Про Торжество Православия
Автор: Axios
Ну, дорогие мои... Торжество Православия. Слышите? В самом названии праздника уже есть какая-то... монументальность, да? Торжество. С большой буквы. И надолго. Потому что НАВСЕГДА - это очень долго.
Просыпаешься ты утром. За окном — по погоде. Может, солнце, может, слякоть, а может, вообще первый день весны как сегодня. Но ты встаешь с ощущением: сегодня — Торжество! Чего? Ну... Православия. А что это такое — с утра не вспомнишь, но чувствуешь — торжество!
Идешь в храм. А там... там уже люди. И знаете, какие лица? Не как в автобусе в час пик. Другие. Задумчивые. Просветленные. Или просто не выспались, а тут еще и Торжество. Стоят, ждут. Чего ждут? Когда начнется Торжество. А оно, главное, уже началось. Внутри должно быть. А у кого-то внутри — сквозняк. Ну, бывает.
Служба идет. Долго. Красиво. Батюшка в красивой одежде, выходит. Говорит про ереси. Про то, как правильно веровать, а как — ни-ни. А все стоят и думают: «Господи, лишь бы правильно, лишь бы не ошибиться!» И хочется спросить у соседа: «Слышь, Вань, а мы в каком веке? Арианство еще не отменили? Отменили? Ну, тогда крестись, Ваня, крестись, на всякий случай».
И главное — анафема. Это же целый отдельный момент, понимаете! Не просто «ты не прав». А торжественно, на весь зал: «Кто не чтит иконы — анафема!» И стоишь такой, думаешь: «Иконы я чту. А вот те иконы, которые в машину продают, на картонке... их тоже чтить? Или как?» Но молчишь. Потому что батюшка строгий. И голос у него, как у диктора Левитана, только про вечное.
Потом — молебен. Торжество уже вовсю идет. Кадилом машут — дым коромыслом! Стоишь в этом дыму, глаза слезятся, но ты же не плачешь, ты умиляешься. Думаешь о высоком. О душе. О бренности бытия. И тут сзади бабушка тебе в спину дышит и шепчет: «Сынок, подвинься, мне тут Царство Небесное не видать, ты загородил!»
И вот тут-то и наступает оно — Торжество Православия. Понимаете? В том, что в этом дыму, в этой толпе, где пахнет ладаном, мокрыми пальто и надеждой, стоишь ты. Со своими ересями в голове, со своими сомнениями, с иконой на картонке в машине, с невыученным «Символом веры»... Стоишь и чувствуешь: а я тут свой.
Я тут дома.
Выходишь на улицу. В лицо — ветер, слякоть, или, наоборот, солнце — неважно. А на душе... ну, понимаете... такое... необъяснимое. Легкое. И хочется жить дальше. Несмотря ни на что. Потому что Торжество-то состоялось. Внутри. Тихонечко так, без фанфар. Православие восторжествовало. В частности, в отдельно взятом тебе. И вон в той бабушке с тележкой. И в Ване, который так и не понял про арианство.
И идешь ты по лужам, и думаешь: «Хорошо-то как, Господи! Спасибо тебе за этот праздник! За то, что есть куда прийти, есть с кем помолчать и есть за что... ну, не анафему, так хоть покушать после службы».
Вот это я понимаю — Торжество! Светлое. Радостное. Наше.
