Наследный принц

Товарищи, пишет мне в личку одна девушка (нет, не Анастасия Котельникова, но тоже симпатичная!) и спрашивает: «Петлявин, у тебя ведь ребенок есть. А почему ты про него ничего не рассказываешь? Напиши, интересно же».

Товарищи, ну а что рассказывать? Ребенок как ребенок. Пацан-десятилетка. Учится хорошо, наверное. Ну, по крайней мере, я с ним домашку еще ни разу не делал. Жена говорит, что вроде как отличник. Ну, это понятно: моя же кровь! Хотя недавно подрался в школе... А вот эта агрессия — уже от жены, их порода!

Отношения у нас с ним нормальные. Он знает, кто в семье главный. Если вечером я захожу в зал, где они с моей женой смотрят телевизор, и он лежит головой у нее на коленях, то сразу встает и уходит на кресло. Освобождает мое любимое место. Чувствует, кто в стае главный!

Тут захожу как-то, а он кино про Железного человека смотрит. Я ему говорю:

— А ты знаешь, что Человек-паук спокойно победит твоего Железного человека?

А он мне отвечает:

— Нет, пап. Ты посуди сам.  Человек-паук — это биологический мутант с ограниченным набором инстинктивных реакций. Да, у него есть «паучье чутье» и феноменальная ловкость, но это пассивные навыки. Он реактивен. Он ждет угрозу и реагирует на нее. Железный человек — это квинтэссенция проактивного интеллекта. Тони Старк не ждет проблему, он ее прогнозирует. Пока Питер качается на паутине между кварталами, Тони на орбите калибрует спутниковую сеть, способную вычислить координаты любого противника с точностью до микрона. Это даже не боксерский поединок — это противостояние нейросети и рефлекса.

Я офигел:

— Че-он? Это ты где таких словечек нахватался? Квинтэссенция? Чему вас там в школе учат? Я сказал: Человек паук круче? Значит, так и есть! Костюм Железного человека любой дурак надеть может, а ты попробуй паутиной поплюйся!

Он закатывает глаза и говорит: «Ладно». Но главное , что я победил! А почему? Потому что я взрослый и умнее ребенка. Ему мои железобетонные аргументы никогда не переплюнуть. Вот.

Ну, еще мы играем вместе. Но только не в шахматы — в них он с матерью играет, а я вообще не понимаю эту дурацкую игру. А вот в «Дурака» (в карты, то есть) норм можно порезаться. И, кстати, тоже всегда выигрываю. Даже когда у меня полные руки карт, а у него осталась пара, я, конечно, начинаю нервничать, но ему сразу надоедает, и он сдается. Бросает карты и говорит:

— Пап давай во что-нибудь другое поиграем.

Ну что с него взять? Ребенок, несмышленый еще, мог бы выиграть, но сдался.

А еще мы на лыжах катаемся, а летом на великах. Я его, кстати, тоже всегда обгоняю. Хотя у него на велике на две скорости больше. Он перед самым финишем выдыхается — слабак! И потом, почему-то, вместо того чтобы реветь, что проиграл, — смеется и радуется моей победе вместе со мной. Тоже прыгает и танцует, как я.

Ну вот, в общем-то, если кратко, то рассказал про сына. Вырастет ли он умным, как я, или нет — пока рано судить. В десять лет мозг человека еще не сформирован нормально. И то, что он там в уме миллионные дроби легко вычисляет, — это еще ни о чем не говорит. У меня вон калькулятор на телефоне для этого есть.