Храм под пятью лунами
Автор: Oleg Tschikirew
Что вы всё время ноете? Денег в стране полно.
Просто работать надо— сказала известная балерина
и раздвинула ноги.
Мужчины после шестидесяти редко обладают сексуальной привлекательностью, особенно если они толстые, лысые, волосатые и разрезанные пополам. А этот индивид был разрезан не вдоль и не поперёк, а как-то наискосок. Нелепый обрубок того, что недавно было человеческим существом, лежал в луже собственной крови на полу в ярком свете. Обыденная ясность этого зрелища напоминала морг на кафедре судебной медицины. На мёртвом лице застыло брезгливое недоумение — будто он налил себе дорогого коньяка, сделал неторопливый глоток, смакуя букет, а там оказался вульгарный свекольный самогон.
Любая нормальная девушка, увидев, как человека на её глазах режут пополам, либо впадёт в истерику, либо упадёт в обморок. Выбор делает нервная система, не руководствуясь доводами разума. Моя система выбрала первый вариант. Лошадиная доза адреналина подбросила моё тело на высоту, заметно превышающую мой рост. Практически с места я запрыгнула на потолочную балку, добежала по ней до стены, уселась на корточки, укрыла голову руками и завизжала.
А ведь вечер только начинал мне нравиться. И даже вот этот, только что разрезанный клиент, начинал казаться не таким уж противным старым козлом. В каком смысле клиент? Я — эскортница, гетера двадцать первого века, жрица любви… есть много названий моей профессии, но суть, думаю, вы уловили. В наше время независимым студенткам медицинских вузов приходится искать дополнительные источники дохода. Работа на полставки в реанимации позволяет питаться приемлемо примерно три раза в неделю. А сколько сейчас стоит хороший маникюр, парикмахер и косметика? Сколько стоит аренда не совсем убитой «двушки» в подмосковном Дзержинске? Я уже не говорю о возможности прилично одеваться. Как я стала эскортницей? Мне просто повезло. Ой, простите, частичку не пропустила.
Ну, впрочем, я отвлеклась. Так вот: меня, мою лучшую подругу Ирку и ещё двух «коллег» по агентству «Каролина» пригласили украсить своим присутствием званый вечер в частном загородном доме. Это было необычно. Обычно заказывают в гостиницу или сауну. Как позже выяснилось, группа стареющих генералов отмечала очередное звание своего друга, вернувшегося то ли из Сирии, то ли из Ирака, то ли ещё откуда. Один хрен: все страшные, лысые, толстые и воняющие водкой. Вроде и деньги у людей есть, и пожили, и посмотрели на мир, но жрут эту вонючую, жуткую водку как не в себя. Закусок на столе — с гулькин пенис, типа сало с чесноком и бананы, типа для нас, девочек.
Мы сидели в бане, пристроенной к коттеджу, завёрнутые в короткие простыни, выданные нам гостеприимным хозяином-виновником торжества, которого все называли Анатольич. Хозяин дома явно положил глаз на меня и начал окучивать. Он стал делать мне комплименты и рассказывать, какой он герой и как пачками крошил из калаша пиндосов, арабов и евреев. А мне, честно говоря, во- первых, пофиг на его подвиги, а во-вторых, противно с ним — писец просто. Ну, он продолжает передо мной своим хвостом павлиньим трястись, расхваливать себя без удержу. Я улыбаюсь, охаю и ахаю в нужных местах его рассказов, надуваю губки, подымаю бровки, и киваю, киваю, киваю… А сама усиленно пью водку, представляя, что мне придётся сейчас с этим слюнявым старым козлом трахаться.
А он чувствует, что ещё недостаточно меня потряс. Вот и решил зайти с козырей. Берёт литровую бутылку «Абсолюта», приобнимает меня и говорит:
— Оленька, пойдём со мной, покажу тебе кое-что интересное.
Я улыбаюсь, киваю и иду с ним, прихватив свой айфон и пару стаканов с бананом. Вдруг действительно что-нибудь интересное покажет, сделаю селфи и выложу в инсте. Хотя, скорее всего, сейчас придём, и будет своим не мытым писюном хвастаться, не иначе. Надеюсь, что хоть виагру не пил. А то был у Ирки такой случай: клиент выпил виагру, запил водкой, а когда до дела дошло — инфаркт. Мне пришлось по телефону объяснять ей, что делать, чтобы он коньки не отбросил, пока скорая ехала. Помня этот случай, я теперь телефон постоянно с собой таскаю.
Анатольич тем временем заводит меня в комнату в подвале без окон. «Нет, только не БДСМ игры уродские», — подумала я. Знали бы вы сколько кретинов которые насмотревшись порно страдают всякой хернёй! Каких только долбодятлов не встречаешь при моей профессии! Генерал щёлкнул выключателем, и свет озарил большую комнату, и я облегчённо выдохнула. Комната в которой мы оказались очень напоминало то ли музей, то ли библиотеку. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, какие бывают в музеях.
Ну и он тут стал мне показывать разные диковины, которые там у него хранились. Сначала подвёл к стойке, где всякие острые железки типа мечей и ножей были. Под стеклом неприятно поблёскивали сталью самурайские мечи, казачья шашка и другие острые предметы, которые так любят мальчики. На самом деле прикольно даже. Я разлила водку по гранёным стаканам, и когда мы выпили, спросила: не может ли он меня пофотографировать с этими железками.
Анатольич согласился, но только если я сниму простыню. Так как водки было выпито нормально, да и простыню с трусиками всё равно придётся снимать, то я легко дала согласие на эротическую фотосессию. Оставшись в одних кружевных стрингах, минут двадцать позировала с различными железками, а генерал делал снимки на мой айфон, иногда прерываясь, чтобы протереть запотевшие очки и разлить нам в очередной раз водку по стаканам. При этом делал комплименты — мне даже понравилось.
— Ты, рыженькая, прям как змея или пантера: пластичная. Спортом, поди, занималась? Подтянутая вся, вон даже кубики на животе видны. Фигура — сказка. Маленькая, но как автомат Калашникова, всё на месте, и работает безотказно.
Безотказно — это он так пошутил или намекнул? Если про анал, то только за дополнительную плату! Роста во мне и вправду немного, метр с кепкой. И со спортом угадал — мастер международник по спортивной гимнастике, как-никак. А дедок продолжал заливаться:
— Эх, вот такую бы как ты в молодости к нам в училище на танцы… полкурса бы друг другу морды набили. Спина загляденье, выгни немножко, класс! Мышцы есть, а не то, что у современных анорексичек-истеричек.
Я ещё раз разлила водку, мы чокнулись и продолжили фотосессию. А генерал продолжал литься, останавливаясь лишь для того, чтобы протереть свои запотевшие очки с толстыми линзами:
— Не, ну ты, рыжая, просто огонь, как закат над пустыней. Весёлый носик, волосы — огненная медь, глаза — озёра изумрудные. Губы — мечта. Веснушки — как брызги коньяка на груди. Тебя бы нам в гарнизон, жёны бы тебя на следующий же день как ведьму сожгли.
«А дедок-то: ничего так», — подумала я. В молодости, похоже, ещё тот ходок по молодости был. А тот разошёлся не на шутку, мне прям реально приятно стало:
— Встань боком, обопрись на меч. Да задница у тебя — произведение искусства. Круглая, подтянутая, как кокосовый орех. И родинка с клубничкой у копчика, так и хочется укусить.
Не надо меня кусать! И что значит «как кокосовый»? Надеюсь, не в смысле волосатая? Ну а вообще-то, был бы Анатольич лет на двадцать помоложе, минус пузо и лысина — может, я и сама бы к нему под одеяло прыгнула, бесплатно. А барвихинский Дон Жуан тем временем продолжал:
— А сиськи у тебя вообще: оружие массового поражения. Я думал, простыню снимешь, а там эти силиконовые бидоны, а у тебя сразу видно - свои, и соски задорные такие — прапором буду, четвёрочка.
Вообще-то троечка, я просто ростом не вышла, поэтому и смотрятся на размер больше. А соски у меня задорно торчат потому, что прохладно, а не от твоих комплиментов генеральских.
Банан, которым я закусывала водку, был съеден, голова кружилась от выпитого, и Анатольич уже не казался таким уж противным. Судя по всему, дедуля при деньгах и не женат, иначе бы он нас домой не пригласил. Может, из него выйдет хороший папик?
— Слушай, а признайся — ты ведь не натуральная рыжая, красишься?
— С чего вы взяли? Натуральная!
— А докажи!
Я, недолго думая, приспустила трусики, показывая старому ловеласу аккуратно стриженную полоску на лобке.
— Вау!
Старый извращенец щёлкнул айфоном затем ещё раз протёр запотевшие очки. Решив видимо меня покорить окончательно своей эрудицией и интеллектом, стал читать лекцию по острым железкам. Вещал и как профессор какой-нибудь:
— Это боевой нож пиндосского спецназовца, которого я завалил в рукопашной сапёрной лопаткой. Это настоящий мачете из Парагвая. Это казачья шашка, участника Бородинской битвы, а это древние самурайские мечи. Их можно было ковать только по ночам и только в белом. Каждый меч, или как косоглазые их называют, катану, ковали от месяца до года, и всё это время кузнецу нельзя было прикасаться к женщине или спиртному…
Ага, месяц без женщин и бухла — теперь понятно, почему японцы такие извращенцы. Не верите? Посмотрите их порно. Тут, принимая очередную эффектную позу, я картинно взмахнула мечом… И случайно задела подставку, с которой упала изящная статуэтка сантиметров тридцать высотой. Это была стройная женская фигура, вырезанная из чёрного камня. Кошачья голова статуэтки была сделана из зеленоватого металла, вероятно, бронзы. Я подняла её с пола и спросила:
— Извините, пожалуйста, а это что такое? — и указала на статуэтку глазами.
— Давай на «ты», кисуля, — сказал Анатольич, замявшись на миг и морщинистой, потной лапкой в пигментных пятнах страстно сжав мою ягодицу.
— А это: статуэтка богини Баст из Алеппо, город такой в Сирии есть, вернее был, ха-ха. Там музей разбомбили пиндосы вместе с городом, я в развалинах её нашёл и решил сохранить. Отдавал нашим яйцеголовым посмотреть; они говорят, что ей больше трёх тысяч лет, может, даже все четыре. Знаешь, кто такая Баст?
— Нет, не знаю.
И тут Анатольич меня действительно удивил. Оказывается, он знал не только про разные острые железки. Всучив мне в руки статуэтку, он вдохновенно начал:
— Баст — это одна из богинь древнего Египта. Дочь бога солнца Ра и богини неба Исиды. Изображалась обычно женщиной с головой львицы, позже — как женщина с головой кошки, ну чтобы обывателей не пугать. Покровительствовала роженицам и беременным, охраняла дом от болезней. А ещё у неё было второе воплощение — Сехмет. Она насылала болезни и лечила их, покровительствовала врачам. Кроме этого, она научила египтян кровной мести и варить пиво, ткать ткани и защищала женщин, когда они исполняли мелите.
— А что это такое?
— Храмовая проституция.
— Как это?
— Раз в год самые красивые незамужние девушки бросали жребий, кому стать воплощением Баст. Избранная поселялась в храме и каждое утро садилась у его порога. Когда какой-нибудь мужчина бросал ей в подол деньги, она должна была его удовлетворить.
— А сколько денег?
— Неважно, она должна была обслужить любого, даже если он бросит ей самую мелкую монету. Но бросали щедро, потому что это считалось подношением богине. А обидеть богиню чревато последствиями. Через год эти девушки были весьма богатыми и завидными невестами.
— Не может быть, ведь все знали, что они… ну, вы понимаете…
Я замялась. Анатольич усмехнулся и ещё раз протёр запотевшие очки.
— После года служения Баст они были богаты, половину платы оставляли себе. Кроме того, служить богине было честью. Считалось, что они страстные и умелые любовницы, благословлённые богиней. Но я уверен, ты бы легко заткнула их за пояс.
Намёк был понятен. Я вздохнула про себя: хочешь не хочешь, а в мой подол деньги уже брошены, и щедро.
— А сфотографируйте меня напоследок с Баст.
— Нет проблем, рыжуля.
Я подняла статуэтку и взглянула в бронзовые кошачьи глаза. Врач- проститутка, значит: «Привет, коллега». Мне показалось, что статуэтка подмигнула мне золотой и зелёной искрой в глазах.
— Кисуль, вроде озоном запахло, ты не чущщщхррр…
Я посмотрела на генерала. Он стоял с открытым ртом, из которого текла кровавая пена и пузыри… И тут половина его туловища рухнула на пол, в тот же миг комнату осветила яркая вспышка. Сначала я подумала, что это взорвалась вспышка на айфоне. Но тут погас свет, и в наступившей темноте гулко загудело и загрохотало. Вокруг меня забрезжило неопределённо-жёлтое свечение. Свет сгустился и образовал серую сферу вокруг меня. По её поверхности плыли радужные разводы, как на мыльных пузырях. Неожиданно сфера вокруг меня лопнула, и помещение осветил неяркий свет. Передо мной лежала половина разрезанного тела Анатольича, сжимающая в руке мой айфон; одним прыжком я подпрыгнула, уцепилась за край какой-то балки, залезла на неё, добежала до стены села на корточки укрыв голову руками и завизжала…