ЖИЗНЬ, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

вРешила опубликовать свою книгу - Жизнь, которой не было. Написала еще полгода назад, в стиле Современной романтической прозы.

Глава 1. Вторник как понедельник

Полную версию 1 главы можно прочитать в VK Уютный уголок - чтение для души: 

Марина Сергеевна Волкова проснулась в 6:57, за три минуты до будильника. Как всегда. Организм за двадцать лет работы в школе научился просыпаться сам, будто в него встроили швейцарский механизм. Она ещё минуту полежала с закрытыми глазами, надеясь поймать остатки сна — там было что-то про море и белый песок — но сон испарился, оставив только смутное ощущение упущенного.

Квартира встретила её привычной тишиной. Дочь Лена уехала учиться в Москву два года назад и теперь появлялась только на праздники, да и то не на все. В последний раз на Новый год призналась, что у неё "сложилось" с одногруппником Максимом. Марина обрадовалась, но осторожно, чтобы не спугнуть: Лена не любила расспросов.

На кухне она машинально включила чайник и открыла холодильник. Вчерашняя гречка, три йогурта, пачка сыра. Стандартный набор одинокой женщины средних лет. Раньше холодильник ломился от котлет, запеканок, пирогов — Марина любила готовить. Но готовить для себя одной оказалось тоской. Йогурт не требовал усилий и не вызывал вопросов из серии "зачем я вообще стараюсь".

Она машинально включила телефон. Семь сообщений в школьном чате:

"Марина Сергеевна, Дима Ковалёв опять без формы будет" — это завуч Татьяна Сергеевна, которая почему-то считала, что литераторы должны следить за внешним видом учеников не меньше, чем классные руководители.

"Коллеги, кто может подменить меня третьим уроком в 7Б? Сын заболел" — Светка-математичка, у которой сын болел каждую неделю.

"СРОЧНО! Совещание перенесли на большую перемену!" — директор Людмила Петровна обожала заглавные буквы, слово "срочно" и большие перемены, на которых все хотели просто попить кофе.

Марина выдохнула и заблокировала телефон. Кофе сначала, чаты потом.

В зеркале прихожей она поймала своё отражение и замерла. Когда это случилось? Когда она превратилась в эту женщину с усталыми глазами, в домашнем костюме цвета неопределённости, с волосами, которые она собирала в пучок уже не для красоты, а просто чтобы не мешали?

Сорок пять. Почти полвека. Марина попыталась вспомнить, кем она мечтала стать в двадцать лет. Кажется, тогда ей хотелось... чего-то большего? Путешествий, книг, написанных ею самой, мужчины, который смотрел бы на неё так, будто она — самое интересное, что есть в мире.

Вместо этого — развод в тридцать восемь (муж Андрей нашёл себе "родственную душу", которая была на пятнадцать лет моложе и работала в его же офисе), дочь, которая звонит раз в неделю из вежливости, и бесконечные тетради с сочинениями на тему "Образ Печорина в романе Лермонтова".

— Печорин хотя бы не скучал, — вслух сказала Марина своему отражению и усмехнулась.

Она натянула серые брюки и бежевую блузку — цвета, которые не привлекают внимания, — и вышла из дома ровно в семь тридцать. До школы пятнадцать минут пешком. Одна и та же дорога, одни и те же дома, один и тот же киоск, где баба Клава продаёт пирожки. Марина иногда покупала с капустой, просто чтобы поболтать — баба Клава была из тех людей, которым не нужно ничего объяснять.

— Что-то ты невесёлая, Марин, — Клавдия Петровна сегодня была в ударе. — Надо тебе развеяться как-то. Сходи куда-нибудь, в кино там, на концерт.

— Схожу обязательно, — соврала Марина, покупая пирожок, который не особо хотела.