Восьмое марта на Олимпе, или История о том, как Зевс опять надел фартук

Гера красила губы и делала вид, что не замечает, как Зевс пятый раз перекладывает свиток. Свиток был вверх ногами, но за тысячи лет брака и ежегодных предпраздничных сборов Гера привыкла.

— Мы улетаем на Крит, — сказала она. — На три дня. Приводить себя в порядок перед праздником.

— Но вы же только вчера вернулись! — Зевс даже привстал.

— Восьмое марта, Зевс. Через три дня. Ты забыл?

Зевс побледнел. Вспомнил прошлогодний файер-шоу, позапрошлогоднюю статую, в которой Гера застряла, и тот ужасный год с бабочками, которые сожрали ползапаса амброзии.

— Я... помню.

— Вот и славно. — Гера чмокнула его в щеку. — Цветы, ужин, комплименты. Всё как люди делают.

Через полчаса колесница с богинями скрылась.

— Совет! — гаркнул Зевс. — У нас три дня, чтобы они вернулись и... ну, вы поняли.

Все поняли. Арес попытался спрятаться, но его вытащили.

— В прошлом году был файер-шоу, — напомнил Зевс. — Сгорел тронный зал. В позапрошлом — статуя Геры, в которой она застряла. С бабочками вообще молчу. В этот раз — никакой самодеятельности. Всё строго по плану.

— Аполлон — украшения. Без огня.

— А пчелы можно? — оживился Аполлон. — Живой декор. Они в сердечки складываются.

— Пчелы — это не огонь?

— Пчелы — это природа!

— Ладно, пчелы. Но чтоб не кусались.

— Гефест — подарки. Что-то уютное. Без сюрпризов.

— Табуретки? — обрадовался Гефест. — Гера в прошлом году про тумбочки сказала «очень удобно».

— Правда? Делай табуретки.

— Гермес — цветы. К смертным. Тюльпаны, розы. Без самодеятельности. Без полевых букетов.

— Обижаешь, — надулся Гермес. — Один раз одуванчики принес, и всё, теперь вечно вспоминаете.

— Там была крапива, Гермес. Афродита три дня чесалась.

— Крапива для тонуса!

— Гермес. Просто цветы.

— Ладно.

— Арес, — Зевс перевел дыхание, — твоя задача — комплименты. В прошлом году «глаза как у коня» не зашло. Давай что-то более нежное. Про сияние. Про звезды.

— Попробую, — пообещал Арес и ушел тренироваться. Через минуту донеслось: «Гера, ты сияешь как мой меч после полировки!» — и грохот.

Зевс закрыл глаза и пошел на кухню. Там его ждал фартук — старый, с пятнами от прошлых попыток.

— Я бог, — сказал он яйцам. — Я горы сворачивал. Я справлюсь.

Через пять минут желток был на потолке, белок — на фартуке, скорлупа — по всей кухне.

— Нормально. Так и задумано.

***

Аполлон встретился с пчелами. Те согласились, вспомнив судьбу бабочек.

Гефест сделал четыре табуретки — золотые, с подушками, без подвоха.

Гермес купил тюльпаны, потом ромашки, потом васильки, потом клевер, потом одуванчик. Крапива прилипла сама.

Арес тренировался третьи сутки и уже хрипел.

***

Богини вернулись через три дня. Загорелые, отдохнувшие, с выражением «ну, показывайте».

Из тронного зала доносилось жужжание. Тысячи пчел кружили сердечками и надписью «С 8 МАРТА». Правда, из-за ветра получилось «С 8 МАГА», но пчелы старались.

На столе стоял букет из тюльпанов, ромашек, васильков, клевера, одуванчиков и крапивы.

Рядом — четыре золотых табуретки.

Из-за стола вышел Зевс. В фартуке, со сковородой. На сковороде лежало нечто со скорлупой, оливками и виноградом.

— С праздником! Я сам готовил! В этом году без муки!

Арес шагнул вперед:

— Гера, ты сияешь как сто факелов! Но без огня! Просто светишься!

Гера моргнула:

— Спасибо, Арес. Очень ярко.

Арес выдохнул. Кажется, пронесло.

Афродита присела на табуретку. Та выдержала.

— Гефест, ты гений. В прошлом году были тумбочки, в этом — табуретки.

Гефест покраснел.

Гермес протянул Гере букет:

— Тут тюльпаны. И немного ромашек. И васильки. Крапива случайно.

Гера понюхала, чихнула. Пчелы на секунду разлетелись.

— Крапива красивая, — сказала она. — Но в следующий раз отряхивай.

Посмотрела на Зевса:

— Это яичница?

— Да! Сам жарил!

— Там скорлупа.

— Традиция. В прошлом году была мука.

— И оливки с виноградом.

— Эксперимент.

Гера улыбнулась:

— Ты ненормальный.

— Знаю.

— Я тебя люблю.

— Я тоже. С праздником.

---

Вечером они сидели все вместе. Зевс ел яичницу. Гера сидела на табуретке, рядом стоял букет с одуванчиком, на коленях лежала крапива.

— Знаешь, — сказала она, — каждый год одно и то же. Вы суетитесь, паникуете, придумываете ерунду. А мы возвращаемся и делаем вид, что это именно то, о чем мечтали.

— И как тебе?

— Привыкла. Даже нравится. Без вашей дури было бы скучно.

Пчелы устали и просто висели кучкой. Арес наконец подарил Афродите копье. Она отдала его Артемиде. Гефест чинил табуретку, на которую кто-то сел слишком энергично. Гермес доедал оливки.

И было хорошо. Потому что самое лучшее доказательство любви к женщине — это когда каждый год ради неё надевают фартук, жарят яичницу со скорлупой, дарят одуванчики с крапивой и искренне верят, что в этот раз всё получилось идеально.

А она смеется. И не выбрасывает крапиву.

Потому что любит. Даже спустя тысячи лет.

С праздником, девочки!