Когда камень помнит больше, чем живые

Друзья, наконец-то делюсь продолжением.

Да, пишу я сейчас медленнее, чем хотелось бы — и на это есть причина. Параллельно я учусь работать в Unity и всё глубже погружаюсь в создание игр. Сейчас, например, осваиваю моделирование городов. И это невероятное чувство — видеть, как из пустоты начинает расти целое пространство. Честно говоря, это чем-то похоже на писательство: сначала идея, потом каркас, потом детали… и вдруг перед тобой уже живой мир.

Но книга не стоит. Я продолжаю писать. Пусть не так быстро, как раньше, но с тем же вниманием и любовью к деталям.

Это продолжение многие ждали — и я знаю, что вы ждёте дальше. Обещаю: впереди будет и развитие, и повороты, и кое-какие сюрпризы.

Спасибо вам за терпение. За то, что читаете. За то, что ждёте.

И пусть у каждого из вас сейчас строится что-то своё — книга, игра, мечта, город или просто спокойная жизнь.

А теперь — отрывок.

Старший щёлкнул когтями, и кобольды замолчали так резко, словно все они превратились в статуи. Затем старший кобольд подошёл к нам поближе. Он стоял так близко ко мне, что я мог различить мелкие трещины в его чешуе.

— Вождь говорить… белое пламя — друг, — произнёс он медленно. — Если друг — идти. Но если обман… - мы помнить.

— Клоппы тоже самое говорили – сказала Октавия – Видимо они одинаково не любят ложь.

— Все разумные существа не любят, когда им врут - ответил я – Так-что я не удивлён, что у обоих одна красная черта на лжи.

Старший кобольд махнул лапой, и кобольды расступились — но не полностью. Двое вышли вперёд, а трое встали за нашими спинами. Остальные остались у моста, но провожали нас настороженными взглядами. Видимо их больше заботило потенциальное нападение клоппов на них со стороны моста.

Ещё раз поклонившись старшему и получив от него ответный поклон, мы двинулись вглубь ярусов, в которых жили кобольды.

Коридор сначала был узким, затем постепенно расширился. В отличие от клоппов, кобольды почти не использовали дерево. Их жилища были выдолблены прямо в камне. Низкие арки, узкие ниши, аккуратно вырезанные в стенах. В углублениях лежали связки костей, каменные миски, глиняные сосуды. На некоторых стенах я заметил грубые, но узнаваемые символы — вытянутые силуэты драконов. Из досок были только бочки, которые они скорее-всего стащили сверху.

Здесь было меньше хаоса. Да и шума практически не было – если вспоминать тоннели клоппов, где постоянно слышались шумные звуки трапезы и громкие крики больших насекомых, здесь мы слышали только приглушенные разговоры. А ещё, пока мы шли, видели, как кобольды спокойно спали, тихо сопя, в своих норах, которые они вырезали в каменных стенах. 

Если тоннели клопов походили на хаотичную лабораторию какого-нибудь безумного алхимика, тоннели кобольдов походили на казармы. Здесь было больше порядка.

Ещё мы видели, как из других ниш выглядывали морды — молодые кобольды, старые, с побелевшей чешуёй, даже несколько детёнышей. Они смотрели на нас не с ненавистью. С настороженным любопытством. Они, в отличии от других, не спали.

— Ну хоть эти не пытаются попасть в нас стрелами, — Регонгар тихо хмыкнул – Знаете, а их морды, пусть и издали, и вправду на драконов походят.

— Ты к такому выводу пришёл, когда барельефы с драконами увидел? – спросил я полуорка.

— Ну да. Слушай, ты у нас голова, почему они драконам поклоняются?

— Кобольды считают, что они потомки великого дракона – ответил Тристиан, поправив капюшон, который постоянно норовил слезть с его головы – Они верят, что в будущем они найдут способ, который позволит им вновь стать великими, а чтобы ускорить нахождения этого способа они часто делают изображения с драконами, и раз в сутки они им молятся, в течении получаса.

— Раз в сутки? — хмыкнул Регонгар. — Полчаса на молитвы. Практично. Не весь день, как у некоторых.

— Вера — не всегда про длительность, — спокойно ответил Тристиан. — Иногда она про упорство.

— А иногда и про страх, — добавила Валери, осматривая выдолбленные ниши. — Они живут под землёй, где ничего полезного нет. Вот им нужен кто-то большой, чтобы чувствовать себя не такими маленькими.

Я провёл пальцами по одному из барельефов. Камень был шершавым, но линии — уверенными. Дракон был вытянут, с расправленными крыльями, пасть раскрыта в немом рыке. Не детская мазня. Кто-то вырезал это с пониманием. Но самое удивительно, что я заметил – дракон был трехголовым. И каждая голова не походила на предыдущую.

Первая голова была вырезана особенно тщательно — настоящая драконья морда. Чёткие клыки, плавная линия челюсти, густая грива, спадающая по шее. В её взгляде читалась не ярость, а древняя, спокойная мудрость.

Вторая выглядела иначе. Клыки стали кривыми и неровными, будто выросли неправильно. Грива осыпалась редкими прядями, а сама морда утратила вытянутость — её словно сдавили с боков грубой рукой. В чертах появилось что-то искажённое, почти болезненное.

Третья вновь возвращала величие. Черты были ещё чище, чем у первой, линии — смелее и увереннее. Пасть раскрыта не в рыке, а в повелительном спокойствии. А над лбом высился венец — резной, сложный, словно корона, достойная не просто дракона, а правителя.

Я задержал руку на камне чуть дольше, чем следовало.

Три головы.

Неужели тот, кто вырезал этот барельеф, рассказывал про великое прошлое народа кобольдов, их нынешнее уродство и будущее величие? Или это просто фантазия резчика, который слишком много думал о драконах и слишком мало — о пропорциях, ибо трехглавых драконов не бывает.

— Интересный у вас взгляд на наследие, — пробормотал я, ещё раз проведя пальцем по телу дракона

Вторая голова не выходила из мыслей. Не просто уродливая — словно величие первой было искривлено и переломано. Словно попытка стать чем-то большим закончилась неудачей. А третья — будто обещание, что когда-нибудь всё будет исправлено.

— Нашёл что-то великое? — тихо спросила Линдзи, заметив, что я задержался.

— Нашёл амбиции, — ответил я. — И они куда больше, чем рост тех, кто здесь живёт. Похоже, они верят, что однажды станут тем, кого вырезают на стенах.

— Ты бы думал осторожнее - хмыкнул Регонгар - А то ещё решат, что ты пророк белого пламени и заставят читать проповеди в честь великого дракона в небесах.

— Только если ты будешь хором подпевать, — усмехнулся я и убрал руку от стены.

Где-то под потолком я услышал звук, похожий на тихий смех. После чего оглянулся на сопровождавших нас кобольдов. Один из них заметил, что я рассматривал барельеф, и приосанился — будто это была его личная работа. В его взгляде мелькнула не настороженность, а гордость. Неужели он ждал моей реакции на вырезанный барельеф?

— Красиво вырезано. - я кивнул ему.

Он замер, потом едва заметно склонил голову — быстро, почти неловко. Второй кобольд довольно хлопнул его по спине, и они продолжили путь вперёд. Мы пошли за ними, и больше в пути не задерживались.