О вере и любви или ода маленькому кроту

       Главные герои практически всегда привлекают основное внимание читателей. Они меняют сюжет, делятся своими мыслями, эволюционируют по ходу сюжета. И от них же ждут постановки и решения различных философских вопросов.
Есть шансы привлечь интерес читателей и второстепенным персонажам, кратко появляющимся в сюжете, но являющим небывалую силу и природу. Поэтому, например, среди любителей творчества Толкина немало обсуждений по поводу ужасающей и могущественной Унголианты, а также воспоминаний о кратком, но разрушительном полёте величайшего из крылатых драконов Анкалагона Чёрного.
Иногда для сюжета становится важен второстепенный, но стабильно участвующий в действиях персонаж, который показательно раскрывает какой то аспект природы зла или добра (например, Голлум, судьба которого может поднять немало философских вопросов).
Но может ли сказать нам что то важное персонаж, который появляется буквально на одной странице и даже не имеет собственного имени?  Как оказывается, может. Более того, это "важное" может затрагивать фундаментальные принципы понимания праведности и греха.

Чтобы это рассмотреть, перенесёмся в мир Клайва Стейплза Льюиса, а именно в Нарнию во время Последней битвы. Надо сказать, что уже это образует некоторый парадокс, потому что часть людей воспринимают Хроники Нарнии как детское фентези. Но кто сказал, что детские книги не могут поднимать взрослых вопросов?
Напомню контекст - хитрый злодей с помощью осла, наряженного в львиную шкуру, записал себя в пророки Аслана (бога-льва) и от его имени начал творить всякие непотребства, включая убийство дриад, работорговлю и пособничество иностранной интервенции. Нарнийцы по своей наивности (которую мы могли бы ядовито высмеять, если бы сами люди регулярно не доверялись подобным шарлатанам) ему, в целом, верят.
Тем не менее, группа небольших зверьков осмелилась накормить и напоить связанного злодеем нарнийского короля, а далее между ними происходит очень показательный разговор:

 - Вы думаете, это Аслан убивает лесных нимф и продаёт вас в рабство тархистанцам?

-  Это дурно, правда? - спросила вторая мышь. - Лучше б мы умерли раньше, чем всё это началось. Но сомнений нет. Все говорят, что так приказал Аслан. И мы его видели. Мы не думали, что Аслан будет таким. Мы...мы хотели, чтоб он вернулся в Нарнию.

- Похоже, на этот раз он очень сердитый, - сказала первая мышь. - Видимо, мы, сами того не зная, совершили нечто ужасное. Он наказывает нас за что то. Но, мне кажется, он мог бы сказать - за что!

- А вдруг мы и сейчас поступаем неверно? - произнёс кролик.

- Мне всё равно, - сказал крот. - Даже если это неверно, я бы опять поступил так же.

Но остальные зашептали: "Тише", "Осторожно"...

И мы видим здесь уникального персонажа, который готов идти против воли...самого Бога. Но идти не из гордыни и ненависти (как Люцифер, Моргот или Белая колдунья), а наоборот из любви и нравственности.
А далее возникает вопрос, кто он такой.

Отступник и грешник! - провозгласят свирепые фанатики, которые в своё время с возгласами "Так хочет Бог!" устраивали кровавые бойни или сжигали тех, кого назвали ведьмами.
Но какой же он отступник, если он отступил не от Бога, а от фальшивки в львиной шкуре?
А я вот думаю, нет ли в этой готовности идти по совести до конца того, что можно назвать высшей степенью преданности Богу, ведь если Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы (1-е послание Иоанна 1:5 — 1Ин 1:5), то он не может требовать ничего злого.
Маленький и безымянный крот стал уникальным примером того, как надо отвечать на кровожадные призывы различных сектантов и фанатиков, которые порой очень умело толкуют священные писания, но при этом напрочь лишены совести и сострадания. Для самих же фанатиков эта история может служить грозным предупреждением о том, что тот, кто настроен слепо выполнять волю высших сил (без размышления о том, насколько это соответствует добру) в итоге может оказаться слугой отнюдь не Бога, а фальшивки.