Впечатления №453. Андрей Лазарчук

Российский писатель-фантаст, переводчик, поэт. Один из наиболее заметных авторов «четвёртой волны» русской фантастики. Работает в жанрах эпопеи, антиутопии (цикл «Опоздавшие к лету», 1996, относится к обоим этим жанрам), альтернативной истории («Транквилиум», 1995, «Иное небо», 1993), социально-философского романа («Мост Ватерлоо», 1994). Лазарчука относят к направлению турбореализма, зародившегося в конце 1980-х годов. 

В 1983 году дебютировал как поэт-пародист. С 1989 года — профессиональный писатель. В 1992 году окончил Московский литературный институт. Член Союза российских писателей и Русского ПЕН-клуба. Участник «Малеевских» и «Дубултинских» семинаров.

Перевёл на русский язык романы «Убик» Филипа Дика и «Не убоюсь я зла» Роберта Хайнлайна, Люциуса Шепарда. Лауреат ряда литературных премий.

С 1999 года живёт в Санкт-Петербурге. По утверждению критика Сергея Бережного, сборник «Тепло и свет» и роман «Опоздавшие к лету» представляют собой сильную социально-психологическую прозу, сравнимую по мощи с лучшими произведениями Стругацких, однако при этом гораздо более свободную. В отличие от Стругацких, которые сильнее привязаны к реальности, Лазарчук вполне мог легко и естественно «превратить героя в призрака, лишить его телесности, оставив обнажённую душу». Проза Лазарчука сочетает трезвую философичность поздних Стругацких «с мрачным восторгом Данте, идущего по кругам Ада, и пессимистичными апориями Дика». Как отмечает Сергей Бережной, характеризуя прозу Лазарчука, изданную в 1990-е годы, для Лазарчука стали одинаково тесны условности реализма и традиционной фантастики, он создавал каноны новой литературы, и его произведения оказались уже слишком сложны для традиционной аудитории фантастики, при этом представители «мейнстрима» прозу Лазарчука не замечали. 

В 2007 году Лазарчук высказал в интервью мнение, что победа фантастики над большой литературой уже произошла.

У меня такое личное ощущение, что боллитре осталось года три, ну пять лет от силы протянуть. Потом сдохнет окончательно — и все станет на свои места. Представители боллитры сами залезли в гетто, между собой там решают, кто из них самый великий, издаются за какие-то спонсорские деньги и т. д. Они сами глубоко маргинализировались, и, видимо, это необратимо. Через пять лет мы обнаружим совершенно другую ситуацию: так называемая большая литература не существует или существует только для себя, у неё нет читателей. На самом деле мы реально молча победили. Мы не пыхтели, не старались, просто молча писали, издавались, завоевывали читателя — и победили.

Читал его "Транквилиум", а потом он попался мне в соавторстве с Михаилом Успенским "Гиперборейская чума". Послевкусие довольно положительное, если читатель увлекается параллельными измерениями или иными мирами.   Думаю знакомиться дальше с творчеством этого автора.