Ксения Петербургская — как женщина в одежде мужа стала главным троллем Российской империи
Автор: Алексей ЛозовскийПосвящается всем, кто думает, что эпатаж — это бунт, и ни разу не пробовал молча таскать кирпичи.
Если вы думаете, что троллинг изобрели в 2010-х на пикабу или в твиттере, — у меня для вас плохие новости: на Руси троллинг был возведён в ранг святости примерно за тысячу лет до появления первого мема с котом.
Явление это называется «юродство Христа ради», и в одной из предыдущих глав мы разобрали его общую теорию... Но теория без практики мертва, а практика без ярчайшего примера скучна. Таким примером я без колебаний называю блаженную Ксению Петербургскую — женщину, которая 45 лет доводила до когнитивного диссонанса чиновников, купцов, городовых и обывателей императорского Петербурга, не написав при этом ни одного поста в Telegram.
Давайте разбираться, как это работает... И начнём с фактуры, которая в любом нормальном расследовании легла бы в основу уголовного дела.
Ксения Григорьевна Петрова — молодая женщина 26-ти лет, жена полковника Андрея Фёдоровича Петрова, придворного певчего. Живут в Петербурге, в районе нынешней Петроградской стороны. Муж — при должности, жена — при муже: всё чинно-благородно. 1760-е годы, эпоха Екатерины. Город растёт, империя на подъёме, в моде парики и французский язык...
И вдруг — бац! — муж умирает. Внезапно. Без покаяния. Без причастия. Без всего того, что в XVIII веке считалось обязательным условием «хорошей смерти»... И здесь-то происходит то, что родственники обычно квалифицируют как «крыша поехала», а Церковь через 200 с лишним лет назовёт подвигом. На похоронах мужа Ксения надевает его одежду — камзол, штаны, кафтан — и заявляет:
— Андрей Фёдорович не умер. Умерла его супруга Ксения Григорьевна. А я — это он. Отзывайтесь соответственно.
Родственники, естественно, в шоке. Подают прошение начальству покойного: запретите вдове раздавать имущество, она невменяема. Начальство вызывает Ксению для беседы. Беседует... И выносит вердикт, который ломает всю стройную картину мира: она совершенно здорова психически.
Внимание, вопрос: как может быть здорова женщина, которая носит одежду покойного мужа, отзывается на его имя, раздаёт всё своё имущество бедным и уходит жить на улицу? Ответ: может, если её «безумие» — добровольное, контролируемое и целеполагаемое... То есть если это не болезнь, а метод.
Теперь давайте посмотрим на поведение Ксении глазами петербуржца 1760-х годов.
Представь: ты идёшь по Петербургской стороне. Мимо проходит женщина (или мужчина? хрен пойми) в рваном военном мундире, босиком, зимой и летом. Она не просит милостыню, но если ты дашь ей копейку — она тут же отдаст её такому же нищему. Если ты предложишь ей тёплую одежду — откажется. Если ты позовёшь её в дом — зайдёт, но сядет в углу и будет молчать. Иногда она заговаривает, но говорит странно: вроде бы бессвязно, но почему-то сбывается. Например, скажет какой-нибудь торговке на Сенной: «Ты зачем воду зелёной краской подкрашиваешь? Нехорошо», — и через неделю приходит проверка и штрафует за фальсификацию. Откуда знала? Неизвестно.
Или подойдёт к извозчику: «Поезжай на Смоленское кладбище, там тебе работа будет». Извозчик едет — а там лошадь пала, надо убрать. Действительно работа... Откуда?
Ключевой момент: Ксения никогда не объясняет, откуда она знает. Она просто создаёт ситуации, в которых человек сам должен дойти до нужного вывода.