Столкновение двух группировок

Автор: Дмитрий Романофф

Пустырь на границе районов. Двадцать вооружённых мужчин стоят друг напротив друга и ждут только знака, чтобы начать стрелять. Страх, который не спутаешь ни с чем. Мэт чувствовал его за километр, когда спускался по лестнице к нейтральной полосе, но он всё равно шёл. В руках он нёс свёрток бумаг с графиками, расчётами и прогнозами. Это было то, что могло остановить кровь, которая вот-вот прольётся.

Банда «Кариока» стояла слева. Человек десять. Все в майках с татуировками и «мушками» наперевес. Впереди был Жуан, здоровенный мужик с битой в одной руке и пистолетом в другой. Всё лицо в шрамах. Глаза налиты кровью.

Справа расположились «Норте». Выглядели они посолиднее. У некоторых из них были даже бронежилеты. У главаря Мигеля в руках был автомат и золотая цепь толщиной с палец.

Между ними оставалось метров двадцать пустой земли, заваленной мусором, битым кирпичом и остовом сгоревшей машины. Идеальное место для перестрелки. Мэт вышел из-за ржавых бочек и шагнул прямо в эту пустоту. Он шёл медленно, глядя прямо перед собой, слыша за спиной шевеление и лязгнувшие затворы. Кто-то выругался. Мэт остановился ровно посередине между двумя бандами.

— Кто ты такой, щенок? — рявкнул Жуан. — Вали отсюда, пока не пристрелили!

— Это парень с холма Пепе, — подал голос Мигель. — Мэт, кажется. Убирайся, малой, здесь не детский сад.

Мэт не сдвинулся с места. Медленно развернул бумаги и поднял их над головой, чтобы всем было видно.

— Я пришёл не драться, — сказал он громко, на весь пустырь. — А показать вам правду.

Тишина повисла в воздухе. Даже ветер стих.

— Вот график ваших доходов за последние полгода, — продолжал Мэт, водя пальцем по линиям. — Вы оба падаете. «Кариока» потеряла двадцать процентов, а «Норте» целых пятнадцать. Причина одна! Вы тратите силы на войну, вместо того чтобы зарабатывать деньги! Он перевернул лист.

— Вот расчёты. Если вы поделите территорию по-честному по этой границе, то каждый будет зарабатывать на двадцать процентов больше, чем сейчас. Двадцать процентов, не выходя из дома. Без пуль, трупов и похорон.

Жуан и Мигель переглянулись. Кто-то из бандитов зашептался. Жуан шагнул ближе, вглядываясь в бумаги.

— Допустим, — буркнул он. — Но мы не доверяем этим… — он кивнул на «Норте».

— А мы тем более, — огрызнулся Мигель.

Мэт улыбнулся.

— Вам и не нужно доверять друг другу. Есть посредник, который будет следить за сделками и делить доходы. Я могу им стать. За небольшой процент.

Жуан и Мигель снова переглянулись. В глазах Жуана мелькнула опасность. Он медленно по-звериному улыбнулся.

— А если мы убьём тебя прямо сейчас, — сказал он, поигрывая пистолетом, — и просто заберём твои идеи? Тогда не надо будет ни с кем делиться.

Мигель, подумав секунду, тоже поднял автомат, направив на Мэта. Два ствола смотрели в лицо. Мэт стоял неподвижно. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным. Он смотрел прямо в глаза Жуану, а потом перевёл взгляд на Мигеля. И вдруг усмехнулся.

— Потому что я единственный, кто может прочитать эти цифры, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Убьёте меня и через месяц перестреляете друг друга, потому что не сможете договориться. Ваши доходы упадут вдвое, а потом придут другие, кто умеет считать и заберут всё. Вы останетесь в земле. Хоронить вас будут матери.

Пауза. Пистолеты дрогнули и опустились на сантиметр. Жуан смотрел на Мэта с новым выражением смеси злости и уважения.

— Ты смелый парень, — выдавил он.

— Или глупый, — буркнул Мигель, но ствол тоже опустил.

Мэт свернул бумаги и сунул под мышку. Сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Выбирайте, — сказал он, пятясь к бочкам. — Война, которая убьёт вас обоих, или мир, который сделает богаче. Я подожду снаружи пять минут. Если решите мириться, то зовите.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Спина прямая. Шаг ровный. За спиной остались двадцать вооружённых мужчин, которые решали его судьбу.

Только за бочками, когда пустырь скрылся из виду, он прислонился к стене и выдохнул. Руки тряслись. Он посмотрел на них и сжал в кулаки.

Пять минут. Где-то за его спиной решалось быть ему живым или мёртвым, но странное дело, он не боялся. Впервые за долгое время Мэт почувствовал, что делает то, для чего родился. Сводить, считать проценты и превращать войну в прибыль. Где-то далеко залаяли собаки. Потом стихли. Мэт ждал.

— В тот день я понял, что пули летят быстрее, чем слова. Но слова остаются дольше, чем пули. Те, кто выбирают слова, живут дольше!
Мэт Коллинз, много лет спустя