Про унаков, летающий то-рыф и бабу с рыжим котом

Все унаки ночью спали. Кто со своей женой, кто с чужой, а кто к медведице в гости ходил, пока медведь горбушу из реки лапой выкидывал.
Потом, раз – и проснулсь все. Шум, грохот!

Думали, что снова горы с океаном воюют, волнами меряются – у кого выше. Из домов вышли, по сторонам смотрят. Нет, это не волна выше гор идет, это в небе что-то летит. Большое, красное, хвост длинный, как у змеи!

Шамана спрашивают: «Это что такое?!»

Шаман рожу кулаком протер, наверх посмотрел, и говорит: «Это пиздец летит. Русские с американцами поругались, вверх-копьями меряются – у кого громче о землю грохнется».

Унаки грустные стали, подумали, что лучше не вверх-копьями меряться, а бырбаанай на стол выкладывать. У кого длиннее, тот и победил.

Тут совсем громко загрохотало, зарычало… Вжжух, и что падало, уже на берегу стоит. Лапы растопырило, в песок уткнуло. На левый бок наклонилось. Большое, черное… На дохлого кашалота похоже. Который все лето пузом вверх плавал, а потом его об утес поколотило. Ну или на то-рыф, который строили, два ведра пучки выпив.

Унаки копья взяли, топоры взяли, пошли к тому, что прилетело. А то мало ли, кто там внутри сидит! Вдруг с когтями, клыками и клювом? Или с щупальцем, как у осьминога, чтобы честному унаку в штаны залезть? Нет, лучше топор сразу взять! И мешок пустой, глядишь, что полезное внутри найдется, в хозяйстве годное.

Тут дверь в летающий то-рыф открылась. Хорошая дверь, большая. Через нее и медведь пройдет, и горный дух! Даже кашалота можно протиснуть, если по краям чуть обрезать.

Унаки оружие покрепче взяли. Ждут, кто выйдет.

Вышли. Зеленые, в серебристых твердых парках, мелкие – унаку по плечо будет.

«Детей первыми выпустили!» поняли унаки. «Детей не жалко, еще вырастут!»

Тут небесные дети унаков увидели. Как начали лучи пускать во все стороны! В сосну попадает – упадет сосна. В камень – испарится камень. А если в унака, то еще хуже. Стоял живой, упал жареный. И лежит, обугленный.

Унаки детей в топоры и копья взяли. Коли в пузо, круши голову! Были и не стало. Не помогли серебристые парки. Взяли их, на берег сволокли. Пусть волны заберут. А в парках крабы пусть живут.

Унаки в дом вошли. Смотрят – ух! Прям как на русской кит-байдаре, только в десять раз сложнее! Все горит, переливается, звенит, на небесном кричит что-то… И взрослых никого. Поняли унаки, что не детей волны в океан уволокли, а взрослых. Плечами пожали – делов-то. И дальше смотреть начали.

Тут шаман поскользнулся, падать начал. Пока падал, за железку какую-то схватился, потянул.

Вжууух…
Смотрят унаки вокруг, а они в небе летят. Черно вокруг, пусто. Только голубой шарик где-то внизу кружится.

Огорчились унаки, дали шаману в бубен. Он бубен от крови вытер, унакам нож показал – чтобы отошли подальше. И говорит им:
- Деды и прадеды унаков в небе жили, по облакам ходили. Чем мы хуже?

Переглянулись унаки. Ничем не хуже. И даже лучше. У прежних небесных унаков копий не было. И топоры были мягкие, голову не расколешь.

Значит, судьба у унаков такая, чтобы на небе жить!

Стали жить. А что еще делать?

Охотники по дому ходят, еду ищут – юколы точно не найти, но вдруг что живое попадется. Шаман за железки дергает – все ту ищет, чтобы назад вернутся. Хорошо в небе, но дома лучше. Дома еда есть. И бабы.

Тут видят унаки, висит в пустоте еще один летающий то-рыф. Маленький. Шаман что-то дернул, что-то нажал.. Раз и два дома рядышком. И дверь открывается.

Унаки снова копья взяли. Вдруг снова «дети» с лучами?..

А на них ящерица кинулась! Огромная, как три унака! На задних лапах бегает, голова как два корыта, из которых медведей кормят! Зубы скалит, лапами машет! Страшная ящерица!

Унаки копья в нее кинули, ножами дорезали. Поругались на ящерицу – умерла, так умерла, зачем кровью ножи съедать?

Тут шаги услышали. Смотрят, баба идет. Растрепанная, волосы во все стороны торчат, как у утки-крохаля. Одной рукой рыжего кота держит, второй – за стену держится. Устала, наверное, котом ящерицу пугать!

Унаков как увидела, удивились сильно. Ругаться громко стала и плакать. Унаки прощения просить начали – прости нас, растрепанная баба, что твою добычу взяли. Хочешь, забирай себе! Мы разве что заднюю лапу съедим, очень кушать хочется.
Тут шаман кричит, что нашел железку, которая назад всех вернет.

Баба опять в слезы.
Унаки ей говорят, давай с нами лети! Чего одной в пустоте болтаться?

Баба с ними назад и полетела. С шаманом жить стала. То-рыф новый построили, назвали «Ностромо». До сих пор на Островах живут.