Гонения на христиан при после Нерона и до Диоклетиана

Ранее я уже затрагивал тему гонений на христиан при Нероне и Диоклетиане (первую - как продолжение беседы с автором, вторую - как пояснения к моему собственному рассказу. Желающий могут найти эти заметки в ленте моего блога. Споры о мученичестве, однако, продолжились.  И в связи с этим, я счел нужным опубликовать несколько постов, разбирающих каждый период "гонений". Хотя бы для того, чтобы у тех кто пишет про такой период были иные первоисточники перед глазами, кроме новостных лент популярных блогов. 

Напомню, про Нерона и Диоклетиана я уже писал ранее.

Домициан (вторая половина I века) не сделал практически ничего, что можно было распиарить, как гонения. Основываясь на Римской истории Диона Кассия, часто говорят, что за христианскую веру был казнен Флавий Клемент. Однако же, эти утверждения являются поздним вымыслом, потому как у самого Диона говорится не о христианском мировоззрении казненного, а о его склонности к иудаизму. (29). И здесь следует помнить о том, что с иудеями у правителя были действительно жесткие отношения: Гай Светоний Транквилл говорит об особой суровости, с которой взыскивался, так называемый иудейский налог, наложенный на тех, кто следовал иудаизму («им облагались и те, кто открыто вел иудейский образ жизни»).   Тот же самый Светоний поясняет и объясняет казнь Клемента его откровенным ничтожеством и ленью (видимо, имеется ввиду, пренебрежение служебными обязанностями). Дословная цитата: «<...>он убил по самому ничтожному подозрению своего двоюродного брата Флавия Клемента чуть ли не во время его консульства, хотя человек это был ничтожный и ленивый <...>»  (30). Свидетельство Евсевия Кессарийского еще более курьезно: в третьей книге он описывает, что лишь одна знатная женщина (видимо, речь о Домицилле) подверглась ссылке за веру, а когда дошло до христиан-евреев, то «Домициан, не найдя в них вины, презрительно посчитал их глупцами и отпустил на свободу, а гонение на Церковь прекратил указом.» Не поражает масштабность таких гонений? Нет? А между тем «Освобожденные стали во главе Церквей как мученики» (31). Т.е. мученичеством считался даже вызов на допрос, оставшийся без последствий. А пришедший на смену Домициану язычник-Нерва особым указом запретил преследование сторонников иудаизма, тем самым исключив возможность для христиан оказаться казненными вместе с иудеями (32).

Траян (начало II века) . Евсевий пишет об одном мученике за веру (33). И он же передает отказ от намеренных преследований: «В ответ Траян издал указ: христиан не разыскивать; попавшегося – наказывать. Гроза страшного гонения, висевшего над нами, до некоторой степени рассеялась, но для людей, желавших навредить нам, возможностей оставалось ничуть не меньше; в одном месте злое дело замышляла чернь, в другом – его готовили местные власти; явных гонений не было; возникали частичные по провинциям, и многие верующие в борьбе за веру были по-разному замучены. Рассказ об этом взят из латинской Апологии Тертуллиана (мы говорили о ней выше), которая в переводе гласит так: «Впрочем, мы обнаружили, что разыскивать нас было запрещено. Плиний Секунд, правитель провинции, приговаривал христиан и лишал их звания граждан; смущенный их множеством, не зная, что ему впредь делать, написал императору Траяну: никакого нечестия он у них не нашел, кроме разве нежелания служить идолам. Указал он еще, что христиане, встав на заре, воспевают Христа как Бога и, соблюдая свое учение, запрещают убивать, прелюбодействовать, наживаться, воровать и вообще совершать что-либо подобное. Траян ответил, что христиан не надо разыскивать; но попавшегося наказывать». Так тогда и было» (34). То есть, в принципе, Траян оставил за христианами те права, которыми де-факто ныне обладают на территории России люди, не относящиеся к сторонникам «мировых религий»: их за веру покуда не ловят и не убивают, но публичным обрядам и попыткам зарегистрировать религиозные группы всячески препятствуют. Вопрос о том, считать ли это гонениями, даже не рассматривается. Сам Траян так писал об этом вопросе: «ты поступал должным образом, мой Секунд, при расследовании дела тех, на которых доносили тебе как на христиан. Нельзя в таких случаях установить раз навсегда определённой формулы. Не надо разыскивать их: если о них донесут и удастся уличить их, надо подвергать их наказанию, руководясь, однако, тем, что раскаяние снимает вину с обвиняемого, какие бы ни лежали на нём подозрения, если он станет отрицать свою принадлежность к христианам, подтверждая своё уверение делом, то есть поклонением нашим богам. Безымянные доносы не должны приниматься во внимание ни при каких обвинениях. Это очень плохой пример, не надо его держаться в наш век» (35).
Считается, правда, что за веру при Траяне пострадал еще Игнатий Богоносец. «Полагая, что он стал победителем врагов при помощи своих языческих богов, Траян пожелал за это возблагодарить их повсеместными жертвами, дабы и в будущее время боги благополучно устроили его войны и царствование. Тогда воздвиглось сильное гонение на христиан. Царь узнал, что христиане не только не желают принести жертвы языческим богам, но и хулят их, обличая их ложность, и потому повелел повсюду убивать христиан, неповинующихся его повелению.» – пишет «Страдание святого священномученика Игнатия Богоносца» в изложении свт. Димитрия Ростовского» (36).  Там же сообщается о том, как лично император с синклитом всячески недоедали манной каши, стараясь  убедить Игнатия сменить веру, но тот оказался канонично тверд и радостно принял приговор – растерзание зверьми. Однако, по факту, эта трогательная история оказывается более поздним произведением: «Мученические Акты (протоколы допроса и приговор) св. Игнатия — позднего происхождения (IV и V век). Они были изданы Руинартом в 1689 году (Martirium Colbertinum) и Дресселем в 1857 году (Martirium Vaticanum).» – сообщает Православная Библиотека (37). Впрочем, срок отделяющий свидетельство от событий не всегда говорит о его несоответствии реальности. Здесь в глаза бросается  противоречие другим источникам – Евсевию Кесарийскому и Тертуллиану, которые пишут, что максимальным наказанием было лишение гражданства, и единственное исключение – Симеон, сын Клеопы. И в том случае речь шла не об указе Траяна, а о местном злоупотреблении властью.
Как видите, гонениями, покуда, и не пахнет.

Марк Аврелий (вторая половина II века). А.Д. Пантелеев (38) сообщает со ссылкой на такие источники, как «Житие св. Аверкия», «История против язычников» Павла Орозия, «Мученичество Иустина» следующую информацию: Марком и его соправителем Луцием Вером было предписано особым эдиктом принести жертвоприношения на всей территории Империи и все гонения заключались в принудительном жертвоприношении, которое связывается с необходимостью получить благоволение богов в грядущей войне. Пантелеевым же отмечается, что лишь одна из редакций «Мученичества Иустина» говорит, что эдикт был прямо направлен против христиан. Прочие же не содержат такой информации. Со вторым гонением Марка Аврелия связывают события, описанные Евсевием:  «Шел семнадцатый год царствования императора Антонина Вера [Марка Аврелия – прим. Скрытимира], когда в некоторых областях вспыхнуло страшное гонение на нас: по городам поднялся на нас народ. Что мучеников было неисчислимое множество, об этом можно догадаться по событиям, случившимся в одном народе; потомству сообщено о них в записи, и они воистину достойны остаться незабвенными» (39) Основываясь на этих словах и другом отрывке Евсевия, где последний ссылается на Мелитона ( «Сейчас в Азии по новым эдиктам (kai`noiς dovgmasin) гонят и преследуют благочестивый народ (христиан), так как бесстыжие доносчики и любители чужого, пользуясь распоряжениями как предлогом, открыто разбойничают, ночью и днем грабя ни в чем не повинных людей» ) (40), Пантелеев делает вывод, что второй этап преследований христиан, не имеет ничего общего с гонениям по религиозным воззрениям и не имеет прямого отношения к эдиктам. По его мнению речь идет о массе сведения личных счетов путем доносов, авторы которых сочли достойным предлогом упомянутый выше эдикт. Также из слов автора следует, что не нужно считать изощренную жестокость преследований направленной непосредственно против христиан, что в этом отношении язычники или представители иных вер, были на том же положении, что и сторонники Назаретянина. «Обычай отправлять на арену преступников, осужденных на смерть, был достаточно древним, и сохранялся на всем протяжении римской истории; из современных нашему периоду свидетельств можно вспомнить, например, пассаж из «Метаморфоз» Апулея (Met. X, 23) или то, что рассказывалось об известном миме «Лавреол», в конце которого на сцене распинали какого-нибудь приговоренного к смерти. Об этом сообщают и языческие авторы (Sen. Epist. 14; Mart. X, 25 et al.; Juv. XIII, 235; Anth. Pal. II, 184 et al.), и христианские апологеты (Tert. Apol. 15;Ad mart. 5)1» – пишет Пантелеев (41).

Павел Лебедев в своей работе так же отмечает противоречивость имеющейся информации (42). Он сообщает следующее: «Изменение отношения к Марку Аврелию в раннецерковной историографии IV-V вв. связано с постепенным отходом от римской и раннехристианской традиции и возрастанием акцента на истории мученичеств. Евсевий Кесарийский для того, чтобы совместить положительное мнение Тертуллиана со сведениями о преследовании лионских и виеннских мучеников (177 г.), переносит ответственность за последнее на брата Марка Аврелия. У более поздних авторов, таких как Павел Орозий и Аврелий Августин, Марк Аврелий уже называется гонителем без каких-либо оговорок.<...>Император Марк Аврелий в античной историографии вместе с другими представителями династии Антонинов традиционно изображался в ряду наилучших императоров. Раннехристианские апологеты II-III вв. также высоко оценивали деятельность правителя-философа и обращались к нему за защитой со страниц своих произведений. Совсем другой тон звучит в раннецерковной историографии IV-V вв., которая обвиняет Марка Аврелия в преследовании христиан и называет его виновником смерти христианских мучеников. Хотя на период правления Марка Аврелия (161-180 гг.) приходится казнь известного христианского писателя Иустина (165 г.) и мучеников в Лионе и Виенне (177 г.), большинство исследователей разделяет мнение, что специальных указов о преследовании христиан в этот период принято не было [1 р. 340-341; 2 р. 256-258; 3 с. 11; 4 р. 208]. На увеличение масштаба локальных преследований, вероятно, оказали влияние другие мероприятия императора и не упоминавшие специально христиан эдикты (например, предписывавшие совершать жертвоприношения традиционным богам)».
Из всего вышеперечисленного (кстати, рекомендую самостоятельно ознакомиться с трудами Лебедева и Пантелеева) следует отметить, что преследования христиан действительно начались, но на тот момент это было на уровне превышения полномочий чиновников и неприятия со стороны народа. До гонений со стороны государства дело еще не дошло. А уж насколько были заслуженны «гонения» при Марке Аврелии – судить сложно. В конце концов, именно тогда начали распространяться антиязыческие труды – от сносных полемических до сборников оскорблений, подобных тому, которые сочинили Татиан (43) и Климент Александрийский (44). Можно сказать: совершенно справедливо, что люди, долгое время терпевшие оскорбления собственных идеалов, в какой-то момент перестали терпеть, перейдя на погромы. В остальном же: я не отрицаю того, что чиновничье злоупотребление властью преступно, не защищаю и считаю отвратительной склонность людей сводить счеты доносами. Но, не оправдывая в данном случае язычников, не буду обелять и христиан: низкопробные оскорбления религии, отказ в военное время молиться о благополучии государства и приносить за это жертвы, был равноценен примерно тому, чтобы во время обострения отношений между Россией и Украиной в 2014 году кричать на Красной площади Москвы «Слава Украине» или размахивать российским триколором на Майдане Незалежности в Киеве. Думаю, что все помнят, как обе стороны тогда увлеклись поисками «шпионов», доносами и сведением старых счетов? И что не надо припоминать о публичном призыве от крымчанки Гриненко, направленном против граждан одного с ней государства – «Россия, милая, дави их!» (45)? Не могу судить, насколько это все правильно. Укажу только, что нынешними липовыми «патриотами России» эти методы применяются и сейчас.

Септимий Север (конец II – начало III века). «С именем императора Септимия Севера связана традиция о локальном антихристианском гонении (202-203 гг.), когда появились эдикт, запрещающий христианский и иудейский прозелитизм, а затем пострадали и многие верующие. Однако детальное рассмотрение обстоятельств гибели христианских героев вызывает значительные затруднения у исследователей, и если мученичество карфагенских христиан достаточно хорошо датировано, то в отношении времени гибели александрийских единоверцев в научной литературе идет длительная дискуссия. Хотя формально христианство в начале III в. продолжало оставаться «запрещенной религией», все же заметные вспышки преследований случались нечасто, и резкое, по мнению христианских историков, изменение политики Септимия Севера в отношении Церкви также заслуживает отдельного внимания» – пишет А. В. Каргальцев (46). Он же утверждает: «несмотря на обилие свидетельств о мученичествах, вопрос о том, имело ли место спровоцированное императором гонение или следует говорить о локальных вспышках преследований со стороны местных властей, а тем более был ли издан Севером специальный антихристианский эдикт, дискутируется в научной литературе. Актуальность данного сюжета обусловлена в первую очередь тем, что начиная с эпохи Северов мы довольно плохо информированы о значительных трансформациях в религиозной жизни Империи, в которой все большее значение начинают играть восточные культы, и как параллельно меняется отношение к христианству.» В данной его работе довольно непредвзято рассматриваются самые разные версии происходящего. В том числе указано, что: «М. Конрат полагал, что Север не вводил каких-то новых антихристианских законов, а лишь подтвердил эдикты своих предшественников, запрещавшие прозелитизм, что и спровоцировало новую волну преследований. По мнению К. Шварте, этот вымышленный эпизод должен был противопоставить в глазах читателя жестокость Септимия Севера терпимости его наследника Александра и не является достоверным сам по себе8. Эту точку зрения поддержал Р. Фрейденберг и другие исследователи, в целом повторяя аргументы К. Шварте» <...> У. Х. К. Френд полагал, что гонения Севера были «первой скоординированной общеимперской компанией против христиан». Н. П. Керестец идет еще дальше, доказывая, что эдикт Севера не просто имел место, а был спровоцирован самими христианами, точнее их монтанистским крылом, появление которого и усилило эсхатологические ожидания и толкало многих верующих на путь добровольного мученичества». Как видите, даже эта небольшая цитата говорит о том, что единого мнения в среде ученых нет. Все еще идут дискуссии по поводу того, был ли какой-то эдикт, был ли он самостоятельным или просто подтверждал эдикты предшественников Септимия, являлась ли антихристианская политика Септимия следствием общей его жесткости мер, где на религии особо никто не смотрел, или же преследовались только сторонники Назаретянина, и так ли незаслуженно они преследовались или же сами провоцировали акты добровольного мученичества, выслуживаясь перед ожидаемым Концом Света... Однозначных ответов нет. Что, однако не мешает современным апологетам уверенно говорить о «гонениях при Септимии Севере».
Хочется отметить следующее: в явно литературном произведении о смерти христианки Перпетуи, вольно пересказанном в лекции В. Болотова, отмечается такой любопытный факт, как добровольное мученичество фанатиков, в ряде случае сопровождающееся намеренным поиском смерти (47). Главная героиня боится, что ее, как беременную, не смогут казнить или отложат казнь. Так же в этом пересказе отмечено, что языческая сторона при казни не применяла глумлений, но, напротив, шла навстречу пожеланиям. Я процитирую: «С наступлением дня торжества все мученики, оставшиеся в живых, должны были быть отведены в цирк. По существовавшему тогда обычаю мужчин хотели одеть в костюмы жрецов Сатурна, а женщин в костюмы жриц Цереры. Но мученики протестовали против этого. Они сказали: «Мы явились сюда добровольно, мы решились пожертвовать жизнью, чтобы только не делать ничего подобного, сохраните же нам нашу свободу». Эта просьба была уважена. Присутствовавшие христиане отмечают как особую милость, что каждый из мучеников был избавлен от того рода смерти, который был им особенно неприятен» (48). Потому, даже из антиязыческого произведения, направленного на восхваление мифических персонажей, можно понять, что никакой особенной ненависти к христианам тогда не было.
Мало кто, кстати, обращает внимание на то, что согласно словам того же Евсевия (49), в период от Александра Севера  (один из последующих Септимию правителей) до Деция вероисповедание имело полную свободу и никто не подвергался преследованиям, что в очередной раз ставит вопрос – были ли какие-то особенно жесткие и последовательные законы против конкретно христиан до Деция?

Максимин (начало III века). Евсевий (50) свидетельствует следующее: «власть принял кесарь Максимин. Из ненависти к дому Александра, состоявшему большей частью из верующих, он начал гонение, но казнить велел, как виновных в обучении христианству, только стоявших во главе Церквей. В это время Ориген написал «О мученичестве» и посвятил это сочинение Амвросию и Протоктиту, кесарийскому пресвитеру: все вокруг в это гонение было для обоих крайне неблагоприятно. Рассказывают, что они прославили себя и исповеданием при Максимине, царствовавшем не дольше трех лет. Время этого гонения указано Оригеном в 22-й книге его Толкований на Евангелие от Иоанна и в его разных письмах.» Из чего следует, что речь идет не столько о преследовании христиан, сколько о ликвидации глав Церкви, как политической силы. Жестокость Максимина я не оправдываю, как не собираюсь умалчивать о его казнях. Но считаю обязательным сказать, что простым христианам, как следует из того же Евсевия (о чем написано выше), при Максимине бояться было нечего.

 Деций или Декий (первая половина III века).  «Позднейшая христианская церковная традиция связывает начало преследований христиан с правлением Нерона, когда будто бы христиане были обвинены в поджоге города Рима в 64 г. н. э. и казнены в большом количестве. Следующее гонение будто бы было организовано императором Домицианом. Однако аналитическое изучение источников советскими исследователями привело их к заключению, что сознательно организованных преследований христиан за их религиозные верования правительство Римской империи не проводило до середины III в. н. э. Имели место лишь расправы с отдельными лицами или группами лиц христианского вероисповедания, являвшиеся результатами самосудов, частных доносов и вызывающего поведения самих христиан. Только в период кризиса в середине III в. н. э. в связи с крайним обострением социально-политической обстановки как внутри Римской империи, так и на ее границах император Деций (249—251 гг. н. э.) в 250 г. потребовал поголовной присяги, которая выражалась в участии в императорском культе. Всем, принесшим установленные жертвоприношения перед статуями императора, выдавались особые свидетельства. Лица, отказавшиеся воскурить фимиам и принести жертву перед статуей императора, рассматривались как враги Империи и подвергались наказаниям. Многие из членов христианских общин были брошены тогда в тюрьмы, другие казнены. В числе пострадавших во время гонения Деция был и Ориген. Однако с гибелью Деция преследования были прекращены» – пишут Бокщанин и Кузищин (51).
Следует снова вспомнить о словах Циркина: «Одной из характерных черт римского религиозного сознания было представление о pax deorum – божьем мире: римляне чтят своих богов в полном соответствии с традиционными ритуалами, включая, естественно и жертвоприношения, а боги не только покровительствуют Риму, но и гарантируют ему (по крайней мере, в будущем) власть над всей вселенной. Нарушение людьми этого мира ведет к катастрофическим последствиям – ужасным поражениям, грозящим самому существованию Города. <...> Но тяжелое положение сложилось и к моменту прихода к власти Деция. Сама огромная трудность, с какой римская армия справлялась с нападениями варваров, явно свидетельствовала о приближении катастрофы. Для Деция и его сподвижников причина была ясна: как и во время II Пунической войны, нарушен божий мир. Нарушение божьего мира, в частности, выразилось в пренебрежении традиционными богами. И Деций выдвигает на первый план восстановление почитания традиционных святынь и культов» (52).  Естественно, ряд мер по восстановлению культовых сооружений, а также стимуляция религиозного подъема, на тот момент были только одной стороной медали. Второй являлся религиозный саботаж со стороны христиан, которые, благодаря снисходительному к ним отношению (называемому ими «гонениями»), стали уже не просто некой прослойкой общества, а полноценным «государством в государстве». Описывается это так: «Христианские общины распространялись почти по всей Империи, а Церковь начала приобретать общеимперскую структуру, явно не совпадающую с государством. И этот значительный пласт населения решительно отказывался поклоняться традиционным божествам и совершать главный обряд – жертвоприношение. Это, конечно, с точки зрения консервативных кругов римского общества, к каковым принадлежал и сам император, надо было пресечь. Принцепс как глава римского народа нес особую ответственность и перед народом, и перед богами за правильное и тщательное исполнение религиозных обязанностей» (53). Император издал эдикт предписывающий каждому жителю совершить жертвоприношение. Сам по себе он не предполагает гонений. Это скорее требование подтвердить верность Империи в лице ее богов. Потому, например, Циркиным предполагается, что было несколько эдиктов, каждый из которых все более ужесточал положение (исследователь при этом ссылается на слова Киприана  (Ep. 55, 9, 2) пишущего о «диких эдиктах» (feralia edicta) во множественном числе).
«При поддержке римского сената, Деций попытался укрепить административный аппарат Римской империи. Кроме того, он попытался укрепить государственный культ почитания «гения» императора, объявив его обязательным для всех подданных Римской империи. Все остальные культы и религиозные общины были запрещены, а открытое исповедание или проповедь какой-либо иной религии были приравнены к государственным преступлениям (250 г.). Это привело к массовым репрессиям по отношению к последователям различных восточных культов» (54).
«Деций не ставил своей целью ни уничтожение христианства как религии, ни Церкви как организации. Недаром многие арестованные христиане даже могли принимать единоверцев, в том числе пресвитеров, или вести переписку. Не требовалось (в отличие от более поздних декретов) выдать священные книги. Единственно, что безусловно требовалось, так это совершить жертвоприношение и этим доказать свое уважение к традиционным богам. Многие образованные римляне искренне не понимали, почему нельзя в душе верить только в одного Христа, а публично совершить такую формальность, как жертвоприношение другим богам, особенно тем, кого почитает великий Рим. Позже префект Египта недоуменно спрашивал арестованных христиан, кто же мешает им чтить и своего Бога, и других богов, и не понимал, почему христиане отказываются это делать (Euseb. HE VII, 11, 9). Деций вполне мог относиться к таким людям». – пишет Циркин (55). «Потому здесь нельзя говорить о какой-то ненависти к христианам. Было недоразумение, неспособность найти устраивающий всех компромисс, непонимание друг друга, взаимное религиозное рвение. Все это вполне могло привести обе стороны к соглашению. Но, увы, послужило началом подлинных гонений, «о которых так долго твердили» христиане – казни и изгнания. Причем, если сам Деций был больше заинтересован в отречении, то местные власти, восприняв дух эдикта больше его буквы, устраивали глумления» – сообщает Лебедев (56). «Древнейшие жития и другая церковная литература говорят о том, что в ожидании суда и казни будущие мученики в тюрьме занимались обсуждением дел местной общины и церкви, устраивали официальные заседания и совещания, издавали «декреты мучеников», сносились с иногородними общинами, рассылали гонцов и эмиссаров, снабженных официальными полномочиями и рекомендациями, заменяли бежавшего епископа. Сорок мучеников разослали циркулярное послание «ко всем святым епископам и пресвитерам, дьяконам и исповедникам и прочим мужам церкви в каждом городе и в деревне». Лионские мученики имели возможность командировать своего пресвитера Иринея в Рим для занятия там должности пресвитера. К арестованным являлись дьяконы, которые по поручению клира должны были заботиться об их содержании; а пресвитеры приходили в тюрьму причащать арестованных. Все это не вяжется с гонением на христианскую веру, как таковую» –  говорит Ранович про этот и прочие периоды «гонений» (57).
Здесь я не оправдываю ни Деция, ни римского народа. И не буду ни в чем обвинять христиан, ибо предшествующий период ясно показал, что обе стороны могут вполне спокойно существовать друг рядом с другом. «Христианские проповедники и писатели, со своей стороны, всегда подчеркивали абсолютную лояльность христиан к Империи и императорам. Однако понимание лояльности у них, и в тех кругах, которых представлял Деций, было разное. Христиане понимали под лояльностью неучастие ни в каких мятежах и полное подчинение властям (и даже молитвы за власти, особенно за правящего императора) при сохранении в неприкосновенности своей веры, запрещающей поклоняться языческим богам и приносить им какие-либо жертвы» (58). Здесь не виноваты ни мифическая «исконная ненависть язычников к христианству», ни бандитские замашки христиан-фанатиков, допекавшие Империю прежде и потрясающие ее веком позже. Глупая религиозная упертость обеих сторон, каждая из которых желала кричать только о своей правоте. В итоге отзвуки той кровавой бури, разразившейся в античном мире сначала при языческой власти, потом при христианской, слышны до сих пор. И до сих пор востребованы фанатиками всех мастей.

 Валериан (середина III века)
«<...> в 257 г., новый император Валериан, нуждавшийся в средствах и стремившийся конфискациями пополнить обедневшую императорскую казну, вновь установил обязательность участия всего населения Империи в императорском культе. В эдикте, опубликованном по этому поводу, прямо назывались христианские общины как организации, враждебные Римскому государству. На этот раз гонение приобрело более широкие размеры и было более жестоко. Ряд христианских общин был разгромлен, их имущество конфисковано, а многие из их членов, в первую очередь члены клира (пресвитеры, диаконы, епископы), подверглись заключению в тюрьмы, пыткам и казням. В числе казненных был и глава карфагенской общины Киприан.
В 260 г. н. э. Валериан попал в плен к персам, а его сын Галлиен был вынужден вести постоянную борьбу с различными претендентами на императорский престол. Занятый этой борьбой, Галлиен фактически прекратил какое-либо преследование христиан. Таким образом, начиная с 260 г. до начала IV в. христианские общины были предоставлены самим себе, что не могло не сказаться на их развитии» – и сообщают современные специалисты (59).
«Гонение Валериана казалось тем жестче, чем большее благоволение оказывал христианам в начале своего царствования этот император. «Он был кроток и благосклонен к людям Божьим», – так говорит Дионисий Александрийский о начале его правления. «Ни один из предшествующих государей, по словам того же Дионисия, не исключая и тех, кто явно назывались христианами (а такими предание делает императоров Филиппа Аравитянина и Александра Севера), не был к нам столь благосклонен и снисходителен, сколь милостиво и ласково принимал нас Валериан, так что весь дом его наполнился христианами и был Церковью Божиею». Такое отношение Валериана к христианам продолжалось первые три года его царствования, а последних три года его царствования он был гонителем на христиан» – пишет Лебедев (60) Валериан, как и Деций, больше был заинтересован в религиозной лояльности христиан, нежели в истреблении их как религиозного течения. Например, убеждая Дионисия поклоняться языческим богам, проконсул Эмилиан говорит: «Кто вам препятствует вместе с богами нашими поклоняться и этому Богу (христианскому), если он Бог» (61). Правительство Валериана относится к христианам даже мягче предыдущих «гонителей» – оно исключает полное отречение от Христа, просит только поклоняться государственным богам наравне с ним. Своего рода, это оправдание языческой стороны. Равная вина во взаимном непонимании, проявившемся при Деции, здесь исключена: обе стороны, что называется «выпустили пар», и язычество, первым протягивая руку, предлагает новый вариант мирного сосуществования рядом – синкретизм. Если бы это условие приняла христианская сторона, то, быть может, христианство стало бы государственной религией без последующих жертв как со своей, так и с языческой стороны. И даже наказание за отказ не было изощренным и садистским: «Вы не можете оставаться в этом городе, вас пошлют в пределы Ливии, это место избрал я по повелению императора. Ни вам, ни другим кому, ни под каким видом не будет дозволено делать собрания или посещать так называемые усыпальницы, т.е. гробы христиан (где также совершалось богослужение). А кто не явится в назначенное место или будет собирать собрания (богослужебные), тот приготовит себе опасность; в надлежащем надзоре недостатка не будет». – так передает слова «гонителя» Дионисий (62). Меры не возымели результата. Говоря грубо, «санкций никто не почувствовал». И Валериан утверждает уже казни и конфискацию имущества. А согласно Евсевию, Валериана на это подтолкнул ближник – некто Макриан (63). В итоге предписывались уже следующие меры: «Епископов, пресвитеров и диаконов немедля забирать под стражу, – у сенаторов же, почетных людей и всадников римских, сверх лишения достоинств, отбирать еще имущество, и если они и после того останутся непоколебимыми в христианстве, отсекать им головы, – благородных женщин, по лишении имуществ, ссылать в ссылку, у придворных же, которые или прежде исповедовали, или теперь исповедуют Христа, описать имущество и по исключении из числа придворных ссылать их в оковах в кесаревы имения». (64). Не снимая вины с язычников за наступившее гонение, я, тем не менее, считаю, что немалая часть вины за него лежит и на раннехристианском фанатизме, отвергнувшем предлагаемый религиозный компромисс.

 Аврелиан (конец III века). Один из самых успешных императоров, что как государственный деятель, что как военный, что как религиозный реформатор. И были ли при нем гонения – вопрос очень интересный. Например Лактаций пишет о том, что Аврелиан задумывал их, но не успел воплотить (65). Евсевий пишет об изгнании Павла Самосатского (66). Как-то неубедительно относят ко времени Аврелиана мученичество Лукиллиана, Клавдия, Ипатия, Павла, Дионисия и Павлы девы, Павла и Иулиании Птолемаидских, Синесия Римского, Филумена Анкирского (67). Так были ли настоящие гонения при этом императоре? Неизвестно. С большой долей вероятности нет.

Источники:

29) Дион Кассий. Римская история, книга 67
30) Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. Домициан
31) Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн 3, гл. 18-20
32) Дион Кассий. Римская история, книга 68
33) Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн 3, гл. 32
34) Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн 3, гл. 33
35) Плиний Младший; Письма, 97
36) Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней святого Димитрия Ростовского / 12 книг. – Москва : «Ковчег», 2010 г.*
37) Игнатий Богоносец, свщмч. *
38) Пантлеев. А.Д. Христиане в правлении Марка Аврелия/Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира. Под редакцией профессора Э. Д. Фролова. Выпуск 4 *
39) Евсевий Кесарийский. Церковная история. кн. 5, гл 1
40) Евсевий Кесарийский. Церковная история. Книга 4. гл 13
41) Пантелеев. А.Д. Христиане в правлении Марка Аврелия/Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира. Под редакцией профессора Э. Д. Фролова. Выпуск 4 *
42) Лебедев П. Образ Марка Аврелия в раннехристианской литературе. Российский государственный гуманитарный университет, Москва
43) Татиан. Речь против эллинов. Оный труд выставляется как морализаторский или полемический, но по уровню своему он не выше низкопробного рэп-баттла. Желающие самостоятельно могут ознакомиться с содержащимися в нем оскорблениями поэтов, философов, скульпторов и прочих выдающихся людей античности * Там, в числе прочих оскорблений и беспочвенных нападок, вы сможете прочесть и «страшилку», согласно которой язычники поедают мясо христиан
44) Климент Александрийский. Увещевание против язычников. Также рекомендую читателю самостоятельно ознакомиться с этим сборником оскорблений *  
45) Крымчанка Гриненко призывает «давить» сторонников сквера *
46) Каргальцев А. В. Религиозная политика Септимия Севера в свете антихристианских гонений.
47) Василий Васильевич Болотов. Лекции по истории древней Церкви с конца I по начало IV вв
48) Василий Васильевич Болотов. Лекции по истории древней Церкви с конца I по начало IV вв
49) Евсевий Кесарийский. История Церкви. кн. 6, гл 29-39
50) Евсевий Кесарийский. История Церкви. Кн. 6, гл 28
51) Бокщанин А., Кузищин В. История Древнего Рима – М.: Издтельство «Высшая школа», 1971 г.
52) Циркин Ю. Б. Император Деций: попытка возрождения Рима. Исследования и публикации по истории античного мира. 2009 г.
53) Там же.
54) Бокщанин А., Кузищин В. История Древнего Рима – М.: Издтельство «Высшая школа», 1971 г.
55) Циркин Ю. Б. Император Деций: попытка возрождения Рима. Исследования и публикации по истории античного мира. 2009 г.
56) Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. гл 4. *
57) Ранович А. Б. Мученичество и гонения как богословская спекуляция/А. Б. Ранович.//Как создавались жития святых
58) Циркин Ю. Б. Император Деций: попытка возрождения Рима. Исследования и публикации по истории античного мира. 2009 г.
59) Бокщанин А., Кузищин В. История Древнего Рима – М.: Издтельство «Высшая школа», 1971 г
60) Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. гл 5. *
61) Там же
62) Дионисий Александрийский. Против Германа. кн. 8, гл 11
63) Евсевий Кесарийский. Церковная история, книга 7, гл. 10
64) Письмо Киприана № 65 к Сукцессу
65) Лактанций, О смертях гонителей. кн VI. 1
66) Евсевий Кесарийский. Церковная история. книга 7, глава 30
67) Православная энциклопедия.*