Колин Маккалоу, "Фавориты Фортуны"

"Фавориты Фортуны" - третий роман Колин Маккалоу из цикла "Властители Рима". После наимощнейшего "Венка из трав/Битвы за Рим" тут явно наблюдается спад. Цикл только до середины добрался, а уже чувствуется некая усталость, будто это на одной энергии Суллы он держался, хотя главный герой здесь - Цезарь.

Наиболее живой получилась первая половина книги, где ещё действует Сулла. Именно он крадёт всю драму и, если бы это было кино, актёрскую игру.

Три сцены с ним мне понравились больше всего:

- Встреча с Аврелией после возвращения Суллы из Греции.

- Устроенное Суллой для самого себя  и им же сыгранное театрализованное представление: "Проси, Аврелия, за сына".

- Финал. От торжественного шествия пьяной процессии во главе с диктатором, оставившим власть, до его смерти.

Бабушка Колин проигнорировала Первую Митридатову войну, уж не знаю, почему, но, предполагаю, ради драматического контраста . В 87 Сулла отправляется воевать с Митридатом, ему 51 год, он в расцвете сил и, по версии Маккалоу могуч, красив, брутален. Спустя всего четыре года он возвращается стариком, измученный болезнью, без волос и зубов. Этим он шокирует Помпея и одновременно с ним читателя. Маккалоу здесь весьма рискованно нарушает принцип "не рассказывай - показывай". Вся история болезни Суллы подаётся, как рассказ и довольно кратко. Маккалоу не показывает его мысли, переживания и задуманный, как я предполагаю, контраст, не очень работает. Не достаточно драмы. Хотя в какой-то степени она компенсирует её встречей Суллы с Аврелией.

Бодания сулланцев с марианцами 83-82 года показаны столь же пресно, как и ранее Марсийская война. И даже проскрипции не производят впечатления. Марий в исполнении бабушки Колин отжигал сильнее, хотя кто там больше крови пролил - вопрос очень интересный.

Сулла диктует законы и грозно при этом рычит. Сулла устраивает репрессии. Всё это, конечно, интересно и проработка могучая, но как-то не цепляет, не трогает. Не за кого переживать, хотя трупы горой громоздятся.

И вот Аврелия умоляет простить её сына и Сулла, неожиданно сам для себя, превращает это в спектакль. Выглядит, на первый взгляд, как-то нелепо. Вся сцена какое-то инородное тело в повествовании. На первый взгляд. Однако это очень оживляет происходящее. Луций Корнелий вытаскивает из пыльного сундука себя настоящего. Это повторяется, когда он, наконец, слагает с себя полномочия диктатора и превращается в частное лицо. Этот настоящий Сулла с его пьянками и оргиями осуждаем современниками ещё более, чем диктатор, устроивший репрессии, но если теперь собрать все кусочки его образа, с первой книги, вот здесь он и становится по-настоящему трёхмерным, чего от бабушки Колин даже Марию не досталось (образ спятившего Мария пролетает по страницам слишком быстро и плохо запоминается).

Последние дни и часы Суллы - вот тут Маккалоу зажгла - моё почтение, это было очень круто. Его мысли перед концом показаны невероятно ярко, подобно мыслям князя Болконского, когда он видит гранату у себя под ногами, причём не в исполнении Толстого, а в фильме Бондарчука. А последний разговор Метробия и Валерии вставил меня нипадеццки настолько, что мне захотелось вот прямо сейчас прочитать продолжение про них. Но увы, их история закончилась. Одна из самых красивых на мой взгляд отсебятин Маккалоу. На самом деле Валерия не могла исчезнуть в неизвестном направлении прямо сейчас, поскольку о рождении у неё дочери источникам известно.

Ну а дальше великолепный в своей многогранности Сулла Маккалоу закончился и отныне бабушка Колин всё своё внимание, всю свою любовь обрушила на Цезаря. Океан любви.

Идеальный Цезарь. Прекрасный во всём. От ума  до сексуальной мощи. Он в двухлетнем возрасте поражал умом Рутилия Руфа, одного из самых приятных персонажей цикла, да и в реальности человека достойного. От размера же междуножного девайса Гая Юлия млеет всё женское население Субуры, лучшая гетера Византия, а потом и весь Рим. Он сознаёт своё великолепие и превосходство, играючи ногебает недоброжелателей и доминирует.

К третьей книге и к её финалу бабушка Колин выдала Цезарю три испытания. Кто сказал "пираты"? Нет, пираты - не проблема вообще. Это как раз один из самых красивых (с точки зрения Маккалоу) эпизодов доминирования.

Нет, первое испытание - фламинат, которым его в конце второй книги "наградил" Марий. От него Гай Юлий в версии Маккалоу избавлялся действительно красиво. Но большая часть сей красоты придумана. Только его твёрдость в отношении Циниллы исторична. От этой проблемы Цезаря в романе избавила мать и внезапное хорошее настроение Суллы.

Второе испытание - Никомед. Мне прямо очень интересно было, как бабушка Колин его объедет. Она к гомосексуальным персонажам относится спокойно. Неужто и здесь спокойно отнесётся. "Ачотакова". Но нет. Цезарю не пристало! Он идеален и строго гетеросексуален! Тут толерантная ранее бабушка попёрла против повесточки до изобретения оной. К её чести - хорошо она это решила. Как Цезарь не пыжился, а до конца проблему не решил, от порочащих его честь слухов не избавился, и обожающей его писательнице пришлось оставить всё, как есть. Наверное, это была боль, ведь все остальные проблемы Цезарь решает играючи.

Третье испытание - почти одновременная смерть Юлии и Циниллы. Всё-таки цикл не про Мария, Суллу и Цезаря, а про женщин. Самая драма у Маккалоу всегда вокруг женщин, военные трагедии проходят где-то побоку.

Цезарь не может победить только смерть близких. Со скверными слухами против себя он в третьей книге борется и надеется, что уничтожит их, но мы знаем, что песенку про Никомеда легионеры будут распевать и значительно позже.

Как я писал в отзыве на вторую книгу, с Цезарем бабушке Колин отказало чувство меры. Она даже сама это подозревала и оправдывалась в послесловии:

"Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь из моих читателей решил, что я уступила искушению женщины-писательницы и наделила главный исторический персонаж физической привлекательностью, которой тот вовсе не обладал. Бедный Цезарь, он на самом деле имел все: ум, красоту, прекрасное тело".

Да уж, бедный. Нет, определённо, удача Маккалоу - это многомерный Сулла. А Цезарь - просто Сью. Марти Сью.

Во второй половине "Фаворитов Фортуны" совсем мало места остаётся для серьёзной драмы. Война в Испании представляет собой партию в Rome: Total War с рыдающим Помпеем (мужчины у бабушки постоянно рыдают). Там не понять, что плохо - то ли слишком затянуто, то ли наоборот, слишком всё сжато. Да, тут Маккалоу просто танцует обязательную программу без огонька.

Такая же фигня со Спартаком. Но в его случае есть одно крайне неприятное лично для меня обстоятельство. Военную историю бабушка Колин прежде не особо детализировала и потому мало до чего там можно было докопаться. Но вот в гладиаторов она зачем-то решила копнуть. И это получился эпический провал, который прочувствует даже не слишком знакомый с темой читатель. У Маккалоу гладиаторы - "просто спорт". Ну, есть нехороший Батиат, где всякие злоупотребления, но в целом "просто спорт".

Саму концепцию - "он и был фракийцем, и не был им" - я, как всем моим читателям известно, категорически приветствую. Но её реализация впервые за три книги чуть не заставила меня перемотать всё это безобразие нафиг и развидеть. Рукалицо получилось такое, что я, пока, сделаю паузу в цикле. Подожду, пока Андрей Паньшин озвучит "Женщин Цезаря", он уже начал, а тем временем ударюсь в сравнение с великой классикой - Рафаэлло нашим Джованьоли.

Не перечитывал его по меньшей мере четверть века. Надо снова заценить.