(Не) опубликованное. (Пока:))
Автор: Неда ГиалПрисоединяюсь к флешмобу от Григория Грошева -- флешмоб неопубликованных отрывков. В связи с моей особенностью письма, как у бешенной белки с дефицитом усидчивости, у меня этого добра навалом.) Два длинных отрывка, первое произведение я таки надеюсь когда-нибудь дописать, второе -- пока не знаю. :) И то, и другое сырые тексты, так что там могут быть сокращения в философствованиях, изменения имён, званий, мотиваций, формулировок и т.д, и т.п. :)
1. Фантастика. Сеттинг: существует некий народ, у которого для успешного союза необходима своего рода телепатическая связь. Две ветви этого народа в результате расселились по разным планетам и несколько разошлись в развитии. Сисванги (или сисвеанцы) в силу обстоятельств попали на планету с повышенной радиацией. Связанные с ней проблемы выкашивают в первую очередь женщин. Чтобы окончательно не вымереть, сисванги идут на определённые изменения, чтобы были возможны полиандрические браки и зачатие от двух партнёров. И вообще в целом идут научным путём. Сихтеанцы попадают на благодатную планету и у них обратная ситуация, женщин слишком много. Они эту проблему решают иначе, чем их "братский" народ, да и вообще в целом ударяются в религию. Асенаки -- это женщины с искуственно "отключенным" каналом телепатической связи. Отрывок о начале войны между этими двумя народами. Триггер -- война начинается с бомбёжки больниц и роддомов.
– Привет, Ри! – вдруг весело окликнули её.
Рийу'ли отвлеклась от планшета и удивлённо посмотрела на второго мужа сестры, взбегавшего по лестнице.
– Мван'си? Ты же должен был быть в командировке?
– Должен был! – весело согласился мужчина, – но шеф услышал, что жена рожает и сдвинул сроки – ребёнок важнее! А тебя можно поздравить? Целый военный пилот теперь?
– Можно, – с раздосадованным смешком ответила девушка, – вон, – продолжила она, помахав планшетом, – им разумеется прямо сейчас потребовались дополнительные документы, ни раньше, ни позже!
– Ясно всё с тобой, – Мванси ободряюще похлопал её по плечу. – Все там? – спросил он кивнув в сторону входа в роддом.
– Да, В'рий выгуливает её по внутреннему саду.. Отец тоже с ними.
– Старший или младший?
– Младший, старший на дежурстве.. Мать дом готовит к возвращению с дитём.. Я тоже сейчас подойду, как с этим закончу.. – она снова помахала планшетом.
Мужчина кивнул и легко взбежав по оставшимся ступенькам, исчез в проходе. Рийу'ли с улыбкой проводила его взглядом и вернулась к заполнению документов. Провозившись ещё минут двадцать, она наконец убрала планшет в наплечную сумку и огляделась. День выдался погожий, в солнечных лучах роддом переливался яркими красками, настраивая на праздник: пожалуй, сестра «выбрала» прекрасный день для родов. Впрочем – она слегка усмехнулась, вспомнив с каким сосредоточенным и недовольным видом Раг'хи вышагивала по саду – возможно ещё ложная тревога.
Рийу'ли поднялась ко входу и остановилась, пропуская выходившую сихтеанку. Что-то в ней привлекло внимание девушки и она на мгновение задержалась: женщина смотрела подчёркнуто прямо перед собой и на её губах играла странная ухмылка. Уже переступив порог, Рийу'ли вдруг поняла, что её смутило: сихтеанка была из тех, кого называли отключенными – асенаки – по идее в роддоме ей было делать нечего. У себя на планете асенаки могли вынашивать детей для богатых и влиятельных семей, но не здесь. Разумеется были ещё мазори - те, кому сисванам удалось реактивировать возможность к связи и, соответственно к обычным отношениям, но те сразу же избавлялись от знаков отличия асенаки, как от позорных меток. Рийу'ли замерла и обернулась: женщина шагала уверенно и целенаправленно, своих меток она явно не стеснялась. Та, уже почти достигнув низа лестницы, словно бы что-то почувствовала и обернулась, встретилась с Рийу'ли взглядом и не успела девушка подумать, что где-то её уже видела, как та вдруг широко и зло улыбнулась. Всё это длилось лишь пару секунд и в следующий момент сихтеанка отвернулась и бодро зашагала дальше, но у Рийу'ли от чего-то похолодела кожа и встопорщились стебельки. Она одёрнула себя – мол, да что может быть такого опасного в одной сихтеанке – вступила в вестибюль, прошла пару шагов, увидела во внутреннем дворике больницы сестру с мужьями и отцом, приветственно взмахнула рукой, и... её вынесло обратно на улицу взрывной волной.
Очнулась она достаточно быстро, всё тело ныло, с лица капала кровь и чернила, в ушах стоял мерзкий звон. Рийу'ли осторожно приподнялась – вокруг неё валялись сисвеанцы и обломки здания, кто-то стонал. Сквозь шум в ушах постепенно начал пробиваться вой пожарных сирен, непостижимым образом вплетавшийся в рёв воздушной тревоги, и отдалённое уханье. Рийу'ли подняла взгляд: там, где только что играл красками родильный дом, чернели дыры от взрывов. Очевидно злоумышленники предполагали полностью сложить здание, но оно устояло. Девушка тупо уставилась на остов здания и заторможено моргнула: мозг попросту отказывался осознавать очевидное. Кое-кто уже копошился у входа, заглядывал внутрь, а она смотрела на эту суету, словно не понимая, что происходит. Наконец, когда звон в ушах почти утих, а пожарные сирены зазвучали уже совсем близко, её словно торкнуло внезапным осознанием. Рийу'ли вскочила на ноги, чуть было не упав обратно от резкой боли, и похромала ко входу. Где-то на задворках сознания стучала мысль, что после такого выживших быть не может, но девушка гнала её прочь. Пройдя проём, едва разойдясь с таким же, как она, она на мгновение остановилась – повсюду лежали осколки, обломки, ошмётки... Кровь окрасила пол. Декоративная колонна была словно срезана взрывом и завалилась на бок, непостижимым образом подперев просевший потолок и образовав небольшую арку. Превозмогая боль и накатывающий ужас, Рийу'ли похромала сквозь эту арку дальше, к выходу в сад. Под толстыми подошвами форменных ботинок что-то хрустело и ломалось, в сад пришлось выходить через обезстёкленное окно, потому что раздвижная дверь оплавилась и не открывалась. С замирающим сердцем Рийу'ли огляделась и сразу поняла, что взрывных устройств было несколько: слишком значительные разрушения и замысловатый разлёт осколков, вследствие встречных взрывных волн. Словно оттягивая самое страшное, девушка сначала посмотрела наверх – в нескольких местах внутренние стены обрушились, обнажив внутренности больницы. Кое-где свисали тела, где-то шевелились люди, стоны доносились со всех сторон. Перебарывая вязкий животный ужас, она перевела взгляд прямо перед собой и застыла в оцепенении: прямо на крупном дереве посреди сквера висело нашпигованное осколками тело сестры, с одной её руки свисала мужская рука, судорожно вцепившаяся в неё, без прилагающегося к нему тела, а из развороченного взрывом нутра с кишками вывалилось то, что сегодня должно было родиться. Первый муж, Врий, был буквально нанизан на ветви соседнего деревца, помельче. Несколько долгих мгновений Рийу'ли смотрела на искалеченное тельце так и не родившегося ребёнка, затем заставила себя отвести взгляд. Это было уже не важно, но ей словно хотелось зачем-то убедиться действительно ли это была девочка, как обещали врачи. Дальше по левую сторону от дерева, она заметила груду обломков, из которой с одной стороны торчали знакомые ботинки – это был отец, а с другой – голова и часть груди. Рийу'ли на негнущихся ногах подошла поближе: Мванси был обильно припорошён пылью, грудь вмялась под тяжестью осколков так, что надежд на то, что он был ещё жив, не оставалось. Вдруг в уголке его рта надулся кровавый пузырь и он захрипел. Рийу'ли бросилась к нему и принялась иступлённо стаскивать с него обломки.
– Ри... – тихо позвал он, девушка остановилась и неловко опустилась рядом с ним на колени. Мванси какое-то время тяжёло дышал, с каждым выдохом изо рта вырывались капли крови, и наконец с трудом прошептал: – Раг'хи..?
Рийу'ли отрицательно покачала головой, мужчина болезненно выдохнул и резко, без предупреждения, затих.
– Мванси! – всхлипнула девушка и снова бросилась разбирать камни.
Обломки скользили и обдирали кожу, некоторые и вовсе сплавились в один большой ком и с трудом поддавались. У Рийу'ли темнело в глазах от боли и напряжения, но она не сдавалась: она должны спасти хоть кого-то! Не могут же они все погибнуть... здесь... так... Позади неё в вестибюле загудели голоса спасателей, зазвенели осколки, кто-то вылез через то же окно в сад и окликнул её. Обернуться она не успела. Перед глазами потемнело, Рий'ули машинально прикрыла их и встряхнула головой, а снова открыв, замерла в ступоре: развороченный роддом исчез, она стояла на коленях на чистом полу, характерном для звездолета, после взрывов и воя сирен стояла относительная тишина, прерываемая лишь тихим треньканьем то и дело включавшегося телепорта. Если бы не собственные руки, содранные в кровь при попытке высвободить из-под обломков Мванси, можно было бы подумать, что все произошедшее было лишь кошмарным горячечным бредом.
Девушка медленно поднялась на ноги, озираясь по-прежнему в каком-то отупении, ее мозг словно бы регистрировал окружение на автопилоте, а она смотрела со стороны. Слева вибрировало силовое поле, запирая выход в круглое помещение, колодцем уходящее куда-то вверх. По периметру виднелись такие же арки входов, закрытые силовыми полями, по несколько на этаж. За ними с каждым жужжанием телепорта появлялись столь же оглушённые происходящим сисванки, по несколько в комнате. Рийули заторможено оглянулась: в её.. камере - мозг наконец выдал подходящее слово – кроме неё больше никого не было. Силовое поле внезапно отключилось с сухим щелчком, и Рийули резко повернулась обратно, от неожиданности слегка отшатнувшись. Только теперь она заметила, что посреди круглой комнаты был пульт управления, рядом с которым стоял Ши'Арем и женщина-асенаки. Та. Самая. Асенаки. Мужчина подошёл вплотную.
– Что... что происходит? – еле выдавила из себя Рийули, голос попросту отказывался повиноваться.
– То, что давно было должно произойти.
Девушка оторопело смотрела на него по-прежнему не в силах осознать происходящее: он улыбался, улыбкой уверенного в своей правоте человека.
– Ваша планета слишком долго жила в грехе и нуждается в очищении, – тем временем продолжил Ши'Арем. – а ваши женщины должны быть возвращены в первозданный вид, как было предназначено богами.
– В первозданный вид? – глухо повторила Рий'ули.
Где-то в глубине сознания она и сама понимала, что он имеет в виду, но мозг, до сих ор оглушенный гибелью семьи фактически на её глазах и не желавший принимать реальность происходящего, отчаянно сопротивлялся окончательному осмыслению всего ужаса, как уже произошедшего, так и предстоящего. К тому же, что бы себе ни думал Ши'Арем по поводу «правильной» роли женщины в обществе, он же любил её, он же не мог...
– Вам отключат второй, греховный канал связи,– с готовностью ответил Ши'Арем, – после чего вас приобщат к божественному учению дабы изжить соблазны возвращения на грешный путь и отправят на нашу планету. Всё будет хорошо! – мужчина ободряюще улыбнулся.
Рий'ули оторопело глядела на него, не в силах вымолвить ни слова: Ши'Арем и раньше то и дело заговаривал о своей религии – сихтеанской интерпретации их когда-то общих верований с планеты-родоначальницы, и иногда его заносило, но никогда прежде он при этом не выглядел и не говорил, как откровенный фанатик. Сейчас же его глаза определенно горели инквизиторским огнем, и он произносил дичайшие вещи таким спокойным и благожелательным тоном, словно не понимал всего ужаса, творимого и планируемого его согражданами. Ши'Арем истолковал её молчание по своему, подошёл поближе и нежно прикоснулся к её щеке.
– Не волнуйся, – чуть понизив голос прям-таки проворковал он, – я буду рядом, я помогу тебе выстоять. Мы поженимся, как и планировалось, ты родишь мне сына...
Рийули заворожённо смотрела на него: между любовью в его взгляде и тем что он говорил, что произошло внизу, на Риангси, несколько минут назад, был такой диссонанс, что сознание никак не могло сложить это в единую картину. Ей по-прежнему казалось, что она бредит. Однако слова о сыне вырвали её из ступора.
– Сына?!!..Тебе?!!.. – взвыла она так, что Ши'Арем слегка отшатнулся, а асенаки положила руку на бластер и подошла поближе. - Ты рехнулся? – мужчина ещё чуть отодвинулся и изогнул бровь с немым вопросом и некоторой опаской – Рий'ули и так никогда не отличалась спокойствием нрава, но в таком бешенстве он видел её впервые: стебельки на голове вздыбились, полумесяцы зрачков расширились до полновесных чёрных лун, по щекам пробегали разноцветные всполохи. «Её ещё укрощать и укрощать,» - сокрушённо подумал он, – После операции я уже вообще никому никого не рожу! Связь по обоим каналам – обязательное условие просто для зачатия!
Взгляд Ши'Арема снова потеплел.
– Тогда Там'Кир родит сына для нас, – ласково сказал он, асенаки стоявшая за ним дернулась словно от удара током и скользнула по нему странным взглядом.
– Нас??... – Рий'ули захлебнулась возмущением: мужчина рассуждал так, словно неспособность родить от одного мужа была единственной проблемой в её жизни, а бойня, устроенная сихтеанцами на Риангси, и предстоящая ей по его милости калечащая операция – так, мелочи жизни. – Нет никакого нас! Я тебе никогда на прощу... Я убью себя, прежде чем позволю... – от ярости она прерывалась, не договаривая, – я тебя...
Ши'Арем снова потянулся к ней успокаивающим жестом, но она резко отбила его руку, а затем внезапным выпадом ударила его точно в сплетение нервов на груди, и, пока он хватал ртом воздух, силясь вдохнуть, вцепилась ему в голову, выпустив присоски. Если дернуть на себя, а затем резко вправо и вверх, то шею сихтеанцу может сломать даже... Асенаки выстрелила раньше.
Ши'Арем наконец со всхлипом вдохнул и выпрямился, под гудение силового поля, поспешно включённого Там'Кир. Отёр рукавом кровь с расцарапанного лица, на манжете остались кровь и чернила –Рий'ули умудрилась при рывке разодрать край чернильного отверстия. На мгновение его лицо исказила ярость – ещё ни одна женщина не смела с ним так обращаться! На Беректи даже среди влиятельных семей было немало желающих отдать за него своих дочерей, и уже давно не только благодаря положению его отца! А эта еретичка... Ши'Арем опомнился, почувствовав на себе взгляд Там'Кир, выпрямился, скользнул подчеркнуто равнодушным взглядом по распростёртой на полу камеры Рий'ули и отвернулся.
– Проследи за прибытием остальных сисвеанок, – процедил он, обращаясь к асенаки, –- чтобы больше не было... недоразумений, – поиграв желваками добавил он.
Сихтеанка откозыряла, но вдруг замешкалась, не возвращаясь к пульту управления посреди комнаты.
– Что? – зло выплюнул Ши'Арем, поворачиваясь к ней.
– Мне казалось, что ты обещал мне обратную операцию, – ещё чуть посомневавшись тихо, чтобы больше никто не услышал, произнесла Там'Кир. –- Что мы... – взгляд командира неуловимо изменился и она осеклась.
– Вы забываетесь, лейтенант, – прошипел он. – Будет ли вам проведена операция решать не мне, и все зависит от ваших заслуг. Если, – с нажимом произнес он и продолжил уже без лишних церемоний, – ты продолжишь также хорошо выполнять свой долг, то я так и быть... замолвлю за тебя словечко перед командованием. А будешь наглеть... – он лишь зло усмехнулся, не договорив. – Что касается «нас», – последнее слово он произнес с особым ядом в голосе. – Неужели ты действительно думала, что сихтеанец моего статуса женится на асенаки? – его губы скривились в презрительную усмешку, а в глазах промелькнуло брезгливое выражение.
Там'Кир обескуражено вскинула брови, собираясь было возразить, но Ши'Арем её опередил, наклонившись поближе и уставившись на неё тяжелым холодным взглядом.
– Я надеюсь, я достаточно ясно выразился, лейтенант?
Глаза асенаки на мгновение вспыхнули яростным огнём, но в следующий момент она вытянулась в струнку с совершенно бесстрастным лицом:
– Вполне!
– Вот и отлично, не хотелось бы... – мужчина прервался, оставив ей самой додумывать как именно он может испортить ей жизнь. – Как все прибудут, отчитаешься, – продолжил он уже будничным тоном.
– Так точно, – бодро, как ни в чем ни бывало, отчеканила асенаки.
Ши'Арем выпрямился, словно бы невзначай скользнул взглядом по уходящим вверх аркам входов в камеры, и вышел. Там'Кир проводила его взглядом и скривилась, как только створки двери съехались за его спиной; с ненавистью посмотрела на начинавшую приходить в себя Рий'ули, а затем невидяще уставилась в экран, на котором ежеминутно обновлялась информация о прибывающих сисвеанках. Асенаки, не связанные «защитными» ограничениями на профессию, зачастую достигали неплохих карьерных высот, но к успеху зачастую приходилось пробиваться через немалое сопротивление. Отношение к асенаки было странное, с одной стороны – женщины, традиционно считавшиеся сихтеанцами ниже мужчин, с другой – за счёт отключения выведенная за рамки условностей сихтеанского общества целая армия народа, которую нужно было чем-то занять, с третьей – неспособность к полноценным отношениям и вынашиванию своего ребёнка вызывали снисходительно презрительное отношение. Наиболее головокружительных карьер, как ни странно, асенаки добивались именно в военной сфере. Достичь руководящих должностей по-прежнему было непросто, но стоило их занять, как все возможные недовольства подчинённых, происходившие из первой и последней причин, пресекались на корню жёсткой армейской дисциплиной. Что касается отношений, то асенаки часто становились любовницами или даже конкубинами, последние имели права на наследство и иногда вынашивали детей официальных жён, если требовалось. Впрочем для последнего, как правило, асенаки подбирались специально, чтобы исключить проблемы со здоровьем. Тем из асенаки, что достигали карьерных высот и влияния, иногда удавалось и выйти замуж, причём по мнимому парадоксу за столь же влиятельных мужчин. На деле же – именно богатые и влиятельные могли себе позволить наплевать на общественные устои. В таких случаях для рождения наследника они были вынуждены обращаться к другим асенаки, так как отключенный канал ментальной связи предотвращал возможность вынашивания собственного ребёнка. Но никогда.. никогда! асенаки строившая карьеру, тем более военную, не работала «инкубатором» для кого бы то ни было, даже для кровных родственниц, это было попросту немыслимо! Ши'Арем не просто оттоптался по её чувствам и надеждам на его счёт, он ещё и унизил её, предложив в качестве суррогатной матери для отребья этой... Там'Кир спохватилась, почувствовав как под пальцами проседает сенсорная панель – ещё не хватало, чтобы охранники заметили её настроение и донесли, чтобы выслужиться. Ши'Арем мог действительно испортить ей карьеру, и даже стоить жизни, связей его семьи для этого хватило бы с лихвой. Она зло прищурилась: участие в наземной части операции «Священный Огонь» было добровольным и одним из предложенных за участие вознаграждений было восстановление канала для связи по сисванским технологиям, без потери асенакских привилегий в плане выбора профессии. Она надеялась на то, что общий ребёнок будет у них... её билет во влиятельную семью, дополнительная опора для карьеры. Но ничего... Он ещё пожалеет.
2. Тоже фантастика. Одна планета, два народа со взаимными тёрками. Да, это у меня во всей фантастике. :) Любимый цвет, любимый размер :) ГГ, Ниэлла, предполагается противоречивой личностью.
Тамийер присел перед ней на корточки и вопросительно посмотрел на неё. Ниэлла поправила ему воротничок, смахнула несуществующую пылинку, а затем посмотрела прямо в глаза.
– Я тебя люблю, – тихо сказала она. – И всегда любила... даже когда... – она не договорила.
Тамиер чуть усмехнулся и тыльной стороной руки осторожно провёл по её щеке, жена чуть прижалась к его руке в ответ на ласку. Он скользнул взглядом по её лицу, небольшим шрамам, оставшимся от того памятного дня, глазам, в которых застыло ожидание и... слабая надежда?
– Я знаю, – снисходительно ответил он.
Ниэлла вздрогнула, резко отстранилась, поспешно отвела взгляд и крепко сжала губы. Тамиер успел заметить, как надежда во взгляде сменилась тоской и разочарованием. Он снова чуть усмехнулся, поднялся, поправил манжеты и направился к двери. На в ходе в зал он на мгновение остановился и обернулся, поняв, что жена за ним не последовала. Ниэлла почувствовала его взгляд, подняла глаза, поморщилась, видя, что он выжидающе смотрит на неё, как ни в чём ни бывало вопросительно подняв бровь, а затем резко развернула кресло и направила его прочь. Тамиер досадливо дёрнул уголком рта, провожая её взглядом, и зашёл в зал.
Ниэлла выехала на обзорную платформу и медленно поехала в сторону самой кромки. Платформа была построена в виде моста, будто бы ведущего в никуда, и с неё открывался панорамный вид на весь город. По бокам её обрамляли лишь небольшие бортики, с торца же ограды и вовсе не было, а для предотвращения случайных и намеренных падений над платформой был возведён купол силового поля. Женщина подъехала почти к самой кромке и невидящим взглядом уставилась вдаль, вцепившись в подлокотники и то и дело растягивая губы в странной гримасе. Она не позволит себе разрыдаться из-за него! Ниэлла зло прищурилась – в последнее время, последние несколько месяцев их отношения будто бы стали налаживаться. Тамиер был вежлив, предупредителен и даже заботлив. Она начала оттаивать после того, как он и отец фактически вынудили её на этот брак, и ей начало казаться, что и их былые отношения могут вернуться, что Тамиер пошёл на это не только ради династического карьерного брака, запланированного с незапамятных времён, но и потому, что она ему по-прежнему небезразлична. Дура! Одним незатейливым ответом он указал ей на её место.
«Ты сама в этом виновата и не имеешь права жаловаться.» Это ей говорили и отец и он с тех самых пор, как выяснилась её связь с повстанцами... вернее с тех пор, как она очнулась после того «случайного» срабатывания взрывчатки. И вроде бы они были и правы, но её бесило, что они вели себя так, словно для сделанного ей не было никаких причин и предпосылок. Особенно отец. А ведь она помнила всё. Помнила, как рано ушла мать из-за болезни. Не потому что её нельзя было спасти, а потому что врачи в правительственном, рассчитанном в основе своей на манавати госпитале не знали, как её лечить. Не знали и не считали нужным обратиться к тем, кто знал. Как в школе и позже в институте её, полукровку, с попустительства учителей жестоко травили сверстники, а академические успехи засчитывались только потому, что семья отца была очень влиятельной. И всё равно она была не уверена, был ли договор о её браке заключён с семьей Тамиера исключительно ради умножения влияния или то, что они тоже «испачкали» себя связями с равманами, сыграло не последнюю роль. Как её положение потомка влиятельной семьи, дочери генерала Торхана давало ей почти равные возможности с другими, тогда как для чистокровной манавати это дало бы преимущества, и не малые. И в Тамиера-то она влюбилась не в последнюю очередь потому, что он практические единственный действительно относился к ней, как к равной. С ним она никогда не чувствовала этого подспудного «ты хорошая девушка-специалист-сотрудник, но...». С равманами было не лучше. Если она попадала в чисто равманское окружение, то чувствовала к себе некоторую враждебность. «Предательница расы!» Будто это она выбрала родиться полукровкой. Потому-то она тогда и потянулась к Линтерри, поверила её словам, поверила, что иначе никак. Она действительно хотела изменить этот мир к лучшему, чтобы у обоих народов этой планеты были равные шансы. Кто ж знал, что она была лишь пешкой. Идеалисткой. Полезной идиоткой. Для ВСЕХ них.
Ниэлла спохватилась, что вот-вот отломает подлокотник и разжала руки, заставила себя расслабиться и откинулась на спинку. Мантра про «сама виновата» повторялась настолько часто, что вместо жгучего чувства стыда постепенно стала вызывать лишь злость. Особенно на фоне того, что эти «кристально честные» и пафосно твердящие про верность и долг люди, без особых проблем теперь общались с Линтерри, замаравшей себя кровью как манавати, так и своих сторонников. Всё с тем же пафосным «во имя высших интересов». Во имя высших интересов можно говорить с террористкой и несостоявшейся убийцей своей дочери или жены, а вот прощать эту самую дочь-жену для этого не надо: никакой выгоды. Иногда ей вообще казалось, что отец и муж чуть ли не рады тому, что она пошла на госизмену, потому что теперь с её мнением и желаниями больше не надо считаться. Можно вершить свои важные дела, не заморачиваясь тем, что хочет она. А она... посидит в уголке навроде вазы и хватит с неё. И если вдруг решат, что для скрепления династического брака и идиллической картинки семьи нового проконсула не хватает наследника... То её спрашивать тоже никто не станет. А если её саму так и не «починят», то попросту найдут суррогата. Эта мысль её окончательно доконала. Ниэлла резко вдохнула, словно от боли и посмотрела на город уже другим, осмысленным взглядом. А, собственно, какого чёрта? Отец и Тамиер уже получили, что хотели. Слияние семей и сопутствующее этому слияние влияний. Никто из них в здравом уме не станет отыгрывать всё обратно, если её не станет. А она... а ей зачем такая жизнь? Она даже почитать толком ничего не может... Выход в планетонет был ей закрыт, а дома... как нарочно были оставлены только какие-то второсортные любовные романы, словно бы намёком на потолок, доступный ей теперь. А впрочем, почему как? Ниэлла снова чуть прищурилась, вспомнив, как посетовала как-то на это Тамиеру и он пообещал разобраться и потребовать от персонала исправить ситуацию. После этого в «библиотеке» появился эпос про равмано-манаватские войны, написанный, разумеется, с манаватской точки зрения, и... свод законов... с несколькими особо выделенными разделами. Тогда она списала это на мелкое вредительство кого-то из прислуги и не стала ничего говорить, но теперь... пожалуй, всё он знал. Возможно сам и «исправил» недоразумение таким образом. И вот так прожить всю оставшуюся жизнь? Вегетируя, сидя в уголочке, униженно ожидая милости? Судя по его реакции на её слова – унижений ей заготовлено ещё хоть отбавляй, а милости она не дождётся.
Ниэлла снова прищурилась. Если бы не травмы, то она могла бы сбежать. В военном училище её обучали не только инженерному делу... У неё вполне могло получиться уйти от наружки, покинуть столицу, затеряться... да пусть даже погибнуть при попытке побега! Теперь же... у неё есть только один выход. Молодая женщина мстительно улыбнулась, представив себе недовольство Тамиера тем, что она «омрачила» его инаугурацию. Подъехав ещё ближе к кромке платформы, она ткнула пальцем перед собой – силовой купол отозвался мерцанием. Со злой усмешкой она впечатала правую ладонь в силовой щит, между пальцами заискрились молнии и щит замерцал. Ниэлла упрямо сжала губы и начала увеличивать заряд, пытаясь перегрузить щит. В спине запекло, когда по толком так и не зажившим нервам потекли слишком сильные токи, по вискам заструился холодный пот, кончики пальцев правой руки задымились и с них закапала кровь. Не желая сдаваться она разогнала электрический орган на максимум, силовой щит отчаянно замигал, но тут по нему пробежала вспышка и её отбросило встречным ударом тока.
Она пришла в себя минуты через три, всё тело болело, казалось, что её вновь посекло осколками. Где-то вдалеке выли сирены. Ниэлла несколько раз заторможено моргнула, пытаясь сфокусировать зрение и с трудом подняла голову. Увиденное поразило её – платформа непонятным образом укоротилась и буквально в метре от неё проходил скол. По затуманенному сознанию пронеслась мысль – это шанс! Надо только... надо...
***
– Что произошло? – резко спросил Тамиер, глядя на то, как жену осторожно грузят на медицинские носилки и увозят прочь.
Её нашли без сознания на самом краю обвалившейся платформы, правая рука свисала над бездной... И судя по полосе крови, оставшейся на брусчатке – к краю она ползла вполне целенаправленно. Неужели...?
– Мы пока не знаем, что точно произошло, только что был взрыв, – отрапортовал начбез.
– Почему рядом с ней никого не было? – резко спросил свежеиспечённый проконсул.
– Основные силы были стянуты на обеспечение безопасности при инаугурации, – возразил начбез. – И потом, предполагалось, что ваша жена... тоже будет там.
Тамийер чуть поморщился: предполагалось. Вдруг его пронзила догадка – судя по повреждениям платформы взрыв был над поверхностью, а значит взрывчатка не была встроена в платформу. Тогда куда? В кресло Ниэллы? А значит... Если бы она последовала за ним в зал... то полегло бы немало высокопоставленного народу. Но откуда взрывчатка могла взяться в её кресле? За ней самой был круглосуточный присмотр, так что она сама ничего сделать не могла...
***
Тамийер поблагодарил доктора и вышел на террасу, где медсестра устраивала Ниэллу поудобнее. Снаружи было тепло, на его вкус даже жарковато, но после последней операции жена постоянно мёрзла. Вот и сейчас медсестра укутывала её в плед. Движения у женщины были аккуратные и отточенные, но Ниэлла всё равно то и дело морщилась от боли – попытка перегрузить силовой щит и последующий взрыв не прошли для неё даром, ударив по и так уже изломанному телу.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Тамиер, подойдя поближе и дождавшись, пока медсестра не уйдёт.
– Никак, – отрезала Ниэлла, не глядя на него и компульсивно массируя правую кисть – та постоянно немела.
– Доктор ... сказал, что ты не выполняешь назначения... ты же понимаешь, что....
– Хватит! – нервно перебила его жена и снова поморщилась, когда тело прошило болью. – Здесь все всё знают... про меня. Так что можешь прекратить тратить свое время на социальные игрища, приходя сюда и изображая озабоченного супруга.
– С чего ты взяла, что я изображаю?
Ниэлла лишь на мгновение вскинула на него злой взгляд и покривилась. Он сам прекрасно знал ответ, но почему-то хотел услышать это от неё. Он прекрасно понимал, что она тогда надеялась услышать от него в ответ и, пожалуй, был готов сказать ей эти слова. Лет через десять. Однако ему странным образом хотелось заставить её сказать это вслух. Сказать, что ей больно от того, что он «больше не любит» её. Больно от его холодности. Больно так, как было больно ему от её предательства. От того, что своими действиями она заставила его выбирать между ней и (служебным) долгом. Выбор был очевиден, но от того не менее болезнен. Однако вместо этого она попыталась убить себя, а после полностью замкнулась. Если и смотрела на него, когда он приходил проведать её, то пустым равнодушным взглядом... хотя ещё совсем недавно в её взгляде читалась былая приязнь.
– Ты знаешь почему, – сказал он, так и не дождавшись, что она выскажет эту претензию вслух. – Ты сама...
– Ты сама виновата! Ты не имеешь права жаловаться! – резко перебила его Ниэлла, яростно потирая правое запястье – из-за стресса боль только усиливалась. – Знаю, знаю. Вы мне все уши этим прожужжали. «Ты заслуживаешь наказания!» Вот только, – с ненавистью выплюнула она, обернувшись и посмотрев ему прямо в глаза, – за госизмену полагается смерть, а не пожизненный остракизм и разрушение личности!
Тамийер невольно вздрогнул: после произошедшего тогда, он держал Нийэллу, что называется, на коротком поводке, во избежание, но, возможно, поводок оказался слишком уж коротким.
– Вообще-то нам с твоим отцом приложить немало усилий, чтобы сохранить тебе жизнь. Скажи спасибо, что к тебе проявили милость...
– Милость??! – Ниэлла аж взвилась, не взирая на боль и парализованные ноги. – Милость?!! – она затряслась в злом беззвучном смехе, постепенно сменившимся болезненным тремором. – Странные у тебя понятия о милости! Да лучше бы вы мне дали умереть, или позволили меня убить... Но так же было нельзя, а? – она скривилась в издевательской гримасе, глядя на него. – На трупе ведь не женишься? Вы могли меня остановить или по-тихому убрать сразу, как только ты меня раскусил, так нет же! Позволили всему случиться и потом устроили вот это! – она яростно сорвала с левой руки обручальный браслет и швырнула им в него. – Да вы были попросту заняты спасением себя и своих грандиозных планов, и всё!
– И что?! – Тамиер всё-таки сорвался, впервые за долгое время и впервые перед ней. – Ты хоть представляешь себе КАК ты нас подставила? Твоя измена могла стоить должностей нам обоим! А если бы недругам твоего отца или моей семьи удалось бы всё повернуть так, будто мы замешаны – то и жизней! И ты смеешь винить нас за то, что мы сделали всё возможное, чтобы это не произошло? Чтобы сохранить наработанное годами или даже десятилетиями? Что не дали тебе утянуть нас за собой?
– А никто вас за это и не винит, – ядовито выплюнула Ниэлла. – Только не надо врать, что это было сделано ради меня и называть это «милостью».
С уст Тамиера чуть было не сорвалось что-то уж совсем неприятное, что он до сих пор себе позволял только думать, но тут тремор у Ниэллы усилился, глаза начали закатываться, а датчик на предплечье зашёлся истошным писком. Мужчина едва успел подхватить жену, когда она в конвульсиях начала заваливаться вместе с креслом, а в следующий момент на террасу выбежал доктор ... с инжектором наизготове. После первой инъекции судороги начали утихать, доктор поспешно вставил в инжектор ещё одну ампулу и аккуратно придерживая постепенно приходящую в себя женщину, сделал ещё одну инъекцию. Выбежавший вслед за ним персонал осторожно, но споро, переложил Ниэллу на переносную кушетку и увез её обратно в палату.
После того, как состояние пациентки было стабилизировано, доктор вернулся на террасу к проконсулу. Отчитавшись о состоянии его жены, доктор ещё какое-то время поразмыслил, сомневаясь стоит ли рисковать об этом заговаривать, но потом решился.
– У меня к вам просьба, если вы позволите.
Тамиер скользнул по собеседнику несколько удивлённым взглядом, но кивнул.
– Учитывая все обстоятельства, – протянул доктор, по всей видимости по-прежнему несколько колеблясь. – Возможно вам действительно не стоит пока больше приходить навещать жену. Если вы хотите, чтобы она пошла на поправку, разумеется, – добавил он, и проконсул резко повернулся к нему, вопросительно подняв бровь.
Доктор несколько стушевался под пронзительным взглядом, но упрямо продолжил:
– После ваших визитов она каждый раз нервничает и в результате её состояние ухудшается. Как вы знаете, ей и так осталось не слишком долго... Если вы хотите это время продлить, то возможно...
– Если я перестану приходить, то она решит, что права и мне на неё действительно наплевать, – возразил Тамиер.
Доктор чуть поморщился.
– Боюсь, в данном вопросе ваши действия уже не важны... её уверенность в этом вам не поколебать.
Проконсулу почудилось, что в голосе доктора засквозила некоторая неприязнь.
– Вы тоже считаете, что я слишком жесток с ней? – резко спросил Тамиер.
Собеседник чуть вздрогнул и снова чуть заколебался.
– Я не думаю, что с моей стороны будет уместно судить о том, как вы обращаетесь со своей женой, проконсул, – наконец сказал он.
– И всё же? – настаивал Тамиер.
– Я не знаю, что между вами произошло, – нехотя ответил доктор, – но я знаю, что в плане физических проблем – у неё не было причин пытаться убить себя.
Проконсул смерил доктора пристальным взглядом – на этот раз неприязнь в его голосе была вполне отчётливой. Каких-либо личных чувств к пациентке доктор возможно и не питал, но зато с большим пиететом относился к своему ремеслу. И с его точки зрения – он совершил чудо, сделал всё возможное для Ниэллы, лет через пять, когда всё должно было поджить и устаканиться, возможно даже смог бы поставить её на ноги, но все эти усилия оказались напрасными. А об окончательном выздоровлении жены проконсула речь и вовсе больше не шла.
– Для... равманов, – снова заговорил доктор, медленно, словно взвешивая каждое слово. – Очень важна свобода. Манавати скорее могут отрешаться в неволе, фокусироваться на другом, выжидая удобного момента для побега, например, или и вовсе мириться с новым положением вещей. И мы не столь подвержены чувствам. Если у манавати отнять всё – он замкнётся и перегруппируется. Он не отчается, если его лишить надежды или растоптать его чувства. Это будет лишь частность. Однако для равманов... Общеизвестно, что среди взятых в плен или посаженных в тюрьму – повышенное число самоубийств, они не выносят клеток. А чувства – для них могут быть неисчерпаемым источником сил и выдержки, или же ножом в сердце. Если у равмана отнять всё, не оставить надежды на спасение, растоптать её чувства... – Тамиер скользнул по собеседнику взглядом, отметив, что доктор говорил уже не о «равманах вообще», – то ей становится незачем жить. Вы посадили свою жену в очень... тесную клетку, проконсул, – доктор со значением посмотрел Тамиеру прямо в глаза. – А отняли ли вы у неё всё – это вам лучше знать... Впрочем, – продолжил он после некоторой паузы уже совершенно другим тоном, будто бы спохватившись, – если всё это было так и задумано, то прошу прощения за дерзость! В таком случае, своей цели вы несомненно достигли. Оставшееся ей время будет одним сплошным... уроком.
С этими словами доктор чуть склонил голову и быстрым шагом удалился обратно внутрь. Проконсул проводил его задумчивым взглядом, а потом уставился вдаль, на вечерний город, постепенно зажигающийся огнями. Хотел ли он для Ниэллы именно этого? Пожалуй... нет. Просто не ожидал, что всё может зайти так далеко. Не задумывался об этом, да и некогда было. После той диверсии, первого взрыва, разворотившего ей позвоночник, события развивались стремительно. Им нужно было вычислить повстанческие группировки, нейтрализовать их или склонить к сотрудничеству. Нужно было любой ценой удержать расползание локальных недовольств в полноценную гражданскую войну. Линтерри же явно планировала совершенно другое и попортила им немало крови. В это время ему было попросту не до Ниэллы. В какой-то мере она была права, упрекая в том, что для него и её отца она стала вещью. Когда-то памятной красивой вещью, которую можно пока поставить в уголке, в стороне от происходящего. В конце концов ещё больше она сломаться уже не может... Тамиер чуть нахмурился. Заигрался в равнодушие и действительно привык обращаться с ней, как с хрупкой... фарфоровой куклой. Не более. И вот результат. А вот что ему с этим результатом теперь делать, он решительно не знал.