И сказку можно извратить

Настанет день, когда я одну историю обрежу до совсем примитивного образа. Но возможно и он не уложится в допустимые рамки:

Сатурния луна так желала покинуть банку, что билась о стекло, сбивая с себя чешуйки и ломая крылышки. Со дна на нёе смотрели бабочки и мотыльки самых разных размеров и окраса. Некоторые, такие как Морфо киприда или Сильфина ангел, подползали к самому верху, трогая крышку. Случалось так, что по ту сторону стекла появлялась одна и таже рыжая бабочка неизвестного вида. Она сочевственно ползала рядом, но поделать ничего не могла.

Очень часто к банке подходили дети. Чаще всего они просто разглядывали прекрасных созданий, но иногда вытаскивали их и уносили с собой навсегда. Среди бабочек ходили слухи, что дети отрывают поочередно крылья и ноги, раздавливают головы и вырывают хоботок, а тело протыкают иглой. О многом говорили. Не боялись только чернявого мальчишку и тех, кто приходил с ним. Они никогда не открывали крышку. Лишь разговаривали, словно желали что-то услышать в ответ.

Бывало к банке приближался толстый низенький дедушка с пышной бородой и низким хвостом на голове. На его бороде сидели живые бабочки. Они никуда не улетали, игривая складывая и расправляя крылья. Словно заигрывали с теми, кто находится за стеклом. Дедушка брал банку в руки и слегка встряхивал её. Все те, кто находился у верха, падали вниз. Тогда он откручивал крышку и доставал понравившуюся особь. Как и мальчики он уносил её. Был только один экземпляр, который всякий раз полз к нему, долго находился на ладони и, пока не обойдёт все пальцы, не спустится обратно в банку. Звали его Крушинница. Самый старый из всех, при этом маленький и по виду настолько свежий, что о его возрасте сложно было что-то сказать. Многие опасались его тихого нрава. Они заметили, что те, кто вёл с ним дружбу в скором времени погибали. Меньше друзей у него не становилось, но горькая слава не покидала его.

Однажды светловолосый мальчик заметил Морфо киприду. Он часто разговаривал с ней и в скором времени выпустил из банки. Она была так благодарна ему, что поселилась с локонах мальчишки.

Не прошло особо много времени, как над Сатурнией луной сжалился чернявый мальчик. Он не стал её сразу выпускать, а долго держал в ладонях. Когда уставал, отдавал другу в очках. Так они держали ее, пока она не привыкла к теплу. Она так к ним привязалась, что летала с одной головы на другую и лишь иногда вспоминала о том, что хотела улететь от этого страшного места насовсем.