Столбы. Пятна на солнце.
Автор: HomoSimplexСтолбы. Пятна на солнце.
В 79-м году наша компашка развалилась. Отец с Вином отъехали. Серый в несознанку ушел — поступил в институт, связался с туристами да спелеологами этими, тьфу. А мы с Галькой вдвоем остались. Почти что уже и поженились. Компании своей нет, стоянки на Скрытном — давно нет. А Столбы? Столбы-то зовут. Куда ж без них?
Правдами и неправдами склонили мы раз Серого на поход. И намотались, через одного знакомого, к какой-то компании из Нарыма. В чужой компании, да еще втроем, — оно всегда тяжело. Хоть свои вроде все, на Столбах, а насторожка есть. Между разными компаниями она всегда была. Чего одни Абрекские войны семидесятых стоят… Но это история другая, долгая.
Короче, пришли мы к ним. Попросились, так сказать, воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде. Встретили нас. Чердак показали, где спать. Пайку нашу в общий котел приняли — и всё. Дальше сами. У них там шутки свои, отношения разнообразные свои, а мы трое сидим, как пни в лесу, скучно нам. Неуютно.
И решили мы на Первый сбегать. От тоски. Взяли калоши свои — резина уже дубовая, холодная. Позвали пацана какого-то полузнакомого, который рядом крутился, и в гору, в гору, по ручью.
Пацан этот, Лехой звать, лет семнадцать. Глаза вострые, но молчит больше. Из тех, кто прибивается к старшим и ловит каждое слово. Мы его сначала и не заметили даже, а он увязался. Ну и фиг с ним, пусть идет. Тем более калоши есть — значит наш паренек — скалолаз.
До Слоника дотопали — тут уже крошка под ногами теплая, за день нагрелась, через подошвы чувствуется. Обулись, перевели дух. Леха тоже молча обувается, но видно — крутит головой, впитывает. На Соболя полезли — здесь камни шершавые, сиенит зернистый, за одежду цепляется.
Поднялись к Колоколу. Глянули на запад — и встали. А та-а-ам… Солнце садится прямо в тайгу. В эту бескрайнюю, зеленую, бесконечную тайгу. Камни теплые, а сентябрьский ветерок подтягивает прохладой. И этот контраст чувствуется, как приближение ночи. Внизу, на Соболях, видна четкая линия закатной тени, и прямо на наших глазах она поднимается, поднимается — вот-вот нас накроет, поглотит, всосет в себя, как в черную дыру.
И тут нас дернуло.
— Вперед! — ору. — К солнцу!
Выпрыгиваем на Пятна — и побежали. Пятна — это катушка вдоль Колокола. Сначала стенка типа этажерки. Не помню уже, как называется. Ступеньки широкие, надежные, карманы-ручки. А потом выше чистая катушка, наклонный сиенит, отполированный годами и скалолазами. По ней кто попало не ходит — не самая простая, да и сброс под самую Чертову Кухню, метров примерно дофига. Не шутка. Но нам-то что?
Солнце уходит, злая тень догоняет. Вот уже ноги наши захватывает, по пояс поднимается. Бежать!
Лезем вверх лихорадочно. Руки стучат по камню — он горячий, будто весь день для нас копил это тепло. Шершавый. Пальцы ищут упор, трутся о сиенит, сдирают кожу — и плевать. Этажерку эту проскочили, дышим, как паровозы. Смотрим на солнце — тепло, светло, и смешно до истерики. Восторг перехватывает дыхание сильнее, чем бег.
Бежим дальше. Я тащу Гальку за руку, она смеется, выдергивает пальцы. «Сама, сама», — а я сжимаю сильнее. Оглядываюсь — Серега с Лехой отстают. Леха — бледный, губы сжал, но лезет. Руками за камень держится не так, как надо, жадно, по-щенячьи, но лезет. Серега его подстраховывает, кричит: «Вставай, вставай!» Ветер уносит какие-то маты в закат............