Моя критика: 19 век. Чему поучиться НЕ у Толстого с Достоевским

Как-то утомило меня читать тут разный шлак  про роль начитанности толстым Достоевским и я решил слегка прояснить вопрос. Для тех кому хочется от писательства не страданий, а эффекта будет полезно ознакомиться. Ловите, пока я добрый. Думаю, это будет серия. Начнем со священной буренки - руслита 19 века. 

Осторожно: эта статья разрушает  мифы. Если вы уверены, что литература XIX века — это сплошная тоска, страдания и «зеркало русской революции», приготовьтесь удивиться.

Школа нас обманывала. И продолжает дурить головы до сих пор.

Нам преподнесли историю литературы как парад страдальцев: Раскольников мучается, Болконский страдает, Обломов лежит и страдает от того, что лежит. Создается ощущение, что русский читатель XIX века только и делал, что рыдал над томиком Тургенева и готовился к экзамену по философии.

Это ложь.

На самом деле массовый читатель позапрошлого века был очень похож на нас. Он хотел развлекаться. Он хотел смеяться, переживать за героев, следить за интригами и с нетерпением ждать продолжения. И у него были свои «короли контента», имена которых вы, скорее всего, даже не вспомните.

Вот вам шок-контент: при жизни Пушкина тиражи самого народного поэта составляли 1200 экземпляров. А исторические романы Михаила Загоскина «Юрий Милославский» раскупали тысячами и передавали из рук в руки, зачитывая до дыр. Кого же на самом деле читали в России? И главное — чему у них стоит поучиться современному автору, который хочет, чтобы его книги покупали, а не пылились на полке «для умных»?

Миф первый: классика была бестселлером при жизни

Толстой и Достоевский  были  премиальным сегментом для образованной элиты, которая составляла от силы 5% населения. Их обсуждали в салонах, о них спорили критики, их уважали. Но настоящая народная любовь (и настоящие деньги издателей) доставались другим.

Массовая литература XIX века — это про энергию, про сюжет и про желание читателя убежать от реальности, а не нырнуть в нее с головой. И в этом смысле наши предки ничем от нас не отличаются.

Топ-3 забытых звезды, которые кормили книжный рынок

Давайте познакомимся с теми, кого действительно рвали из рук в книжных лавках.

1. Михаил Загоскин — «батя» русского исторического блокбастера

Когда вышел его роман «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году» (1829), случился буквально ажиотаж. Книгу сметали с прилавков. Ее обсуждали везде — от великосветских гостиных до купеческих лавок. Это сейчас мы ждем новый сезон «Короны» или «Ведьмака», а тогда ждали нового Загоскина.

В чем фишка? Загоскин понял простую вещь: людям нужен экшн на знакомом материале. Он брал историю (Смутное время, войну 1812 года) и делал из нее приключенческий роман с любовной линией, погонями и патриотическим пафосом. Читатель получал и «полезное» (ощущение, что изучает историю), и «приятное» (острый сюжет). Гениальная формула, которая работает до сих пор.

2. Игнатий Потапенко — «фабрика хитов»

Это имя сейчас скажет разве что литературовед. А в конце XIX века Потапенко был суперзвездой. Он писал невероятно много и невероятно быстро. Его романы «Женщина», «На действительной службе» выходили огромными тиражами.

Потапенко не лез в философские дебри. Он давал читателю то, что тот хотел: понятные житейские истории про любовь, измены, карьеру, быт провинции и столицы. Это были сериалы в книжном формате. Легко, узнаваемо, эмоционально. Идеальное чтиво, чтобы скоротать вечер.

3. Николай Лейкин — король юмора и «отец» масс-маркета

Если бы в XIX веке существовал «Паблик» во «ВКонтакте» с мемами, его вел бы Лейкин. Он писал короткие, смешные сценки из жизни купцов, мещан и чиновников. Это была чистая развлекаловка, народный ситком. Его публиковали в журналах, его зачитывали вслух в трактирах.

Кстати, именно у Лейкина начинал молодой Антон Чехов. И учился он у него самому главному: писать коротко, смешно и понятно.

Чему ж нас учит семья и школа массовая литература XIX века?

Если вы пишете детектив, любовный роман, фэнтези или young adult — вам не нужен «поток сознания» в духе позднего Толстого. Вам нужны рабочие инструменты. И они есть у этих забытых авторов.

Урок 1. Уважайте желание читателя отдохнуть.

Загоскин, Потапенко и Лейкин не ставили себе задачу «научить жить» или «разбудить совесть». Они хотели, чтобы читатель не скучал. И читатель платил им за это любовью. Ваша первая задача как автора массовой литературы — не грузить, а увлекать. Развлечение — это не стыдно, это основа вашего ремесла.

Урок 2. Серийность и предсказуемость работают.

Читатель Потапенко знал, что получит крепкую житейскую драму. Читатель Загоскина знал, что будет историческое приключение. Они шли к проверенному автору за знакомым кайфом. Создайте свой жанр или свою нишу и кормите аудиторию тем, что у вас лучше всего получается. Не пытайтесь прыгать от философского трактата к эротическому триллеру — потеряете и тех, и других.

Урок 3. Сюжет — король, язык — слуга

Никто из этих авторов не вылизывал каждую фразу до состояния афоризма, как Гончаров. Им важнее было, чтобы история не провисала. Они писали «прозрачным» языком, который не мешает следить за действием. Посмотрите на свои тексты: нет ли в них мест, где вы «красиво пишете» в ущерб динамике? Если есть — безжалостно режьте.

Ремесло выше гения

Толстой и Достоевский — это мб вершины, на которые невозможно залезть без подготовки. Но массовому рынку нужны не вершины, ему нужен качественный, крепкий продукт каждый день.

Авторы вроде Потапенко и Лейкина были ремесленниками высшего класса. Они не ждали вдохновения — они работали. И их книги реально читали миллионы, в то время как великие романы пылились в библиотеках немногочисленных интеллектуалов.

Так что в следующий раз, когда вы сядете за рукопись, вспомните про Лейкина. Он, может, и не вошел в школьную программу, но он знал то, что вы ищете сейчас: как сделать так, чтобы читатель не заскучал и пришел за добавкой.

Дальше будет круче )))