Acordou, russo?

Глава 11. Треск

Солёные брызги хлестали в лицо Карме. Гул тонущих «Стрижей» сливался в металлический стон. Воздух пропитался гарью, морской сыростью и криками португальской ругани. Над волнами колыхались два купола парашютов.

Воспоминание вспышкой: он только что из пулемёта подстрелил двигатель Махиянова и пикировал за ним, не думая ни о чём, кроме одной цели — догнать.

Махиянов катапультировался первым, его купол резал ветер. Карма следовал за ним в пике.

— Догоню же! — крик потерялся в реве падающих машин.

Внизу, на ржавом сухогрузе «Амазония», поднялась паника. Капитан в грязной тельняшке орал, размахивая руками:

— MERDA! O que diabos é isso? FOGO!

Автоматные очереди свистели в воздухе между парашютистами. Карма и Махиянов одновременно отстегнули ремни. Купола рухнули в воду, как медузы. Глубокий вдох — и нырок в ледяную пучину. Пули оставляли белые дорожки на поверхности, взрезая воду.

---

В душном кабинете МВД Петербурга пахло пылью старых дел, дешёвым кофе и напряжением. На столе лежали фото Кедовского, карта порта, распечатки с флешки «Затмения».

Зайцев ткнул пальцем в фотографию:

— Вот этот чепушила! На «Восходе» его люди охраняли сейф. Фото с «Самураем» — ключ! Его сети раковыми клетками город опутали. Надо выкопать эту мразь!

Морозов, развалившись на стуле, чистил нож, лезвие блестело в тусклом свете:

— Выкопать, а потом закопать. Твои терпилы — не звенья цепи. Они — ржавые гайки. Но… — он щёлкнул по лезвию, — гайки знают, куда болт вкручен. Перетрясём их, раз Быстров обещал зацепку. А если будут ломаться — паяльник в жопу засунем. Пока малая не очнулась и адвокатов не натащила.

Зайцев сжал кулаки:

— Я бы им всем паяльники засунул… Но надо в рамках закона. Крисс бы так хотела.

Морозов усмехнулся, убирая нож:

— Крисс?.. Хмм… Сначала допросим, а там видно будет.

---

В рубке «Тишины» стоял зловещий гул систем. Главный экран напоминал шахматную доску из тревожных значков: Полесск горел оранжевым, Бразилия пульсировала знаком вопроса, Рориксберг потух пепельно-серым.

Зоя замерла у экрана, взгляд впился в координаты Кармы, словно стальные клещи. Пальцы побелели, вцепившись в спинку кресла. Клава грызла губу до крови, шепча:

— Майор… Возвращайтесь скорее…

Михалёв листал камеры «Скорости-1». На мониторе семь статичных силуэтов тонули в телевизионной ряби. В оружейке команды с Рориксберга звенели затворы, слышался приглушённый смех. «Барс» швырнул гранату-болванку:

— За майора!

В лаборатории Ф3 стучал карандашом по столу, глаза прикованы к графику «Инги» — ровная, пугающе стабильная линия.

— Чего-то подозрительно стабильно… — пробормотал он.

---

Белый свет резал глаза Кристине. Она ощущала холод капельницы в вене, запах лекарств и крови заполнял сознание. Горло жгло, словно наждаком.

Едва приоткрыв веки, она увидела мутный, плывущий мир. Хриплый, рвущийся кашель сотряс тело. Шея сжалась огненным кольцом боли. Губы шевельнулись беззвучно:

— Жива?

Она попыталась пошевелить рукой, но тело не слушалось. В памяти всплыло лицо Карма — тот самый красный отблеск в баре, его улыбка, его уход. «Где ты…» — прошептала она, проваливаясь обратно в сон.

---

В трюме сухогруза «Амазония» царил полумрак, прорезаемый лучами аварийных фонарей. Воздух густел от мазута, пороха и страха. Эхо выстрелов било по ушам, как удары молота.

Карма и Махиянов мелькали в перекрестьях фонарей. Пули рикошетили от ржавых труб, высекая искры. Выстрелы были точными, но не смертельными: в руку, в ногу, в отражение. Пираты падали, как подкошенные.

Внезапный взрыв — пуля Кармы разорвала топливную цистерну! Огненный шар начал пожирать трюм. Жар ударил в лицо, дым ел глаза, слепил.

Начался ближний бой.

Пистолеты — два ствола в упор, бешеная перестрелка в дыму. Пули срывали краску с переборок, высекали искры из металла. Магазины опустели одновременно.

Клинки — плавный, почти ленивый взмах катаны Махиянова. Сталь запела в огненном воздухе. Карма парировал двумя кинжалами, короткими, яростными ударами. Лязг металла, искры, хриплое дыхание.

Партер — Махиянов подсечкой сбил Карму с ног. Артур рванул к упавшему пистолету. Карма — к своему. Руки потянулись одновременно.

Карм смотрел в глаза Артуру. В них не было ненависти — только усталость, боль и… вопрос? Махиянов ответил тем же взглядом. Два солдата, оказавшихся по разные стороны, тянутся к последнему патрону.

— Прости, сержант, — выдохнул Махиянов.

— Я майор, — ответил Карм, и пальцы сомкнулись на рукояти.

Выстрелы — два хлопка слились в один!

Пуля Махиянова вошла в чип Кармы. Пуля Кармы проскользнула рядом с глазом, оцарапав висок и задев ухо.

---

В рубке «Тишины» повисла звенящая тишина. Экран связи с Кармой показывал мёртвую черноту. График «Инги» вытянулся в прямую линию. Абсолютный ноль.

Зоя ударила кулаком по консоли:

— ЧЁ ЗА?! МАЙОР!!!

Эхо гулко разнеслось по рубке. Клава закрыла лицо руками. Михалёв в ужасе смотрел на экран «Скорости-1»: семь меток гасли одна за другой.

— Нет сигнала! — выдохнул он.

---

В голове Кармы искрило от чипа. Волна боли ударила, как молния. Мир окрасился в серый, тягучий, как ртуть. Голос прорезал сознание:

— ВРЕМЯ ПРИШЛО!

Карма издал громовой крик. Его ладонь и рука покрылись серым дымом, и со всей яростью он ударил в палубу!

ТРЕСК!

Сталь порвалась, как бумага. Трещины побежали от пальцев по корпусу, разрывая корабль на части. Корабль застонал, разламываясь на пять частей. Огонь, вода, хаос. Рука Кармы безжизненно повисла — сломана.

Карм почувствовал, как палуба уходит из-под ног. Огонь лизал обломки, вода заливала трюм. Он успел увидеть, как тело Махиянова падает в воду, прежде чем сам провалился в ледяную пучину. Рука не слушалась, боль затмевала сознание, но в голове пульсировала одна мысль: «Я сделал это».

В лаборатории Ф3 ПЧМ — гигантский треугольник в кольце — внезапно начал издавать звук, который с каждым мгновением нарастал. Энергия ударила по щитам. Ф3 в панике закричал:

— А ЧЁ ПРОИСХОДИТ-ТО СЕЙЧАС ВООБЩЕ?!

Ф3 отшатнулся от пульта, закрывая лицо руками. Щиты лаборатории мигали красным, системы охлаждения взвыли на пределе. ПЧМ пульсировал в такт сердцебиению.

— Он жив… — прошептал Ф3, глядя на график «Инги», который вдруг снова ожил. — Он жив, черт возьми!

---

В заброшенном цеху в приграничной зоне царили холод и пыль. Тени шевелились на стене, где кто-то давно нарисовал ядерный знак граффити.

Вибрация коммуникатора разрезала тишину. Металлический голос без эмоций произнёс:

— Коготь. Задание: поиск кандидата в С.О.Н. Зона: Атлантика. Приоритет: абсолют.

Мужчина в маске взял коммуникатор, в голосе проскользнула ленивая усмешка:

— У нас уже и кандидаты пропадают, мрр? Пришлите гео.

---

Тёплый влажный ветер покачивал Карму на волнах. Солнце слепило, даже сквозь закрытые веки. В ноздри ударил запах моря, пота и оружия. Рука горела изнутри, словно её наполнили расплавленным свинцом.

Он открыл глаза. Небо было яростно синим, чужим. Рядом с ним, в отключке, лежал Самурай. Над ними склонились лица в камуфляже — женщины. Серьёзные, с автоматами наготове. Одна, с косичками и шрамом через бровь, хмуро смотрела на него.

— Acordou, russo? — и резкий удар прикладом в висок погрузил его во тьму.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

Продолжение следует…

---

Сцена после титров

Флот Макарова шёл по водной глади на стыке территориальных вод России и Швеции. Команда нервничала. Гул, разнёсшийся по всему миру — и за его пределы, — внезапно прекратился.

В коммуникаторе зашипело, и голос, искажённый помехами, произнёс:

— Макаров, слушай меня сюда. Самурай потерян, считай вне игры. Запущен протокол «Стальная месть». Возвращайтесь на остров.

— Вас понял, замкомандира. Конец связи.