Бурная ночь. Последствия (в преддверии 8 марта)

А не так ли выглядит Главный Подарок Женщине?

Они шли к этой ночи годы: мешали люди, обстоятельства, комплексы. Рассказывает Она.

Мне нечего сказать о том, что происходило! Вся ночь слилась в один-единственный, бесконечный миг!

Где я была? Не знаю!

С кем? Тем более!

Возможно, меня душил в объятиях сам первозданный Хаос!

Возможно, я была малюсенькой Вселенной, в которую погружался безбрежный Космос!

А может, я была такой небольшой, лишь до Большого Взрыва?

Во мне рождались, старели и умирали, звезды, туманности и галактики!

Мое тело пронзали потоки бозонов-мезонов и прочих быстрых нейтрино! Оно источало рентген излучение, его раздирали чудовищные гравитационные волны!

Звездная пыль рождала планетные системы!

А неимоверная по размерам Черная Дыра, с гулом-визгом жадно вбирала в себя все, не позволяя обратно вырваться ничему: ни атому, ни молекуле, ни эмоции!

Когда я немного пришла в себя и несмело приоткрыла глаза, первые лучи солнца уже проникали в комнату. Я лежала на спине, сложенная напополам, а пятки мои находились вне поля зрения. Затылок болел, видимо слился за ночь с деревом изголовья, но пошевелиться сил не было, потому что все мышцы молили только об одном – покоя!

Майнхерц нависал надо мной, опираясь на вытянутые руки, да на мой придавленный таз. Не мигая, он смотрел мне прямо в глаза и удивленно покачивал головой, типа: ничего себе оторвались?

Я тоже, не мигая, смотрела на него, сил моргать не было. Это продолжалось пару минут. Наконец, насмотревшись, он перестал удивляться и аккуратненько, словно боялся что повредить по дороге, высвободил себя из меня, а может освободил меня от себя, сейчас уже и не вспомнить. Не говоря ни слова, отправился в душ.

Пока оттуда доносился шум говорливой воды, мне с трудом удалось разогнуть поясницу и устроить ноги в более приличной позиции. Неимоверным усилием разомкнув челюсти, я провела одеревеневшим языком по пересохшим губам и ощутила вкус запекшейся крови. Перевести взгляд на низ живота не решилась – оторвать затылок от изголовья сил не было, а поверхностный осмотр ничего бы не дал. Зато удалось визуализировать груди: они выглядели ничего, но словно обидевшись, посматривали в стороны.

Слегка поразмыслив, я подтянула левую ногу, чуть отвела ее в сторону и уперлась согнутым коленом в мягкую спинку кровати. Догадалась подложить под затылок правую руку.

Поскольку никакого представления о том, что я вытворяла ночью не было, мне хотелось хоть напоследок предстать в наиболее выгодном свете и тем самым, сгладить впечатления от возможных шероховатостей, которые не могли не возникнуть, если вдруг мое поведение оказалось предосудительным. Исключать такой вариант, нельзя было никак. В общем, опыт работы натурщицей у непризнанного гения, пришелся как никогда кстати.

Шум воды стих, хлопнула дверь ванной. Обернутый полотенцем Майнхерц ворвался в комнату и прошествовал к окну, чтобы раздвинуть шторы. Лучи солнца заиграли на моем теле, а он, обернувшись, почему-то замер.

Смотрел он странно, чуть склонив голову набок, и разглядывал меня так, словно видел впервые в жизни. Наконец, в нем проснулся гостеприимный хозяин, и в комнате прозвучало слово:

– Кофе?

Судя по милой невнятности, ночью мы не стали докучать себе разговорами, а судя по нашим распухшим губам, нашли им иное применение, и потому, Майнхерц произнес это слово с некоторым трудом. Я как могла, отрицательно покачала головой. Он снова уставился на меня и буквально пожирал глазами. Намек, что пора бы и честь знать?

Молчание становилось немного тягостным, оно выглядело непривычно, и чтобы немного отвлечься, я осторожненько, словно боясь обронить чего из глубин, вдоль мягкой стеночки, переползла на краешек кровати. Борясь с головокружением, перевела себя сидячее положение. Затем сноровисто, стараясь не потерять сознание, напялила блузку. Попробовала, дрожащими и негнущимися пальцами, застегнуть пуговицы, и пару раз, хоть и сикось-накось, достигла успеха. Сойдет!

Поискала глазами трусики, не нашла – наплевать. С трудом встала – ноги подкашивались. По гулу в голове и по тому как качало, быстро стало понятно, что ни брюки, ни туфли, надеть не получится – босиком выйдет надежнее. Я сгребла их руками и молча, походкой сильно нетрезвой павы, «поплыла» к выходу. Хлопотать с долгими проводами никто не стал…

Всю дорогу, пока я спускалась двумя этажами ниже и брела длиннющими коридорами до Трумпампы, меня не переставали волновать странные вопросы: почему солнце взошло на западе? возможно, сейчас не рассвет, а закат? а возможно, моя Вселенная, заплутав в Космосе, вернулась не туда? и ей предстоит новая жизнь на новом месте?

Когда я ввалилась к подруге, она, вытаращив глаза, всплеснула руками и поинтересовалась:

– Ну и?..

Я хотела сказать, что «это полный песец», но судя по ее удивленно открытому рту, из меня вырвалось более правдивое слово. Она затребовала подробностей, но я только погрозила пальцем – не сегодня – и изнеможенно рухнула в постель. Ей удалось растолкать меня, только на следующий день…

Из романа Attractio (Влечение).