Первые главы романа «Репортёр с Хитровки»

Настал момент для публикации нового романа. Это первый опыт в жанре «Попаданцы». 

Решил, почему бы и нет: истории Российской империи мне интересна, опыт создания исторических рассказов есть.

Пару лет погружаюсь в период 1890-1910-х годов. Читаю мемуары, книги о людях эпохи, слушаю лекции. Стало интересно поразмышлять в художественной форме, каково было жить в то время.

Вдохновлялся книгами В.А. Гиляровского, которого уважаю как человека и писателя. Наверное, об этом говорит и название книги. Даже не знаю, что больше интересно: «Мои скитания» или «Москва и москвичи».

Также помогла публицистика Л.Н. Толстого. Он в свое время пытался помочь бедноте на Хитровке.

Если книга понравится читателям, в следующих частях обязательно появятся поэты, писатели, художники, композиторы, политические деятели.

Предлагаю небольшой фрагмент романа.

***

Я хотел сделать шаг назад, но уперся в стену. А чего мы деру-то не дадим? Но Лешка не бежал – и я не побегу. Ладно, попробуем уболтать.

– Ты уж, Ваня, прости меня, я дурной такой, задумаюсь иной раз, засмотрюсь, а думаю о своем, – я постарался, чтобы голос звучал спокойно и не вызвал агрессии. Но, наверное, фраза была слишком сложной. Ванька напрягся, не понял и оттого разозлился сильнее.

– Просто стою, – передразнил он мерзко, кривя тонкие губы. – Умный очень. Щас стоишь – а щас лежать будешь. И он заржал над своей шуткой.

Дружки тем временем незаметно встали по бокам, как бы невзначай заблокировав нам путь. Рябой осклабился, показывая черные зубы.

Лешка напрягся. Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Страшно ли мне стало? Еще как. 

– Я спрашиваю в последний раз: на что смотрел? – Ванька приблизился вплотную, вполне определенно сжав кулаки. Сейчас ударит. Я решил, что буду защищаться: и внимательно следил за каждым его движением, не вслушиваясь в слова.

И тут откуда-то со стороны Хитровской площади раздался громовой, басовитый окрик:

– Ванька, отстань от пацанов!

Вот она – немая сцена. Я осторожно отвел взгляд от замершего Ваньки и посмотрел на нашего защитника. Ростом под два метра, в добротном простом сюртуке, сапоги с высокими голенищами. Очень он мне напомнил кого-то. Но из-за нервной ситуации, я не мог вспомнить, кого.

Ванька замер. В его глазах промелькнула быстрая, как вспышка, ярость, тут же погашенная холодным расчетом. 

– Мы просто беседуем, дядя Гиляй.

О, так это же сам Гиляровский! Ну, повезло нам, его здесь уважают. Еще бы, ведь и городовой, и самые отъявленные воры с ним на дружеской ноге.

– Беседуете, значит? Но сдается мне, ваши собеседники торопятся по делам, – и он подмигнул мне. 

– Так я и не держу.

Ванька отступил и его подельники сделали едва заметные шаги, как бы показывая, что дорога свободна.

Мы быстро, стараясь не бежать, покинули опасное место. Шагов через десять я не удержался и оглянулся. Переулок был пуст. Тени удлинились, солнце почти село и все действующие лица этой опасной сцены, растаяли, как мираж. Уж не привиделась ли мне фигура Владимира Алексеевича.