Флэшмоб (Не) Опубликованное: "Солнце Эйдосов"

Нынче вечером я могла бы написать о многом. Например, какие редкостные рукожопы мои коллеги из кросс-отделов, или о том смертном ужасе, что творится сейчас на Литнет. Но дражайший друг мой Григорий Грошев выдвинул идею интереснейшего флэшмоба, тем вернув меня с пути геноцида и саморазрушения на путь мира и добра. Вот цитата из его блога:

Всем привет! На АТ - много интересных флешмобов, и возможно такой уже был. У каждого автора - десятки и сотни отрывков, которые он не опубликовал. Не дописал, побоялся, постыдился: причин может быть много. А давайте разместим такие письмена?

Ну письмена не письмена, а историйка у меня найдется. Жил был питерский союз писателей, он же СП СПб. И вот году в 14-м, если память мне не изменяет, когда автор сих строк был молод и голоден, там предожили грант на написание и публикацию романа. Грант сильно так себе, 60 тыс, хотя по покупательной способности это небось как 200 тыс сейчас. В общем, я быстренько накатала требуемый объем, около 4 алок, относящийся к тому же миру, что и рассказ "Серебряное копыто" (а вот и картинка к нему для привлечения внимания, ну и плюс мне реально нравится эта обложка)

В общем, грант я получила, но от романа меня что-то отвлекло - может, нормальную работу наконец нашла, а не все это ваше сочинительство, или еще что-то. И остался огрызок. Ниже приведу отрывок из первой главы:

Глава 1. Свадьба без жениха

- Для бродячего поэта ты слишком серьезен, - заметил капитан Велес. 

Они с Сихаро стояли на юте «Синей выдры», отхлебывая вино из серебряных кубков и глядя на приближающийся берег. Далеко уходившая в море скалистая коса защищала гавань Теллаирика от осенних штормов. Сейчас над лесом мачт уже выросла портовая стена, а над ней — широкий променад с голыми ветвями фонарных столбов, белые стены и красные черепичные крыши города, уступами поднимавшиеся к дворцу Гильдии. Над портом, над набережной, над городскими улицами и зубчатой стеной дворца развевались флаги. Белый галеон на синем поле — знамя Гильдии. И узкий алый штандарт со вставшим на дыбы леопардом. 

- Он захватил этот город без единого выстрела, - тихо сказал Сихаро. 

Вино не лезло в глотку. Солнечный день казался серым, звучный портовый гомон — приглушенным, как болтовня гостей на поминках. 

Сихаро нравился Теллаирик. Богатый и чванливый, нищий и наглый, в любом  обличье. Нравились его запахи рыбы и специй, моря и жарящихся на мангалах лоточников мидий, нравились его купцы, его воины, его женщины, красивые зрелой материнской красотой, его широкие, серпантином вьющиеся по склону горы улицы, белый камень, брусчатка, чугунное кружево оград, переливчатый свет фонарей на набережной, прогуливающиеся под ручку пары, шумные рынки с горами персиков и аррашийских орехов, с калебасами пальмовой браги и винными бочками, мясом зебры, моржовыми бивнями, оловянной посудой из Иббики, нравились оружейники, матросы, шлюхи, певцы. Даже нобили, потому что никогда не покушались на чужую свободу. 

И вот — это узкое алое знамя с восставшим леопардом. 

- Как и многие другие города, - резонно заметил капитан Велес. 

Старый моряк питал слабость к поэту, но в политику предпочитал не соваться. 

- Ар Севар поступает умно, - продолжил он. - Лучше отдать дочь за полукровку, чем потерять все. А ты бы придержал язык, Ветерок, пока его тебе тут не укоротили. 

- Вот видишь, ты и сам говоришь...

Велес вскинул широкую, поросшую рыжим волосом ладонь. 

- Я говорю, что тебе стоит спеть пару песенок на свадьбе и убираться отсюда подальше. А больше я ничего не говорю — и тебе не советую. 

Сихаро резко отвернулся, чуть не выплеснув из кубка вино. Чайка, зависшая у поручней в надежде на угощение, метнулась прочь с пронзительным криком. К барку «Синяя выдра», ожидавшему на рейде, уже подплывала лодка — лоцман должен был отвести корабль к месту стоянки. Поэт прищурился. Он видел смуглые спины гребцов с ходящими под кожей могучими мышцами, видел седобородого старика-лоцмана, однако в лодке сидели и еще люди. Трое стражников, а с ними человек в сером. Городской корпус юстиции. 

Велес сжал приятеля за локоть, словно хотел толкнуть к лестнице, ведущей на палубу и вниз, в трюм корабля. Но было уже поздно. Их заметили. Юстициарий в сером что-то сказал гребцам, те живей заработали веслами. Лодка стукнулась о борт. 

- Не надо было тебя сюда везти, - в сердцах выдохнул капитан. - Как сердце чуяло. 

- А что они могут мне предъявить? - с деланным равнодушием ответил поэт. 

Сердце все же забилось чаще. Он не был трусом — но и отчаянным храбрецом тоже не был. 

В канцелярию их доставили на самоходном экипаже. Сихаро показалось, что юстициарий — мессир Фосс, как представился человек в сером — распахнул лакированную дверцу не без гордости. Каучуковые шины мягко катились по брусчатке, хотя в салоне немилосердно чадило переработанным топливом. Занавески на окнах были задернуты, и города, во всем его предпраздничном великолепии, Сихаро так и не увидел. 

Канцелярия находилась на одном из нижних уровней дворца. Стражники, в экипаже молчаливо сидевшие по обе стороны от поэта, так же молчаливо распахнули тяжелые, окованные железом ворота. Сихаро провели через внутренний двор, по длинным, выкрашенным желтой краской коридорам и впихнули в одну из неприметных комнаток за неприметной, тоже желтой дверью. 

В комнате стоял стол с креслом и два жестких стула для посетителей... арестованных?

Мессир Фосс уселся в кресло и указал поэту на один из стульев. Сихаро упрямо остался стоять. 

- Садитесь, господин Мирр. 

- Меня зовут не так.

- Вот как?

Открыв одну из лежавших на столе папок, юстициарий сверился с ее содержимым. 

- Господин Валентин Мирр, также именуемый Сихаро. «Ветерок»? Не слишком солидное имя для такого известного стихотворца. Впрочем, дело ваше. Садитесь, господин Сихаро, в ногах правды нет. 

- А в чем есть? - буркнул поэт, и все же уселся. 

Ни к чему дразнить собак. Кстати, ничего уничижительного в такой мысли не было — на гербе канцелярии красовался сторожевой пес. 

Поэт вытянул ноги и уставился на жабо юстициария, довольно нелепое при таком скромном костюме. Это было лучше, чем смотреть в тусклые глаза мессира Фосса. 

Юстициарий положил ладонь на папку, как бы намекая, что вся правда содержится тут, и нигде больше. Вся, вся подноготная Валентина Мирра, также известного как Сихаро. 

- Давайте не будем препираться, - тихо предложил он. 

- Мне считать себя арестованным? Все документы...

- Я знаю, что документы у вас в порядке, виза продлена, разрешение на публичные выступления подписаны советом нобилей. Вас пригласили не для этого. 

«А для чего?» - чуть не брякнул Сихаро, но сдержался. 

С этими людьми следовало играть по другим правилам. Задашь вопрос — покажешь слабость. Пусть говорит сам. 

- Вы знакомы с мессиром Ригеном?

Сихаро не сдержал улыбки. Старый льстец Риген. Старый лис. Придворный певец Альфреда ар Севара. Только такие и удерживались про дворце и вообще при любых дворцах. 

- Он приболел, - без заминки продолжил Фосс. 

Его глаза под высоким лбом с залысинами не мигая смотрели на посетителя... гостя?

- Сочувствую, - буркнул Сихаро. 

- Для поэта вы удивительно немногословны, - улыбнулся юстициарий. - Что ж, перейдем прямо к делу. На свадьбе — вы ведь в курсе, что через два дня состоится свадьба Иллирии ар Севар и господина Ширу? - так вот, на свадьбе он должен был исполнить иттарийский брачный гимн. Иттарийский — довольно сложный язык, не так ли, господин... Сихаро?

- Довольно сложный. 

Фосс снова улыбнулся. Похоже, беседа его изрядно веселила. 

- Все эти аллитерации... дифтонги... как там оно называется. 

Сихаро настороженно молчал. 

- Как бы то ни было, - все более жизнерадостно продолжал юстициарий, - исполнять гимн теперь некому. На свадьбу съехалось множество певцов, но иттарийским никто из них не владеет. Кроме, разумеется, вас. 

Тут он чуть поклонился, воздавая должное языкознатческим талантам гостя. Сихаро неопределенно хмыкнул. Иттарийскому его обучила одна весьма бойкая гетера, и было это давно. Язык считался мертвым, но Полии нравилось во время любовных игр общаться на наречии давно покинутой родины. Потом Сихаро уже и сам заинтересовался. На иттарийском писал Синдар-слепец, легендарный певец старого мира. Переводы его текстов ходили в народе, но поэту захотелось прочесть подлинники. 

- Вам хорошо заплатят, - добавил Фосс. 

При этом юстициарий склонил голову к плечу и смерил Сихаро долгим взглядом, словно прикидывал, сколько стоит этот тощий рифмоплет. Это почему-то поэта развеселило. Потребовать, что ли, мешок серебра с себя весом? Или золотую диадему Маури, богини моря, чтимой на некоторых из Срединных Островов? Говорят, гильдейцы сто лет назад выкупили ее у какого-то дикого племени и хранят в одной из бесчисленных сокровищниц под дворцом. 

- Есть, разумеется, одно условие, - жестко оборвал его мечтания Фосс. 

Ну разумеется. Всегда есть условие. Сихаро ухмыльнулся, и по желтоватому, в тон стенам, лицу юстициария промелькнула недовольная гримаса. 

- Вы должны исполнить гимн с одной маленькой ошибкой. 

Сихаро вежливо улыбнулся, встал, придвинул стул к столу и развернулся к двери. 

- Куда вы? - всполошился чиновник. 

- Всего хорошего и доброго вам дня, мессир Фосс. Матушка всегда говорила мне: «Вали, сынок, прежде, чем совать голову в дупло с медом, убедись, что выкурил оттуда всех ос». А ваши осы слишком крупные для моей головы. И сочувствую мессиру Ар Севару и его дочери...

«Прикуси язык, Ветерок», - ясно прозвучал у него в голове голос капитана Велеса, но поэта уже понесло. 

- Глубоко сочувствую — все-таки неприятно барышне столь древнего и почтенного рода, дочери арк-нобиля Гильдии выходить за полузверя. Но своя шкура дороже. И природа заболевания почтенного мессира Ригена мне теперь совершенно ясна...

- Сядь! - рявкнул Фосс. 

Сихаро невольно вздрогнул. Из неприметного серого человечка в нелепом жабо юстициарий вдруг превратился во что-то совсем другое. В крупного серого пса, или, может, волка? Жабо и залысины остались на месте, но вот взгляд налился тяжестью, а в глубине зрачков вспыхнули свирепые желтые огоньки. Сихаро сам не почувствовал, как плюхнулся на жесткое сиденье. 

- Сиди и слушай, поэтишко недоделаный. Ты споешь гимн. Разумеется, ошибку заметят, и будет скандал. Разумеется, тебя оштрафуют, возможно, даже посадят на недельку-другую. И отпустят. Что взять с босяка, не владеющего иттарийским и думавшего нажиться на свадьбе у благородных? А вот брак будет расстроен. Господину Ширу, прорасти его паленая шерсть внутрь, приспичило, понимаешь ли, все сделать по древнему иттарийскому обычаю...

В глазах пса-волка горели золотые огни, и Сихаро вдруг начал понимать все, чего пес не сказал. Всем — и торгашам из белых кварталов, и бедноте из черных, и капитанам в порту, и земам, гварнам, аррашийцам на дальних островах казалось, что Повязка просто берет за себя богатую невесту. Отхватывает жирный кус, прибирает к рукам власть над самым сильным торговым портом Архипелага, даже над Гильдией. На самом деле все было не так. Древний обычай... ну как же он, дурак, мог забыть, что Иллирия ар Севар — дочь Элии Иттарийской, последней из рода базилевсов, наследницы старой Иттарики? Глава Торговой Гильдии Теллаирика, богатейший человек на островах, взял за себя нищую аристократку, когда скончалась его вторая жена. На меньшее благородная Элия бы не согласилась, даже если бы ей пришлось побираться на улицах Арракеша. 

Значит, Ширу интересовали не деньги, а символ. Тысячу лет назад иттарийские базилевсы владели всем Архипелагом. Храмы их глубинных богов белели на каждом острове и островке, и превыше всех — храм Кейроса-подземного, Властителя Времени, чьи живым воплощением считались правители Иттарики. Так вон куда метил драный леопард... Теллаирика ему было мало. Он точил когти на весь Архипелаг, а, может, покушался и на божественную власть...

А всем, кто мужественно дочитал до конца отрывка, вопрос - интересно ли вам будет, если раз в неделю, допустим в четверг, я буду публиковать блоги с кусками этого романа под витиеватым рабочим названием "Солнце Эйдосов"? Ведь, глядишь, так и снова в работу возьму... ну или нет. В общем, пока не могу сказать определенно, что хочу его дописать, но если заинтересует читателей, почему бы и не да? 

Жду ваших комментариев )