Женская доля

ЖЕНСКАЯ ДОЛЯ И ПТИЦА-ДУША РЕБЕНКА

В прошлом женщины кочевников имели намного меньше прав, чем мужчины. Хотя это даже мягко сказано: они вообще не считались за людей! Существовало много правил, по которым женщина должна была перемещаться в чуме. Например, нельзя было переступать через костер, ноги спящих или разбросанные по полу вещи. Касаться оружия, наступать на кровь оленя и спать на оленьей шкуре тоже запрещалось — это могло привести к неудачной охоте. А особенно диким может показаться запрет женщине пересекать путь аргиша, если тот проехал между ней и ее чумом. Тогда она должна пройти пешком до десятка километров, чтобы обойти его и все-таки попасть домой. Роженица считалась нечистой — ее селили в отдельный чум, а после родов ей надлежало пройти обряд очищения. Чтобы перевезти женщину с одного берега реки на другой (просто в лодке ей плыть тоже категорически запрещалось), нганасаны связывали вместе две лодки, накрывали их досками и только таким образом переправляли прекрасную половину семейства через воду.

Но как бы жутко это все ни звучало, нельзя сказать, что с женщинами плохо обращались. Более того, мужчины даже могли выполнять работу исконно женскую, если это требовалось для блага племени. Например, собирать топливо для костра, ставить чумы, ощипывать гусей. Тем не менее «баба» однозначно считалась существом более глупым и не способным сказать что-то дельное. Об этом, в частности, рассказано в книге «Друзья мои нганасаны» Амалии Хазанович, которая в тридцать седьмом — тридцать восьмом годах прошлого века кочевала с одним из оленеводческих семейств, обучая их грамоте и новым законам молодого государства. Советская власть пыталась бороться с предрассудками и неоднозначными обычаями малых народов Севера, но многое из этого наследия темных времен не изжито окончательно и сегодня, хотя на дворе XXI век и нынешние кочевники пользуются планшетами, компьютерами и мобильной связью.

Но вернемся в прошлое. В брак нганасаны могли вступать, когда девушка была способна рубить дрова, как настоящая хранительница очага, а юноша — охотиться на дикого оленя. Конечно же, мнение брачующихся никого не интересовало, потому что невесту выбирал отец жениха, советуясь с родственниками. Расторжение брака не было проблемой, если жена уличалась в неверности или не родила детей. Беременная женщина каждое утро и каждый вечер просила об удачных родах Луну, так как считалось, что именно она отвечает за здоровье матери и будущего ребенка. Если новорожденный казался похожим на кого-то из дальних родственников, то родители верили, что ребенок — перерождение предка.

Нганасаны относились к детям с большой любовью, никогда не ругали и не поднимали на них руку. Имя ребенку чаще всего давала бабушка или, в исключительном случае, шаман племени исходя из каких-то выделяющихся признаков или черт новорожденного. Иногда младенец получал имя благодаря ситуации, в которой родился, например, Дямаку — птица, что означает, что в день появления девочки слетелось много пернатых. Обучение детей проходило дома, в окружении сверстников и только самым простым, практическим вещам (грамоты не знали и взрослые). Только с середины прошлого столетия они стали в обязательном порядке отправляться в интернаты, получать нормальное среднее образование. Но это же стало одной из причин отдаления молодежи от культуры предков.

Нганасаны полагали, что души маленьких детей — легкие, умеющие летать как птицы. Поэтому если, не дай бог, ребенок умирал, хоронили его по-особенному — на дереве. Сколачивали ящик-гроб и укрепляли среди ветвей — чем выше, тем лучше. Оттуда детской душе будет быстрее и легче подняться в счастливый верхний мир, на небо. Такие могилы встречаются на Таймыре и сейчас — специальных локальных кладбищ у нганасан не существует…