Субботний отрывок/Монах и рыцарь

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу поддержать бессрочный субботний флэшмоб отрывком из произведения "В тенях Тамриэля: Гибель красного герцогства", который поведает о диалоге монаха и владетельного рыцаря, а также о путешествии в храме:

Его мысли были развеяны скрипом. Впереди он увидел фигуру всадника, которая очень близко приближалась к аббатству и совсем скоро он мог лицезреть пред собой не просто конника, но воина, облачённого в кольчугу поверх которой красовалось роскошное геральдическое сюрко и меховой плащ. Украшением ткани стал символ Шормхельма двуглавый орёл на чёрном фоне, делящий полотнище с личным гербом воина.

- Лорд, - тихо выговорив, поклонился монах. – Господин, что вы ищете в этом скромном аббатстве?

- Выпрямись, монах, - воитель спешился. – Я пришёл сюда по воззванию вашего аббата. Меня зовут сэр Арториас Готье, я – шевалье Инеевых Холмов.

- Хорошо, я тогда позову брата, чтобы вас проводил, ибо мне необходимо нести дозор и стражу подле сих врат.

В этот миг раздался скрип дверных петель и снега.

- В этом нет нужды, - донёсся до ушей монаха голос собрата, второй служитель Единого. – Я знаю, что тебе уже давным-давно необходимо смениться. Так что ступай, Эмерик, - махнул служитель Единого. – Отведи рыцаря к аббату, а я постою за тебя.

- Хорошо, спасибо, - кивнул Эмерик, обратив лицо к рыцарю, чьё лицо сокрыто за шарфом и меховым капюшоном. 

Монах и рыцарь прошли за врата и оказались внутри, за мощными каменными стенами аббатства, где их справа и слева встретили взгляды служителей Творца, занятые уборкой снега, переносом вещей или иными послушаниями.

- А вы «мирные» парни, - сыронизировал Арториас, указав на самодельные вышки из деревянных брёвен, приставленные к стенам, где разместились монахи с арбалетами и луками. 

Махнув брату, несущим какие-то бумаги, потерев чёрную бородку, Эмерик ответил:

- Тут глушь, много разбойников и культистов. А Аббатство стало сосредоточением множества знаний. Наша библиотека — это сокровищница из знаний: от истории до алхимии, от математики до инженерии.

- Ну да, особенно для разбойников, - усмехнулся шевалье. – То-то им зад нечем подтирать, вот ваши книжки и сойдут.

- Господин, я же говорил, что помимо обычных бандитов, тут есть и даэдропоклонники и антиимперские мятежники. Есть и ковенанты опальных магов и ковены чернокнижников. Любые знания для них как злато для скайримского дракона, в их руках знания станут опасным оружием, - зловеще заключил монах. – Впитав покров древних знаний из монастырских свитков, любой житель Нирна, освоивший тамриэлик, способен сварить сносное зелье или соорудить одно из явлений двемерской инженерии. Господин, вы ведь и ваши собратья по благородному призванию, не хотите же, чтобы ваши поместья штурмовали двемерские баллисты?

- Конечно же нет, монах! – резко и пылко ответил Готье. – Но я рыцарь и не страшусь глубинных причуд, если таковые придут к порогу моего дома.

- А мы, господин, сделаем так, чтобы знания сих мест не угрожали добрым жителям Хай Рока. 

Послушник вдохнул всей грудью воздух, но хвойные ароматы, пожухшей травы и горной прохлады слабо чувствуются, несмотря на то, что монастырь спрятан в еловом лесу. Нос и язык слегка пощипывают ягодно-фруктовые запахи брожения – кто-то забыл закрыть дверь на винокурню или разлил бочку добротного алкоголя. 

- Хороший запах, - потёр нос рыцарь. – Под хорошую выпивку и молитва хорошо идёт. Так сказать – благодать переполняет.

- Вино, брага или сидр идут на оплату труда кузнецов, бронников, которые нам помогают, - Эмерик указал на парочку человек в рясах, несущих ящики со статуэтками, горшками или корзинами. – А ещё мы даём ремесленникам из ближайших селений предметы рукоделия за работу, а иногда и торгуем с местными купцами.

- А руда? Я слышал, тут есть и шахты неподалёку.

- Тоже уходит всё на продажу или обмен. Всё на благо аббатство и церковной братии. Иногда даже приходится привлекать строителей, а вот они берут очень дорого нынче за свои услуги.

- Это верно, - тяжело проговорил Арториас. – В последнее время из-за действий повстанцев и отступников-рыцарей цены на стройматериалы поднялись. Видите ли, власть феодальных владык они презирают. Слышали, монах, как они покушаются на священный феодальный порядок и смеют заявлять о равноправии между сословиями.

- Кстати, господин, а что же империя?

- Осудила эту страшную ересь равноправия! – притопнул воитель, расплескав снег и заляпал послушников. – Славные рыцари бретонские сокрушат отступников. Рано или поздно. Имперский провинциальный губернатор издал эдикт, осуждающий гнусное восстание. Имперские легионы уже направили отделения разведки для поиска мятежников. Дальше я жду воззвания от своего барона, который начнёт созывать феодальное ополчение и войска, чтобы встать под копьё своего графа.

- Барон Игнацио? Не думал, что он так быстро станет бароном. Он довольно молод, мой господин и надеюсь, что Единый дарует ему мудрость.

- Да, он подтвердил оммаж графу, когда месяц тому назад унаследовал владения своего отца. Граф южновестмаркский принял вассальные клятвы, - рыцарь поклонился старому монаху, которого они встретили, подходя к колоссальному собору в центра аббатства. – Кстати, граф Морельер Рейвенвотч южновестмаркский был на приёма своего сюзерена – герцога шормхельмского. Как доносят пересуды и сплетни из замка, монастыри и храмы хотят обязать трудиться во славу графов и герцогов – переписывать книги и свитки, а также делать вино для бретонских монархов.

- Мой господин, думаю, что это всего лишь слухи, - сдержанно говорил Эмерик. – Главным трудом нашим является молитва и служение Единому. Мы не торговая фактория, а аббатство, в котором вся община предаётся молитве и строгости аскетической жизни.

Эмерик слегка улыбнулся от осознания того, что об этом месте мало кто знает и что любые герцогские и королевские прихоти обходят стороной аббатство. Он готов был благодарить Единого и всех Его святых за то, что поблизости нет имперских фортов или крепостей феодальных владык, которые бы терзали монастырь своими законами.

К такому спокойствию без всякого сомнения стремился каждый монастырь или община Тамриэле, не связанные с Культом Девяти или любым иным государственным церковным сообществом. Больше всего во мрак кутаются древние осколки Алессианской Церкви, догматы которой до сих пор будоражат умы и не дают покоя, ибо мало кто готов почитать своих богов, как обычных святых и признать Некого и таинственного Единого Бога. Никто из тех, кто посвящает себя истинному бесстрастному служению одному Творцу со времён падения Алессианской Империи не волнуют мирские проблемы в виде войн, политических интриг и спесивых амбиций. Только стяжение и служение – то ли из страха повторения ошибок прошлого, то ли из-за того, что теперь их жизнь полностью посвящена Единому.

- Посмотрите, - встал у дверей Собора рыцарь, оглянувшись, его взору предстал расчищенный белый двор, справа и слева каменные строения, и нагромождения с надстройками из дерева, подле которых ходили люди, меры и зверорасы в чёрных мантиях поверх которых ложились тёплые плащи. – Вы живёте в относительной глуши. Хорошая благодать, монах, но у такой скрытности имеются и свои минусы. Если на вас совершат налёт чародеи? Орды бандитов и прочих тварей? Что тогда?

Монах осторожно положил ладонь на ручку двери.

- Если к нам пожалует кто-то, то мы их встретим. Наша братия хоть и наставлена прежде всего в молитвах и аскезе, но и постоять за себя мы можем. Не всегда, но можем.

- А расскажи, что случилось такого, что аббат разослал прошения ко всем шевалье, баронам, графам и прошение самому герцогу Шормхельма и королю Нортпоинта? В Гильдию бойцов и Гильдию магов даже было направлено тревожное сообщение.

- Как раз это связано с тем, что у нас мало братьев, способных к магии разрушения или обращению с оружием, - монах толкнул дверь, душу рыцаря вдохновило необычайно красивое убранство, представленное ансамблем и золота, серебра и камня – чудесные и изящные кандила, уставленные свечами в сторону открытого алтаря, а так же роскошные витражи.

- Как же тут красиво, - втянул сладковатый запах ладана рыцарь, его по-нордски голубые глаза с жадностью и восхищением взирали на искусные гобелены, на мягкий ковер, на люстры и иконографические картины на серых стенах… но больше всего привлекала инсталляция над мраморным алтарём – большая и роскошная бронзовая чаша размером с человека и пылающая огнём, чей свет отражается игрой бликов на золотых статуй – два человека в стихарях, а посреди них фигура в тунике и смахивающая на грозную гориллу.

- Это аббатство – наследие великолепия Алессианской церкви, - вдохновлённо и сложив руки в молитвенном жесте, произнёс Эмерик. – Оно построено во времена её максимального могущества, когда миллионы человек возносили руки в молитве к небесам, к одному Творцу.

- Это… это, - пытался собрать мысли в слова Арториас.

- Пророк Марук. Великий пророк нашей Церкви, принёсший волю Единого и давший закон.

- Что ж… теперь я понимаю, зачем вам нужны охранники, - рыцарь с монахом пошли к алтарю, Готье продолжал буквально пожирать окружение.

- Что касается проблемы и почему наш аббат – отец Лорейн столь страстно отнёсся к поиску помощи, - монах тяжело вздохнул. – Пару недель назад группа собирателей ягод покинула аббатство, отправляясь на поиски сладких и целебных даров природы. Через три дня вернулся только один монах, который только всем своим видом наводил ужас на общину, - голос задрожал. – Его одежда была изорвана и превращена в уродливые ошмётки, окровавленные лоскутья на мраморного цвета коже. Его лицо отражало все глубины застывшего ужаса и боли, а в глазах, словно плясали адские огни.

- Ужас, - Готье провёл пальцами по рукояти, остановившись, он задержал взгляд на иконе некого святого в эклектических обносках, находя её в этом роскошном месте странной. – Судя по твоему рассказу они нарвались на вампира.

- Всё верно, - монах слегка подтолкнул рыцаря, призывая его идти. – Вернувшийся поведал, что они нарвались на вампира у старой шахты, которая раньше была главным источником руды и камня. Несмотря на численный перевес, он их всех буквально порвал когтями и зубами. И только чудом ему удалось вырваться и его убить, вогнав серебряный кинжал прямо в гнилое сердце живого мертвеца. Но беда в том, что та шахта, судя по сигилам и отметкам, стала излюбленным логовом для вампиров.

- А что же дальше? – рыцарь задержал взгляд на том, как монах кадит у иконографического изображения святого, облачённого в злато и серебро.

- После рассказа, с наступлением ночи, монах стал дёргаться и кидаться на своих некогда любимых собратьев. Его лицо осунулось, словно сползло как испорченная маска, а изо рта полезли блестящие клыки. «Кровь» «Жажда» – выкрикивал обезумевший при каждом броске на своих друзей прямо в лазарете.

- И что же в итоге?

- Его застрелили из самострела, - горько обозначил мужчина, склонив голову. – Он был моим другом. Это по нему служили упокойную сегодня, ты видел, как кадилом махали. Десять дней прошло, молились святому Дрожжире, катжиту-алессианцу, что возносит молитвы за мертвых.

- Понятно, - на этот раз тяжело вздохнул рыцарь, проникающий в суть проблемы, которая постигла монастырь. – Благо, что ваш аббат понял, что это за болезнь и поэтому отдал единственный приказ, который считал нормальным в этой ситуации. Что ж, пойдём к вашему отцу Лорейну и обсудим всё. Давно я против вампиров не сражался.

Эмерик лишь кивнул и повёл рыцаря Арториаса Готье к лестнице за алтарным пространством, ведущей в келью аббата. Вместе с этим, посматривая на уже привычное убранство величавого Собора, Эмерик вспомнил о ещё одном событии. Совсем недавно тут объявилась одна особа, на которую монахи возложили надежду в избавлении от вампирской угрозы, несмотря на то, что она не выглядела, как суровый воитель или могущественный чародей. Девушка вышла к аббатству густой ночью, как раз в ту стражу, когда на посту стоял Эмерик. Бретонец смог лишь слегка углядеть черты лица девушки, определив, что рождена она была в провинции рыцарской чести и феодального гнёта. Девушка не могла перейти порог мужского монастыря просто так, но её состояние вызывало беспокойство – она еле как держалась на ногах, лицо и руки были в ссадинах и уже не чувствовали холода. К тому же из её лепета удалось разобрать, что она имеет полезную информацию о вампирах, которые устроили логово совсем недалеко от аббатства и устроили целый кровавый культ. Она была готова предложить помощь, как придёт в себя.

«Что ж, Единый, неизвестно какими путями Ты нас ведёшь. Но я истинно верю, что Ты нас выведешь к свету и защитишь свою паству», - помолился Эмерик.