Лучшее оружие Средневековья: почему щит страшнее копья

И снова всем привет. Недавно в приквеле моего цикла «Родословная Конца» — романе «Позор и превозмогание» — вышла короткая дуэль на турнире, где столкнулись разные виды оружия, меч и копье в частности. Однако там появился и щит, и сейчас я вам хочу рассказать, почему щит — это самое недооцененное оружие Средневековья.

Если говорить начистоту — щит это просто охуенно. В массовой культуре нам упорно показывают, как герои пассивно прячутся за куском дерева, ожидая, пока по нему отстучат клинками. Но в реальности? Что ты сделаешь со штукой, которая несется на тебя на полном ходу? Удар кромкой или плоскостью с разбега легко сбивает с ног закованного латника. А если человек без шлема? Это гарантированное тяжелейшее сотрясение или переломанные лицевые кости. Щит жестко сбивает твое оружие в сторону, ломает баланс и полностью диктует дистанцию. Именно поэтому в бою один на один щиту чаще всего просто нет равных.

Вспомнилась мне тут одна показательная история с соревнований по полноконтактному ИСБ (историческому средневековому бою). Стою я как-то за ограждением, наблюдаю за подготовкой бойцов. Подхожу к товарищу, который как раз собирается выходить на ристалище. Он берет свой увесистый щит, разминается, а я его спрашиваю: «Слушай, а ты в пару к нему что брать будешь — меч или люцернский молот?». Он поворачивается, смотрит на меня тяжелым взглядом и выдает: «Вопрос: а нахрена мне вообще что-то, кроме щита?».

И в этом вся суть. Щит эффективен именно потому, что это агрессивное оружие. Когда ты работаешь им правильно, он намертво закрывает вектор атаки противника и одновременно открывает сектор, который враг физически не может защитить в замкнутом пространстве сверхближней дистанции. В образовавшейся слепой зоне противник становится абсолютно беспомощным.

Вот в отрывке из моего романа как раз можно во всех деталях увидеть, как щит перекрывает чужой выпад и открывает врага для смертельного контрудара. Можете посмотреть сами:

Закованный в сталь копьеносец неспешно, с ленивой уверенностью палача, надвинулся на распластанную жертву, взмывая тяжелое древко для финального, дробящего удара сверху вниз. Тяжелый металл с влажным, чавкающим звуком пропорол лишь грязную лужу, разбрызгивая черную жижу. Оск, выживая на голых, звериных рефлексах, перекатился через левое плечо, уходя с линии смертельного вектора и разрывая дистанцию. Фехтовальщик тяжело вскинул тело на ноги, его вестибулярный аппарат продолжал сходить с ума, но тренированные руки уже безошибочно рванули кожаный ремень, перекидывая круглый деревянный щит со спины на предплечье. Бронированный враг, вырвав оружие из грязи, бросился в стремительную атаку, вкладывая всю массу в прямой таранный укол, граненый наконечник со свистом распорол воздух в жалких миллиметрах от груди пошатнувшегося Оска. Вторая попытка пронзить плоть напоролась на глухой, резонирующий удар — мечник выставил щит под идеальным углом, принимая кинетику выпада на стальную окантовку. Железо с мерзким, искрящим скрежетом проскользило по плоскости, уводя смертоносное жало в пустую сторону. Не теряя доли секунды, Оск взорвался ответным рывком, жестко сбивая чужое древко к чертовой матери и впечатывая окованный край своего щита прямо в забрало противника.

Металлический лязг смешался с хрустом сломанного носа, тяжеловесный боец потерял баланс, выронил копье и грузно рухнул на спину, поднимая фонтан грязной воды. Многотысячная толпа подавилась собственным ревом, погружая арену в мертвую, звенящую тишину, пока Оск вдавливал колено в закованную грудь врага. Его пальцы безошибочно выдернули узкую мизерикордию из-за пояса поверженного, щит с силой вдавил смятый шлем в грязь, фиксируя цель, и тонкое лезвие кинжала с мокрым хрустом пробило узкую смотровую щель. Удар, проворот, еще удар — горячая артериальная кровь фонтаном ударила из пробитой глазницы, заливая пальцы Оска липким, парящим багрецом, тело копьеносца забилось в короткой конвульсии и окончательно обмякло.

В этот же миг подоспевший союзник мертвеца, обезумев от ярости, обрушил свой гигантский двуручник сверху вниз, намереваясь разрубить опустившегося на колени фехтовальщика надвое. Оск просто вскинул щит над головой, совершая самоубийственный, глубокий нырок под самую плоскость падающей стали, он принял чудовищную кинетику удара на сильную часть своего щита, амортизируя вес жестким, пружинящим приседом в сверхближней дистанции. Используя вражеский клинок как опору, фехтовальщик резко выпрямился, вздыбливая застрявший двуручник вверх, а его правая рука с окровавленным кинжалом молниеносно вынырнула из слепой зоны, безжалостно всаживая мизерикордию прямо в раскрытое сочленение доспехов в паху. Раз, второй, третий, пятый — узкое лезвие методично вспарывало плоть, разрубая бедренные артерии и сухожилия, заставляя гиганта исторгнуть влажный, булькающий хрип и тяжелым кулем осесть на залитый кровью песок.

Арена замерла в первобытном, животном ужасе, а Оск тяжело рухнул на колени посреди двух истерзанных трупов, судорожно сжимая виски перепачканными руками и пыпытаясь удержать раскалывающийся череп от невыносимого, пульсирующего звона.

Кому интересно почитать мой роман и посмотреть на бескомпромиссную, реалистичную механику боя — прошу внимания сюда: https://author.today/work/559678