить у Гиливери. И чужие мысли не светлы, если уж на то пошло. Если со своим прошлым «Я» зачастую тяжело разобраться, понять его, то чужая жизнь и, уж тем паче, мысль такого же растущего разума многократно сложнее.

Вот и выходит, что попытка влезания в юные головёшки спустя добрые десятки лет превращается в калейдоскоп — необычный и по началу очень эффектный, но при длительном созерцании неизбежно утомительный. Как уже было замечено, в романе автор вспоминает и пытается понять не только себя, но и других. В своём изучении через призму прошлого и, к концу романа — настоящего, автор даже обратил взгляд на общество, ценности и отношения, царящие в нём.

Да, весьма полезны и разумны размышления автора об общественных отношениях и моделях поведения. Ими Николай не навязывает единоличный взгляд, а обозначает их голосом стороннего наблюдателя с явными отголосками справедливого осуждения и даже неприязни. Последнее не выглядит морализаторством, но подкупает, раскрывая личностную и философскую позицию автора.

И всё-таки в финале романа, который насыщен мыслями об окружающей среде и людях, автор заметно сбавляет и тонет в море рассуждений, не приводя ни себя, ни читателя куда бы то ни было на свет ответов или стойкого мнения. А когда не без букса пытается выбраться на привычную дорожку пережитого опыта, то всё же выбирается, приводя нас к чуткому, нежному и трогательному финалу.

Не скажу, что каждая из пойманных на крючок мыслей была любопытно распотрошена, но Николай явно старался, одновременно наводя туман непостижимости не только каждого человека в отдельности, но и уличной толпы. Последнюю у автора можно сравнить с тем же калейдоскопом, только разбитым и разнесённым непредсказуемым ветром судьбы по домам, закоулкам и тротуарам. «Простите, но вы люди». Часто Гиливеря деконструировал сторонясь своего героя и такой наблюдатель со стороны ощутимо обогащал рассказ. Но подобный приём в то же время чересчур разбавлял краски, а значит и первоначально задуманную яркость событийно-эмоциональной палитры.

Но вернусь назад, в условное развитие истории мальчика Коли. Оно в начале и середине произведения показалось мне в разы стройнее и крепче, нежели предфиналье и концовка — первая часть «Портрета по завету Кимитакэ» явно более чувственно прожита. Так вот, некоторое в ранних воспоминаниях автора про школьную жизнь откликнулось при прочтении яркими флешбэками. Но об этом я, пока ещё молод и вся жизнь впереди, скромно умолчу.

Может на пенсии выдам книгу о себе-несмышлёныше. О схожих детских отношениях вместе со всеми страхами и наблюдениями, присущими подросткам. И уже в ней, подобно Николаю, обнажу душу. Сейчас скажу лишь, что на определённых этапах прочтения произведение не только отправляло меня в собственное прошлое, но и вспышками детальных воспоминаний указывало на близкое сходство не только в описываемых событиях, но и размышлениях.

Определённо, Николаю Гиливере удалось постичь далеко не всё, на что он замахивался. Но это никак не минус, а скорее особенность его тягучей и сложной автопрозы, в которой даже автору было нелегко. Да и некоторое из того, о чём написано на страницах, не стоит столь углубленной попытки осмысления — не всё из прошлого может ответить на твои вопросы. Да и не всё достойно внимания. Но ведь «нельзя показаться белой вороной»...

И в том числе поэтому, кажется, характерные для такого жанра попытки были проделаны и это, разумеется, хорошо. В таком романе с неоднозначной и гибкой структурой не все концы рассуждений стоит натужно связывать и уж тем более обжигать. Пусть резвятся себе, как мысли раннего детства... Подумать, домыслить всегда полезно.

Но что автор смог одолеть смелым размышлением, то это у него, вне всякого сомнения, получилось сделать. И уж точно такой труд был старательно пропущен через себя без фальши и ярких этикеток, что располагает к Николаю Гиливере как к писателю с почерком удивляющей искренности и трезвости. А нам являет пример добротной автобиографической прозы с насыщенным психологическим оттенком, который в таком опыте никак нельзя игнорировать.

З.Ы.: у романа нет больших минусов, на которых бы хотелось заострить внимание. Есть один небольшой, но важный, относящийся к оформлению текста: слишком частое деление на абзацы — большую их часть составляют несколько предложений. Это создаёт ощутимый дискомфорт, заставляющий нередко обрываться как на недавно возведённой автором строке, так и на мысли.

2024