Отрывок из фикбука.

Мужчины сидели в гостиной, ожидая, пока Пабло закончит возиться с ужином. Алехандро, нацепив очки, уткнулся в газету, но было видно, что мысли его далеко. По телевизору шел какой-то старый испанский фильм, шум которого перебивался шкворчанием сковороды.

— Так, мужики, у меня предложение, — Алехандро отложил газету и обвел друзей серьезным взглядом. — Завтра впятером едем на дачу. Домик на колесах я подготовил, места хватит всем. Там даже детская для моей мелкой есть. Воздух, природа... Луне нужно выдохнуть перед экзаменами.

Андрес, сидевший в углу с отсутствующим видом, медленно поднял тяжелый взгляд:

— На природу? Ты сейчас серьезно, Алекс? У нас дел по горло, а ты предлагаешь в бирюльки играть?

— Это не обсуждается, — отрезал Алехандро. — Я обещал дочери. В семь утра подъем, и без фокусов.

— В семь утра... — проворчал Андрес, потирая виски. — Ты, конечно, затянул, начальник.

Рикардо, до этого молча куривший у окна, подал голос:

— Раз надо, значит, надо. Девочке отдых полезнее, чем нам. Я мясо возьму, стейки сделаем, шашлык. Сбегаю сейчас за приправами специальными, есть тут одна лавка...

— О, Рикардо, а тебя что, отпустили? — удивился Андрес. — Ты же у нас при Королеве неотлучно.

— Да сам отпросился, — Рикардо пожал плечами. — Хозяйка в духе была, махнула рукой — иди, мол. Что мне там в четырех стенах киснуть? Кстати, как Луна?

— Спать легла, — мягко ответил Алехандро. — Ей завтра силы понадобятся.

— Бляха, а я ей тартар приготовил, — Пабло высунулся из кухни в фартуке поверх халата, разочарованно разводя руками. — Думал, поужинаем вместе...

— Завтра поужинает, Пабло, — Андрес неожиданно для самого себя добавил мягкости в бас, — пусть выспится. Экзамены на носу, ей покой нужен.

Он сказал это так по-отцовски, с такой глухой защитной интонацией, что Алехандро невольно замер, глядя на друга. В этом доме у Луны было четыре отца, и каждый был готов за неё сдохнуть.

Ночью Андресу не спалось. В голове, как заезженная пластинка, крутился голос Ирен. Он достал телефон — пропущенный. Опять. Сердце сжалось в тиски.

«Ирен... ну зачем ты звонишь? Зачем рвешь мне душу?» — думал он, глядя в темный потолок. Слёзы, которые он так тщательно прятал от парней, обожгли щеки.

— Жить без тебя не могу... — прошептал он в пустоту. — Будь со мной, жёнушка моя любимая... пожалуйста...

Чтобы заглушить эту невыносимую тягу, он встряхнул пузырек со снотворным. Две таблетки. Слишком много, но иначе не выключить этот чертов ад внутри.

Утро началось с резкого толчка.

— Вставай, принцесса длинноволосая! — Алехандро бесцеремонно стянул с него одеяло.

— Не мешай, блядь... башка трещит, — прохрипел Андрес, пытаясь зарыться в подушку.

— Вставай, я сказал! — Алехандро, дернул его за ноги, и Андрес со стоном рухнул на пол.

— Отдохнул, твою мать... — прорычал он, поднимаясь.

Домик на колесах тронулся. Рикардо уверенно вел машину, Пабло что-то напевал под нос. Андрес сидел на диване, пытаясь сфокусировать взгляд на газете. Луна сидела напротив. Он заметил, как у неё сползла лямка белой майки.

— Луна, лямка упала. Поправь немедленно, — строго, но с бесконечным теплом сказал он. — И кофту накинь, простынешь в этой консервной банке.

Она послушно натянула серую кофту, а Андрес снова провалился в сон... Но это был не сон. Это было возвращение в 1976-й.

1976 год. Воздух пахнет гарью и страхом.

В углу старой кухни, вжавшись в облупленную стену, сидели двое мальчишек. Маленький Луи, в своих вечных красных штанишках, дрожал всем телом, вцепившись в руку старшего брата.

— Слышь, курица безмозглая! Вставай жрать готовь, тупица! — Рев отчима ударил по ушам, как взрыв.

Удар. Глухой звук упавшего тела. Мать вскрикнула, пытаясь защититься.

— Я и так работаю не покладая рук! Отвали! — её голос сорвался на хрип.

— Ты что, сука, так со мной разговаривать вздумала?!

Андрес чувствовал, как ногти Луи впиваются в его ладонь. Брат плакал навзрыд:

— Когда они прекратят... мне страшно, Андрес...

— Тихо, Луи. Пошли, — Андрес подхватил брата на руки и заперся в туалете. Там, среди запаха сырости, они сидели, зажав уши, пока за дверью отчим втаптывал их мать в пол.

Потом был побег через окно. Холодная ночь. Сломанный таксофон, который только издевательски гудел в ответ на их мольбы. А утром... утром была кровь. Мать лежала на полу, живая лишь чудом.

А потом отчим зашел в его комнату.

— Папа, пожалуйста, не надо... — Андрес упал на колени, закрывая голову руками. Его трясло.

— Ты сейчас сдохнешь, как мой поганый братец! Ублюдок вонючий!

Ремень со свистом рассек воздух. Раз. Другой. Третий. Андрес кричал, извинялся за то, чего не делал, умываясь слезами, пока удары тяжелого ботинка сыпались на ребра.

Андрес подскочил на диване, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось в горле, в ушах всё еще стоял крик маленького Луи.

— Бляха-муха... это всего лишь сон, — выдохнул он, вытирая лицо дрожащими руками.

Он вышел из машины на свежий воздух. Луна весело бегала по траве, смеясь. Андрес посмотрел на неё — вот ради чего стоило выжить в том аду.

Он зашел в дом, достал ледяное мясо. Руки всё еще ходили ходуном после кошмара. Он набрал в кастрюлю теплой воды, опустил туда пакет, чтобы быстрее растаяло.

Достал приправы, которые Рикардо купил ночью. Взял нож. Мариновать мясо. Нужно просто делать что-то руками, чтобы не сойти с ума. Резать стейки, втирать соль и перец. Стейк... его любимый...

Андрес работал молча, но по лицу было видно — он всё еще там, в 76-м, защищает своего маленького брата от чудовища, которое когда-то называлось «папой».

Мысли в голове Андреса напоминали рой черных ос, которые жалили изнутри, не давая вздохнуть. «Почему это не проходит? Почему я так чертовски хочу, чтобы всё просто закончилось? Скажите мне... кто-нибудь...» — он чувствовал себя выпотрошенным, пустым местом в этом огромном, прогнившем мире. Внутри не осталось ничего, кроме гулкой темноты.

«Может, и вправду пора уйти? Просто взять этот нож, который я сейчас держу, и почувствовать, как металл принесет долгожданный покой. Или наглотаться таблеток до беспамятства, чтобы больше никогда не видеть этот ебаный день из семьдесят шестого года...» Андрес замер. Перед глазами стояла только Луна. Он представил, как она заходит в комнату, видит его остывшее тело и начинает кричать. Этот крик — тонкий, разрывающий тишину — был единственным, что удерживало его на краю. Он не хотел, чтобы она видела его таким. Не хотел ломать её жизнь своей слабостью.

Он продолжал механически резать мясо. Густая, темная говяжья кровь растекалась по доске, пачкая его пальцы. Андрес поднял руки, глядя на алые разводы, и вдруг мир вокруг него поплыл.

— Чёрт... чёрт, только не сейчас, — прохрипел он.

В ушах возник резкий, невыносимый звон, будто прямо перед лицом ударили в стопудовый церковный колокол. Звук нарастал, превращаясь в гул, а перед глазами поплыл липкий белый туман. Андрес качнулся, нож едва не сорвался на пол, впившись в край доски. Схватившись за стол, чтобы не рухнуть, он трясущимися руками достал пузырек и в один присест заглотнул две таблетки.

«Уходи... пожалуйста, оставь меня в покое! Уйди! Сгинь!» — кричало всё внутри. Он со всей силы ударил себя кулаком в висок, пытаясь «выбить» этот звон из головы. Постепенно туман начал рассеиваться, но на смену ему пришла жуткая, выворачивающая нутро тошнота.

Он едва успел добежать до туалета. Наклонившись над унитазом, Андрес содрогался от рвоты — мучительной, прозрачной, будто он пытался вырвать собственные органы.

— Господи, как же плохо... — прошептал он, вытирая рот холодными руками. — Чёрт, я же и таблетки выплюнул...

С трудом вернувшись в комнату, он принял еще две дозы, хотя желудок протестовал. Острая боль в животе заставила его скрючиться на диване.

— Помоги мне... кто-нибудь... пожалуйста, я так устал от этого дерьма, — шептал он, и слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец потекли по его щекам.

— Андрес! Андрес, тебе плохо?! — Рикардо ворвался в комнату, увидев друга в таком состоянии. Он тут же опустился перед ним на колени, начал аккуратно, но хлестко бить его по щекам, пытаясь привести в чувство. — Смотри на меня! Это я, Рикардо! Слышишь?!

Набрав в рот воды, Рикардо брызнул ею в лицо Андреса. Тот вздрогнул и сфокусировал взгляд.

— Рикардо?.. А ты где был?

— Дрова колол. Слышу — ты стонешь. Захожу, а ты тут... Мясо не готово? Да брось ты его, я сам закончу. Иди на улицу, подыши. Что-то ты мне совсем не нравишься, брат.

Андрес, шатаясь, вышел на крыльцо. Тело было ватным, а боль в животе медленно притуплялась под действием снотворного. Он вытащил сигарету, зажигалка в дрожащих пальцах сработала лишь с третьего раза. Выпустив густой дым, он посмотрел в сторону леса.

«У всех семьи, дети... А я кто? Я пустое место. Даже не отец. Даже дядей называться права не имею. Папа... ты слышишь меня там? Подскажи мне, что делать. Почему ты оставил меня в этом аду?»

— Дядя Андрес, с тобой всё хорошо? — тихий голос Луны заставил его вздрогнуть. — Пойдем, я кое-что покажу.

Она мягко взяла его за огромную ладонь и потянула к озеру. Андрес шел за ней, как на привязи. У кромки воды они присели на корточки.

— Дядюшка, ты сегодня такой бледный... — Луна с тревогой заглянула ему в глаза.

— Да так... просто не выспался, — он попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Расскажи лучше, как дела в школе?

— Всё хорошо, правда. Были ссоры, но это мелочи.

— А Марина, подруга твоя? Как она?

— Марина давно уехала. Мы теперь только по Скайпу общаемся.

— По чему?..

— Скайп. Это программа такая, чтобы по видео говорить.

— Я в этом не разбираюсь, — Андрес грустно усмехнулся. — Слишком стар я для таких штук.

— Дядя Андрес, ты не старый! — Луна обняла свои колени. — В сорок пять лет ты еще молодой.

— Луна... я не такой, как твой отец. Я не умею веселиться. У тебя есть папа, он тебя любит по-настоящему.

— Но я и вас люблю! Вы мой родной дядя, — она вдруг посерьезнела и посмотрела на него с такой мольбой, что у Андреса перехватило дыхание. — Только одна просьба: не бросайте меня. Пообещайте, что будете рядом... хотя бы до моего совершеннолетия.

Эти слова ударили по нему сильнее любого отчима. Она просила его жить. Не зная о его мыслях, она ставила ему условие.

— Я... я обещаю, — голос Андреса прозвучал твердо, как клятва на крови. — Я всегда буду рядом. Подойди ко мне.

Он крепко обнял племянницу, зарывшись лицом в её волосы, и поцеловал в макушку.

— Я никогда тебя не брошу. Даю слово, я буду рядом, как второй отец.

— Я по маме скучаю... — тихо прошептала девочка.

— Я понимаю. Я тоже по сестре скучаю, хотя она... — он осекся, не желая говорить правду о том, как она бросила ребенка. — Это наказание какое-то.

— А почему она ушла?

— Расскажу, когда тебе будет восемнадцать. Даю слово.

— Хорошо. А тётя Ирен?..

При этом имени сердце Андреса пропустил удар. Слёзы снова подступили к горлу, но он выдавил:

— Я тоже по ней скучаю. Может, увидимся когда-нибудь. Прости меня, Луна... если что.

— Всё будет хорошо, дядюшка.

Когда Алехандро позвал их к дому, Андрес помог Луне встать. Она побежала вперед, а он на секунду замер у входа в машину. Его инстинкт, отточенный годами опасной жизни, закричал о чужом присутствии. Он обернулся, всматриваясь в густые кусты, но увидел лишь колыхнувшуюся ветку.

В паре сотен метров, скрытые тенью деревьев, двое мужчин наблюдали за ними в бинокль.

— Вот сука, всё-таки он пропустил её... эту девку, — прошипел Густав, сплевывая на землю.

— Уймись ты, ворчишь как баба, — осадил его напарник. — Сядь тихо и угомонись.

— Ты мне еще покомандуй! — Густав злобно сверкнул глазами. — Два года назад мы не смогли её похитить, чтобы замуж выдать по уговору. А ты тут сопли распустил.

— Завали ебало, — холодно отрезал второй. — Сиди молча. Мы здесь не для того, чтобы ты воздух сотрясал.

Они скрылись в лесу, оставив после себя лишь тяжелое предчувствие беды.