Библиотека капитана, том 1. Ярослав Каринский

Дисклеймер: сия рубрика — это исключительно акт альтруизма и попытка вытащить на свет божий тихих писателей, на взгляд автора, незаслуженно пребывающих в тени. Присутствуют вопросы, ответы, очень много букв и тщательно выверенная доза шизы. Если интересуют конкретные блоки, можно читать только их. Вы предупреждены.

Настырный мартовский ветер колотил борт, пытаясь прорваться в тёплую каюту. "Слишком тёплую, — в который раз отметил про себя гость, поправив плащ и взглянув на стеллажи, лампы и красное кресло, и хозяйку брига, — и в целом... слишком". 

— Снаружи казалось... — начал было гость.

— Что каюта меньше? 

— Не совсем. Думал, что поднимаюсь на борт, а прошёл в библиотеку.

— Бывает. Я вот часто примеряю новую вещь и думаю, что она как раз, а поди ж ты... стоит только купить её и всё, — хозяйка развела руками, — вещичку будто перешили на ребёнка. Но вы же здесь не затем, чтобы послушать трагическую повесть о моих бедах с гардеробом? 

— Если бы я знал, зачем я здесь. Смею напомнить, что вы сами меня пригласили.

— Точно, — она отвела взгляд; красные стёкла в очках вспыхнули, отразив свет лампы. — Плохой, плохой голос в голове. Не напомнил, с чего стоит начать. Прошу простить. Дело, видите ли, в том, что этот бриг бороздит литературные воды. Я коллекционирую хорошие книги... и авторов оных. В некотором роде коллекционирую, конечно. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, а ответами поделиться с миром. Мессир ведь не против? 

"Представляю, что это будут за вопросы, — гость поднял бровь. — У неё что, один глаз больше другого?"

— Не против... Тони, да?

— Точно так, Ярослав. К слову, предлагаю на "ты". Я человек негордый. И приступим.

Для тех, кто не знает: в каюте у нас Ярослав — автор тихий и скромный, но весьма и весьма интересный (после интервью на краткий миг захотелось сжечь свои книги и пойти заняться вышиванием — как будто больше пользы было бы, ей-богу).

Первый блок вопросов для сего автора был о книге. О "Волчьей луне Бракара":

— Изначально она задумывалась как повесть-приквел, а теперь это полновесный роман. В какой момент стало ясно, что "Остапа несёт" и остановиться уже никак? 

— Начнём мы всё же издалека. Идея для романа мне пришла довольно давно, но надо сказать, что первоначально у меня возник не сюжет, и даже не герой, а сам мир, в котором происходит действие книги. Точнее сказать, мир был придуман, когда я даже и не подозревал о том, что там существуют такие персонажи, как Арвинд или Гарт. Действие романа должно было происходить в другой стране и с другими персонажами, но их я пока отложил на будущее. Тот сюжет, над которым я работаю в данный момент, действительно по изначальной задумке должен был стать приквелом к основному. Если говорить ещё точнее, то это были воспоминания главного героя о своем первом "деле". Но когда я начал писать повесть, то уже после первых пары глав я понял, что в формат повести при всем желании не уложусь. Ну чтош, решил я, раз так, то пусть это будет роман. Но, здраво рассудив, что два число такое себе, задумал трилогию и придумал сюжет для второй части, а первоначальный перенёс в последний том. Осталось самое простое — написать вот это всё.

— Вот как. Будем подождать. А часто "уносит творчества бурная река"?

— Да, часто. В январе я хотел написать пару глав романа, а в результате мне пришла в голову мысль развить лор мира, и я написал прям огромный черновик легенды о местном легендарном царе (прототипом был А. Македонский), только пока не решил в каком формате будет итоговая версия.

— мАкеДоНСкиЙ, гоВорИШЬ? А еСТь КаРтиНкА?

— Это что за голос?

— Да так. Не обращай внимания. Давай покажем читателям изображение легендарного царя. Вот:

смотреть тут

— И вот ещё что... позволь пройти по следам актуальной литературной повестки. Если бы книгу запретили — какую причину указали бы в официальном постановлении?

— Некоторые персонажи много пьют. Случись завтра сухой закон — выхвачу запрет.

Второй блок был о реакции читателей на книгу:

— Бывало ли такое, что читатели находили в книге то, что не вкладывалось осознанно, либо же наоборот — проходили мимо огромного баннера «Смотри сюда!»?

— Однажды мне читатель сказал, что один из второстепенных персонажей сильно подозрительный. Я прямо задумался, потому что это был персонаж по сути чисто функциональный. Но перечитав свою писанину я понял, что да, он и правда подозрителен. Тут я решил, что надо дать ему больше "экранного времени". Баннер "Смотри сюда!" читатели замечали, но подозревали, что автор вывесил его с коварными намерениями увести их по ложному следу. Так это или нет, признаваться я, конечно же, не буду. 

— Не надо. Интригу испортим. 

Третий блок был о персонажах:

— Помню, что один из второстепенных персонажей родился из экспериментов с нейросетевыми иллюстрациями. А были ли ещё случаи, когда случайный внешний импульс (картинка, музыка, случайная фраза) менял сюжет или персонажа?

— Скорее, под влиянием внутренних импульсов многие второстепенные персонажи в моих работах невольно обретают собственную жизнь, хотя первоначально они были в роли "подай-принеси". Я начинаю писать про персонажа и вдруг понимаю, что у него была своя жизнь, мотивация, и он начинает оживать и углубляться. Впрочем, я с этим борюсь, потому что иначе утону в тексте. Но да, герои оживают и начинают действовать не плану автора. Я вот раньше посмеивался, когда читал, что, мол, персонажи у авторов сами по себе. А теперь осознал, как это бывает.

— И как? Взрывает мозг?

— Поначалу взрывало, но я привык.

— И что делаешь с такими персонажами? Идёшь туда, куда они зовут?

— Слушаю их, если говорят что-то дельное. А если глупости всякие, то автору приходится их принуждать.

— К слову, задумалась: а если бы главный герой книги вдруг ожил и пришёл к тебе с претензией — в чём бы она заключалась?

— Ха. Он бы спросил: "Автор, мать-перемать, а какого ты не сделал меня неуязвимым Марти Сью, почему я не имба, почему страдаю постоянно и чё это я не нагибатор с офигенным гаремом как у нормальных топ-авторов?"

Четвёртый блок был об авторском мире и подходе к адаптации:

— Знаю, что мир книги — авторский, но зиждется на скелете реальной истории. Каков твой принцип работы с тем, что существует/существовало, с целью переноса оных элементов в авторский мир?

— Мир действительно основан на реальной истории, так как придумать что-то совсем уж оригинальное можно, но сложно. Да и зачем? Читатель может просто не понять. 

— Как подходишь к адаптации/переработке?

— Я ещё до начала работы над романом довольно сильно заморочился. Придумал историю ключевых государств мира, их религии, даже немного побаловался с языками... Наверное, слава Профессора (подразумевается Толкин, ну вдруг кто не в курсе — прим. от Тони) не дает мне спокойно спать.

— Слава Профессора никакому нормальному фэнтезисту не даёт покоя, так я думаю.

— чТо оН ГовОРиТ? Я нЕ сЛЫшУ!

— А это было...

— Ничего. Скажи лучше вот о чём: где проходит грань между адаптацией и "автор перекозлячил реальную историю"?

— Вопрос интересный. Я вот сам, знаешь, не очень люблю альтернативную историю. Автор берет какой-то посыл и на его основании начинает коверкать то, что было в реальности. На самом деле спрогнозировать ход событий по какой-то одной переменной очень и очень сложно. Историческое фэнтези дает побольше свободы, а авторский мир —  свободу максимальную, но я, должно быть, в силу профдеформации стараюсь держать себя в рамках реализма... насколько это слово применимо к фэнтези. То есть материальная сторона должна примерно соответствовать реальному миру в соответствующую эпоху, хотя допущения, конечно, могут быть, потому что вымышленный мир развивался иначе.

— Придумать можно всё что угодно, если оно в целом внутренне непротиворечиво? Хорошо, так и запишем.

Пятый блок (из аж целого одного вопроса) был о профессии:

— Помогает образование историка в построении фэнтези-миров или, наоборот, мешает — хочется чрезмерной исторической достоверности там, где она не нужна?

— Помогает, потому что знание определённых деталей быта людей позволяет сделать мир более реалистичным, достоверным что ли. А вот чисто исторический роман я писать опасаюсь. Хоть я и не "заклёпочник", но мне постоянно кажется, что я что-нибудь упущу или перевру и будет мне очень стыдно. Часто я не могу исторические фильмы нормально смотреть. Всё время чего-то в них выискиваю на предмет исторической лажи. Хотя, если фильм хорош в художественном смысле — могу и простить. Но если фильм сам по себе ужос-ужос, то исторические ляпы прямо бросаются в глаза.

— Разумно. И забавно, что сведущие всегда думают, что знают недостаточно. Кстати, зацени тезис: за "сердце" можно простить "заклёпки". 

Шестой блок был об источниках вдохновения (так уж вышло, что они из мира кинематографа):

— Припоминаю, как ты говорил, что фильмы вдохновляют тебя больше, чем книги. Что именно ты черпаешь из кино: атмосферу, типажи, что-то другое? 

— Для начала скажу, какие фильмы послужили вдохновением для книги: "Братство волка", "Царство небесное", "Время ведьм", "Чёрная смерть". Так вот, они повлияли своей атмосферой, поэтому чтобы визуально представить мою книгу можно на них ориентироваться.

— Значит, из кино приходит атмосфера. А типажи?

— Из "Времени ведьм" персонаж — тот, которого Перлман играет, вдохновил на создание Гарта.

— Ещё вдохновился сценой из фильма "Чёрная смерть".

— Чумное кино.

— Ага, во всех смыслах. 

— Кто понял, тот понял. Однако "чумное кино" ты как-то в диалоге упоминал. А что это за кино такое? 

— Кино, которое срывает башню.

— Примеры в студию.

— Ну, собственно, вот.

— О как. Красивое. Чем потрясла, картина-то?

— Финалом, разумеется. Круто снято. И Олдмен очень здорово злодея сыграл.

— Принято. К слову... доверил бы свою книгу Бессону экранизировать? Мы просто воображаем, мы ни на что не претендуем.

— Нет, лучше уж тогда раннему Ридли Скотту, потому что и "Гладиатор", и "Царство небесное" весьма недурственно сняты, несмотря на исторические ляпы. А ещё Ридли Скотт "Дуэлянтов" снял — довольно давно.

— "гЛАДиАтоР"? ЛЯпы? а МоЖно...

— Нельзя. Продолжай, Ярослав.

— Ага. О чём бишь я... Ну так вот, если выбирать, то раннего Ридли Скотта. Он неплохо умел снимать историческое кино. Думаю, что с фэнтези в средневековом сеттинге он бы справился. Конечно, это не Джексон, но тот больше по эпику, а у меня более камерная история с упором на атмосферность. Кстати, не помню, кто там "Чёрную смерть" снял... вот он бы наверняка подошел.

Седьмой блок (опять из одного вопроса) был о читательском опыте и читательских же предпочтениях:

— Что должен сделать другой автор на первых страницах, чтобы тебе стало понятно: «Эта книга — моя любимка теперь, не отдам»?

— Я обычно понимаю, что книга мне нравится (или нет) где-то после первой главы, а самое начало для меня не так уж важно. Лучшее из прочитанного за последние годы для меня это "Сказания Меекханского пограничья" Р. Вегнера... и я, честно говоря, даже не помню с чего они начинаются, ибо втянулся по мере чтения. Меня могут увлечь персонажи — в первую очередь, увлекает проработанный авторский мир, ну и сюжет — особо когда линии разных персонажей начинают переплетаться воедино.

Восьмой блок был о писательстве и он вышел малость экзистенциальным:

— Скажи-ка, а что в писательстве самое прекрасное?

— Я, конечно, обо всех писателях сказать не могу, но лично для меня самое крутое — это видеть, как разрозненные образы и мысли сплетаются в единую картину сюжета. Как персонажи оживают. Это прямо волшебство какое-то.  

— Так-так, а подробнее про механику чуда? Или пример какой приведи. Очень интересно.

— Ну, знаешь, я первоначально вижу разрозненные эпизоды, вроде нарезки из фильма. Но для меня всегда было проблемой объединить их в логичный связный сюжет. Потом научился, хотя, вернее сказать, ещё учусь. Отдельные образы иногда даже во сне появлялись. Так, финал трилогии про Арвинда я увидел во сне; собственно с этого случая и началась работа над сюжетом.

— Во сне? 

— Да.

— Ох, нифига себе. Послушай, а как ты учишься сюжетопостроению? Как связываешь разрозненное?

— Думаю над логикой сюжета, особенно над первой частью, потому что это детектив и там надо всё очень чётко увязать друг с другом, все зацепки (истинные и ложные), чтобы не возникло нестыковок. Вообще, перед началом работы над романом я знал завязку и финал, а вот всё, что между ними, придумывал на ходу. Так что получается, я гибрид архитектора и садовника.

— хА. СмЕшНО.

— Обхохочешься. Но отличная техника, кстати, с началом и концовкой. 

— Я не помню, где прочёл умную мысль: "Финал — это маяк, на свет которого автор должен идти, а вот путь автор выбирает сам".

— Вдохновляющая мысль. Скажи, что даёт тебе писательство? 

— КроМЕ НевРОЗа.

— Хм. Невроз пока ещё не заработал. Наверное, это потому, что я начинающий писатель и все ещё впереди. Поскольку писательство для меня это хобби, а не работа, то я, пожалуй, получаю моральное удовлетворение, например, когда успешно завершил очередную главу.

— Вопрос в сторону, а как ты обзавёлся этим хобби? Офф-топик: мы тут шутили с товарищами, что оно получается самым дешёвым.  

— Я ещё в детстве сочинял разные истории; потом стал их записывать. Недавно обнаружил свои юношеские черновики, перечитал их и подумал: "Как же хорошо, что их никто, кроме меня не читал!"

— Есть желание вдохнуть новую жизнь в старый текст или "не видел много лет и ещё столько же бы не видеть"?

— Есть. Например, планирую после окончания работы над первой книгой взяться за старую идею. Хочу написать повесть в жанре исторического фэнтези. Действие будет происходит в древней Руси. 

— Века примерно...

— 11-го. 

— Круто. Отличный период, незаезженный.

— И заметь... без попаданцев.

— а ХороШИй ПиСАтЕЛь. НаДО БрАТЬ.

— Слушай, а что это всё же за...?

— Неважно. Давай-ка расскажи, где лучше всего пишется и в какое время?

— Лучшее место — за ноутбуком, а лучшее время — примерно с 21:00 до 00:00 часов, когда никто не отвлекает. Можно ещё музычку в наушниках слушать, вот тогда могу довольно быстро главу написать. Ну и есть у меня такая особенность: я пишу по ночам, а редактирую всегда днём.

— Пиши пьяным, редактируй трезвым — ну или как-то так. Что же, автор — сова, редактор — жаворонок, записываем. Музыка фоном — тоже зафиксируем. Сейчас давай свернём в экзистенциальную сторону. О чём тебе хотелось бы написать, если бы было известно на 100%, что эти строки никто никогда не прочитает?

— Я уже написал то, что никто не прочитает, но это не художественный текст, а личные размышления о ходе истории. Мне часто приходят в голову разные мысли, которые я забываю потом и сформулировать уже не могу. Поэтому стал эти мысли записывать. В итоге их много набралось. Но публиковать их никогда не планировал. Может, потомки почитают когда-нибудь.

— Теперькам читать нельзя, поняла. Вообще дело-то хорошее. Рефлексия. Ну и точить перо тоже полезно. Вот о чём подумала... Если писать книги было бы нельзя, вообще невозможно, ну вот прям совсем, то чем бы тебе хотелось заниматься вместо писательства ? 

— Рисовать карты миров. С детства пошло: любил карты рассматривать, потом стал рисовать — сначала от руки, затем в электронном виде. Очень полезная штука для фэнтези, чтобы легче было ориентироваться в вымышленном мире.

— Мы запомним, что мессир у нас картограф. Точно говорю, запомним.

Девятый блок был о том, что все "обожают". О критике:

— Что полезнее: а) похвала, б) когда молча подают патроны, в) когда критикуют? Почему?

— Похвала полезна в качестве мотивации, а критика нужна для саморазвития. Даже сложно сказать, что важнее.

— Каким образом ты отличаешь критику от оценки?

— Критика конкретна, мол, надо бы то-то исправить, а оценка более абстрактна: "понравилось" или "не понравилось". Хотя любая критика субъективна; ни один человек (даже самый профессиональный) не может быть объективен на 100%.

— Как реагируешь на критику/оценку?

— Спокойно реагирую на самом деле, ведь каждый имеет право высказать свое мнение. А вот прислушиваться или нет — я решу сам. Если кому-то не понравится моё творчество, то скажу: "Спасибо, ваше мнение очень важно для нас, читать не принуждаю и удачи в поисках подходящего чтива". 

— Ну да, ваш звонок очень важен для нас.

—   

— Рада, что тебе повеселело. Меж тем... мы почти у цели.

— Итак, Ярослав, финишная прямая. Блиц. Отвечай быстро, особо не раздумывая. Погнали! Если бы можно было написать только одну книгу в своей жизни, что бы это была за книга? 

— ...что-нибудь эпически-историческое.

— Продолжи фразу: как писатель я…

— ...творю по принципу "пиши так, чтобы сам захотел прочесть".

— Пусть читатели…

— ...найдут себе то, что заставит их забыть о серых буднях.

— Братьям и сёстрам по перу пожелаю…

— ...побольше благодарных читателей и вознаграждения за нелегкий труд.

— Интервьюер, пожалуйста…

— ...ЗаХлоПНисЬ.

— Нет, таинственный голос. Интервьюер, пожалуйста, продолжай, у тебя неплохо получается, да и хочется узнать про коллег.

Свеча почти догорела. Ветер снаружи стих.

— И как тебе экспонат, Тони? — разминая шею, спросил гость. — Подходит для коллекции?

— Вполне.

— Что теперь?

— Теперь я тебя поблагодарю. Затем наши дороги разойдутся. Таковы правила. Там, куда отправляется этот бриг, нет места живым.

— Вот оно что, — гость хмыкнул. Выходить в скользкую мартовскую ночь не хотелось. — Ну, может, оно и к лучшему. Только перед тем, как я уйду, у меня есть к тебе вопрос. Что это всё-таки был за голос?

Хозяйка брига улыбнулась. Она, кажется, выглядела довольной, хотя нельзя было утверждать наверняка. "Проклятая темнота, — подумалось вдруг, впрочем, без раздражения. — Проклятые красные очки, за которым почти не видно глаз. Но всё же заметно, что один из них больше другого". 

— Голос? Да... не бери в голову. Это шум в ушах писателя. Не более.

...Уже покидая пристань, гость обернулся — взглянуть ещё раз на корабль. 

"Ага. Исчез, как не было его, — усмешка вышла усталой. — И почему я не удивлён?"