Заметки "Москва, 1937", 1937, Лион Фейхтвангер

Как ни прочитать знаменитую книгу известного писателя, написанную в 1937 после возвращения из Москвы, где он пребывал два зимних месяца. Только что закончился процесс над Каменевым и Зиновьевым, которые были расстреляны по его итогам. Западное общество возмущено, и вот Фейхтвангер уже после Андре Жида, побывавшего в Москве ранее и написавшего отрицательный отзыв по поездке, едет сам, чтобы увидеть самому всё воочую и составить собственное мнение о процессах, происходящих в СССР в тридцатые годы. То есть он ехал уже под влиянием сложившегося на Западе негативного мнения, но имея собственное, что, возможно, не так страшен черт, как его малюют, успехи-то социалистического строительства в советской стране грандиозные.

Насколько аккуратно автор формулирует свои московские впечатления. Негатив конечно просматривается, но негатив непринципиальный: мол, да, можно пожурить за то, за это, но в целом, нужно рукоплескать, а не осуждать и критиковать.

Действительно, сталинское построение социализма в отдельно взятой стране идет в пику учению Троцкого о мировой революции. И настолько вразрез, что Троцкий выслан, а его сторонники становятся участниками политических процессов с практически гарантированными приговорами смертной казни.

Чуть удивило как бы простодушие автора, который присутствовал на следующем процессе, где судили Радека, Пятакова и еще десятка полтора якобы троцкистов, которые на своих рабочих местах, как могли, вредили советсткой стране. Автор целиком полагается на собственные наблюдения и впечатления о процессе, в частности, анализирует, как выглядят обвиняемые, как они себя ведут на публичных допросах. Факты фактами, но главный аргумент в пользу их вины это собственные признания. С каким принципиальным упорством они обличают себя, с какими живыми подробностями рассказывают о своих антинародных преступных действиях. При этом выглядят обвиняемые прекрасно (по мнению писателя), никаких побоев на лицах, оптимистично отвечают на вопросы обвинения. Он приходит к выводу, что физического насилия точно не было, возможно, гипноз или иное экзотиченское воздействие на их сознание. Иначе как объяснить, что с такой радостью оговаривают себя, если на самом деле не виновны, приближая очевидную смертную казнь? Значит, на самом деле существовал заговор против Сталина, и процесс действительно разоблачает виновных. И это как будто можно понять, ведь Троцкий пользуется авторитетом в мире и даже из-за кордона в состоянии дотянуться своими лапами до победившего его политического соперника. Дотянуться путем организации широкой сети заговоров против существующей в СССР народной власти.

Писатель встречался со Сталиным, и вождь произвел на него в целом благоприятное впечатление своей неприхотливостью, простотой поведения и суждений. Увесистые, неторопливые формулировки, как это впечатляет слышать подобное из уст великого человека, создающего на наших глазах принципиально новую социалистическую страну и добивающегося на этом пути грандиозных успехов! Конечно, Сталин не так ярок, как Троцкий, но зато уверен в своем деле и очень популярен в народе именно своей простотой и доступностью для простого советского человека.

Очень впечатлила писателя новая Москва своими построенными зданиями, транспортом, а главное, людьми, людьми нового социалистического общества. Да, для них все произошло слишком быстро, порой они не выглядят совсем уж похожими на европейского человека своим поведением и привычками обихода, но это все наживное. Главное, СССР на верном пути, а все остальное постепенно образуется.

Еще нарастает в Европе угроза фашизма, и советская страна понимает, что войны не миновать, и упорно готовится к этому неизбежному столкновению с грозным противником, немецким фашизмом во главе с Гитлером. Люди понимают, что теперешняя дружба с Германией это напускное, войны с ней не миновать, поэтому нужно упорно готовиться, но в конечной победе никто из советских людей ничуть не сомневается.

Вот примерно в этом ракурсе формулирует Фейхтвангер свои впечатления о поездке в СССР, а точнее, лишь в Москву, в зимние месяцы 1937 года, то есть только в самом начале печально известного нам 37-го года.