Субботний отрывок

В субботнему флэшмобу от Марики Вайд.

По моей традиции, самое свежее из впроцессника.

Уфрин спешил. Будить девушек ему не хотелось, но и оставлять надолго лежащего под арганой храпящего гиганта он тоже не решался. Хорошо, если тот и в самом деле спал, – но ведь этот Ятти, каким бы скудоумным он ни был, мог и не ошибиться! Рассказывали же солдаты, побывавшие в дальних походах, будто бы в полуденных землях, за Великой пустыней, люди иногда заболевают загадочным «сонным» недугом! И не просто заболевают, а еще и умирают. А этот Амекран – кто знает, где он бывал прежде, откуда явился в их богом забытый Ликсус...

Внезапно Уфрин нахмурился. Затем обернулся. Задумчиво посмотрел на уныло плетущегося за ним Ятти. Тот уже успел изрядно отстать, но и не думал прибавлять шаг – словно не сам только что умолял помочь больному. 

Но не неторопливость Ятти занимала сейчас его, а имя, которым тот называл спящего. «Амекран... – мысленно повторил Уфрин. А затем, невольно усмехнувшись, добавил: – Ливатор».

И всё встало на свои места. Элеватор! Вот почему это имя, не самое распространенное среди амазигов, казалось таким знакомым! Перед мысленным взором Уфрина как наяву встала недавняя картина: черные камни мостовой, низенький человечек с задранной головой и торчащей из-под остроконечного капюшона жидкой бородкой – а перед ним высоченный тучный здоровяк, выкрикивающий грязные, богохульные ругательства одно за другим... Именно этот здоровяк – «почтенный Амекран», как именовал его человечек, – и послал Уфрина вместо сарая невесть куда: к недостроенному пустому амбару, возле которого его ждали лишь огромный черный ворон да пара тощих шакалов!

Уфрин резко остановился, обернулся. Плечо тотчас же полыхнуло уже знакомым огнем – словно факел полыхнул внутри.

– Амекран, говоришь? Так это вы напали на девушек?

Дальше он говорить уже не мог: перехватило горло. Не от боли – от догадки. А ведь это именно он, Уфрин, своими расспросами надоумил работяг с элеватора устроить набег на молодых чужестранок!

Ятти вскинул голову, широко осклабился. Мотнул головой.

– Девки – сладкие! – заявил он радостно. – Веселые, ласковые!

«Как же, ласковые... – мелькнуло в голове у Уфрина. – Веселые!..» Как наяву в его воображении представилась нагая Илет, беспомощно бьющаяся в лапищах рычащего от вожделения безумца.

– Ты... – через силу выдохнул он. Договорить не смог: язык по-прежнему ему не повиновался.

Но это и не потребовалось.

Ятти вдруг остановился, радостная ухмылка исчезла с его лица. Рот у него, однако, остался приоткрытым, а широкие кустистые брови приподнялись и сдвинулись к переносице.

– Добрый человек, что ты сердишься? – произнес он жалобно, словно обиженный ребенок.

На мгновение Уфрин опешил. Затем сообразил: да ведь скудоумный Ятти ничего не понимает! А может, даже и верит, что в сарае его в самом деле ждут ласковые и веселые девицы, как в лупанарии.

Вздохнув, он махнул рукой. Подумал раздраженно: «Сейчас опять скалиться будет, дурачина!» И снова промолчал.

Однако ошибся. Хмуриться Ятти перестал, но и не повеселел. Вместо этого он опять уныло заканючил:

– Добрый человек, а добрый человек... Полечи господина Амекрана!

Уфрин снова вздохнул. А затем неуверенно кивнул. Правда, обращаться за помощью к девушкам ему все равно не хотелось. Даже несмотря на то, что среди них точно были студентки-лекарки.

Неохотно Уфрин сделал еще несколько шагов в сторону сарая. «Ладно, – убеждал он себя, плетясь по каменистой, поросшей редкими жесткими прутиками тропинке. – Я-то тут при чем? Скажу девчонкам всё как есть – и пусть сами решают!»

А потом он услышал голоса. Двое – юноша и девушка – негромко переговаривались по-латыни.

Девушки он не узнал. Понял лишь, что это не Илет: уж ее голоса он не перепутал бы ни с чьим! Зато насчет юноши сомнений у него не возникло: Здравко, конечно же! Выходит, не так уж ему и плохо: вон, даже с девушкой любезничает!

И опять Уфрин вздохнул – уже третий раз за короткий промежуток времени. На этот раз – определенно от зависти.

– Эй! – позвал он, невольно ощутив легкое чувство злорадства. – Дело есть! Срочное!

Оба голоса разом смолкли. Затем из-за сарая показалась черноволосая голова Здравко.

– Как там? – деловито спросил Уфрин, кивнув на дверной проем. – Спят еще?

Мгновение Здравко молчал. Потом неуверенно произнес:

– Да, по-моему.

– Там... – Уфрин немного помялся, подбирая нужное слово, – в общем, человек нашелся.

Здравко озадаченно посмотрел на него. Спросил недоуменно:

– В сарае?

– Нет, тут неподалеку, – поспешно пояснил Уфрин. – Лежит в кустах – то ли раненый, то ли больной, то ли спит просто.

– Хм-м... – протянул Здравко.

Больше произнести он ничего не успел. Потому что из-за того же угла сарая вдруг выскочила невысокая щуплая девушка с распущенными волосами цвета беленого льна.

– Вот он точно раненый, – запальчиво заявила она, показав пальцем на Здравко. – Незачем ему в кусты! Пусть сначала отлежи...

Оборвав фразу на полуслове, девушка замерла. Личико ее, еще миг назад румяное от волнения, разом сделалось мертвенно-бледным.

– Ой... – выдохнула она громким шепотом. – Кто это?

– Сейчас разберусь, – тут же откликнулся Здравко. – Не бойся.

С этими словами он двинулся навстречу Уфрину.

А еще через мгновение девушка бросилась за ним следом.

Опешив, Уфрин попятился. И тут же уперся в какое-то препятствие. Непроизвольно он резко обернулся – и увидел прямо перед глазами обросший жесткими спутанными волосами подбородок Ятти. Пахну́ло резким, кислым запахом пота.

На этот раз плечо даже не огнем ожгло. Боль, обрушившаяся на него, была тяжелой, как дубина, и острой, как наконечник копья. Казалось, она надвое разорвала спину, пронзила шею. Уфрин застонал и согнулся, ударившись лбом в косматую, усыпанную сенной трухой грудь великана.

– Добрый человек... – пробормотал тот недоуменно. – Ты что дерешься, добрый человек?

– Да не дерусь я... – прошипел Уфрин сквозь зубы и рухнул на колени. И тотчас же боль окончательно накрыла его, разлившись по всему телу, яркими искорками замельтешив в глазах.

– Здравко!.. – истошно закричала девушка. – Пе́диух а ме́йзио! Биз эн ды хлаз ди!

 

* * *

 

Наверное, Здравко всё-таки ударил бы жуткого великана – явно одного из тех разбойников, что напали прошлой ночью на девушек, – и не остановила бы его ни резкая боль в боку, ни одышка. Но случилось иначе. Громкий, испуганный голос Дэл, выкрикнувшей что-то по-бриттски, отвлек его, заставил остановиться.