Побег в обитель человеческой плоти: мысли о книге, которую я пишу

"На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальнюю трудов и чистых нег." 

Иногда перечитываешь эти строки Пушкина и слышишь в них не усталость, а зов. Зов не уйти от мира, а войти в него по-настоящему. Глубже. До самых костей. Когда я начинал писать "Неидеального хранителя", мне представлялся свет. Крылья, мечи, битвы света и тьмы. Но текст жил своей жизнью, как вода, находящая свой путь в камне. И постепенно сквозь фантастический сюжет проступили контуры вещей куда более древних и тихих.

Вдруг осознаешь, что пишешь про то, что называется бытием-в-мире. Мой герой, Ауриэль, веками существовал вне мира, паря над ним как чистый смысл. Но когда он воплощается, мир обретает вес. Буквально. Тяжесть давит на плечи. Ветер пробирает до костей. Это ведь и есть наше человеческое состояние, быть выброшенным в мир вещей, которые не всегда нам подчиняются. Бытие-к-смерти становится для него не философской категорией, а холодным ночным воздухом. Одно неверное движение, и вечности конец. И именно эта конечность, эта хрупкость, придает его поступкам цену, которого не было в бессмертии.

Ещё когда Ауриэль пытался защитить подопечную, он впервые столкнулся с этой ценой, на чужом примере. Он хочет оградить её от боли, от ревности, от страха. Но эти эмоции никуда не деваются. Они ударяются о его защиту и возвращаются обратно, умноженные многократно. Это как попытка загнать тень в подвал и запереть дверь. Она все равно просочится, но уже в виде чудовища. Юнг говорил, что тень нужно интегрировать, принять, а не отсекать. Ауриэль же, воин по природе, пытается отсечь боль мечом. И чуть не сжигает ту, которую должен спасти. Он понимает, что нельзя прожить за другого его страх. Нельзя вырезать из души сомнение, потому что именно в сомнении рождается выбор. Душа должна дышать, даже если этот воздух обжигает.

Герою осознает это и решает пойти на риск воплощения. Он должен сам почувствовать, что значит быть человек, в полной мере. Не потому, что так приказано, а потому что иначе быть не может. Это переход от внешней морали к внутренней ответственности. Когда долг перестает быть уставом и становится состраданием. Когда закон уступает место милосердию.

Для меня, "Неидеальный хранитель",  это попытка найти покой не в бегстве от мира, а в принятии его тяжести. В праве на ошибку. В понимании того, что иногда нужно убрать меч, чтобы просто протянуть руку. 

История еще не закончена, Ауриэль только начал свой путь в большом городе. Без денег, без документов, но с живым сердцем, которое бьется впервые. И мне кажется, что мы все немного такие хранители. Пытаемся уберечь близких, иногда ошибаемся, иногда ломаем всё по неосторожности. Но именно в этом несовершенстве, в этой попытке стать частью мира, а не наблюдателем над ним, и есть та самая завидная доля, о которой писал Пушкин. Не покой бездействия, а покой труда и воли. Воли быть человеком. Воли светить, даже когда вокруг темно.