Слово Шута

Ник Вернер сделал серию  интересных постов об архетипах своих героев в цикле "Дремир", а потом собрал все для удобства в одной специальной книге (ее правильнее назвать уже метакнигой): https://author.today/work/560032 Меня заинтересовал архетип Шута - из всех архетипов, открытых Кэролл Пирсон, он - самый загадочный и неоднозначный и  в цикле Ника он играет особую роль. Моим внутренним парадоксом стало открытие, что мне лично этот архетип оказался очень близок. Я, наверное, еще напишу об этом подробнее чуть позже, а пока - небольшая философская притча на тему моих размышлений об архетипах человечества  - ее название вынесено в название поста.  


... Никто из них не помнил, как оказался в этом полутемном пустынном месте, затерянном где-то между Временем и Вечностью. Их было двенадцать, расположившихся вокруг большого круглого стола, высеченного из цельного куска апейронита.  Конечно, они давным-давно знали друг друга и иногда случайно пересекались на перекрестках Книги Судеб человеческой истории. Но еще ни разу все двенадцать не собирались вместе вот так, за одним столом. Они сидели и молча рассматривали друг друга, без труда узнавая знакомые черты  - время не играло здесь никакой роли: тысячелетия могли кардинально изменить их внешность, но они легко узнали бы друг друга в любом обличии и через эти тысячи лет! Здесь же, за этим столом, по какому-то таинственному случаю все двенадцать оказались еще и в своих первозданных естественных одеждах - такое могло означать лишь что-то очень неординарное в порядке вещей  - вселенский праздник, либо вселенский катаклизм... 

...Внезапно вспыхнул Свет. Они сразу вспомнили его: это был тот же самый Свет, который они видели до Сотворения Мира.  Свет струился из ниоткуда, а в его лучах перед ними предстоял Архангел-Вестник, черты которого растворялись в этом Свете и их невозможно было разобрать. Его голос - всепроникающий и звонкий  - звучал как небесная валторна  внутри каждого из них:

— Бог намерен поставить точку в этой Истории - она подходит к концу!  Её конечные судьбы уже созрели  и наполнились своими последними  смыслами как гроздь зрелого винограда. Но прежде, чем здесь погаснет Его Свет, вы - Двенадцать - скажете своё слово. Каждый из вас должен подумать и очень коротко высказаться: ради чего или ради кого стоит сохранить эту Вселенную? И стоит ли вообще? Когда ваш коллективный вердикт будет услышан - вы сразу поймете это и вернетесь к своим обычным обязанностям в старой или в новой Вселенной!

Свет исчез так же внезапно, как и появился - вместе с Архангелом. Двенадцать фигур снова погрузились в полумрак, который сразу после ангельского Света показался им кромешной темнотой.  Некоторое время они неподвижно и безмолвно сидели вокруг своего большого стола. На протяжении тысячелетий человеческой истории они привыкли выполнять самые разные роли в ней, но еще никогда им не доводилось играть роль последних столпов... 

Первым заговорил Простодушный (Innocent) - тысячелетний светловолосый голубоглазый мальчуган в белой рубахе, который как будто бы только что проснулся и ещё не понял, грустным был его сон или весёлым. Он заговорил первым, потому что не умел и не должен был уметь ждать:

— Здесь было так хорошо: солнце, трава, лес, люди, бабочки… Давайте оставим всё как есть просто потому, что оно прекрасно!

Разумеется, никто ему не возразил.

Сирота (Orphan) кутался в большой плащ на вырост, хотя было не холодно. Он смотрел на мир немного исподлобья, но без злобы, а скорее, с тайной надеждой размером со  Вселенную. Он говорил негромко и немного неуверенно, с теплом глядя на Простодушного, но обращаясь ко всем:

— Прекрасное — достойная причина! Но настоящее прекрасное бывает только тогда, когда оно прекрасно для всех! Даже если мир прекрасен, я не хочу оставаться в нем в одиночестве.  Мир, в котором нет лишних и каждый нужен всем - такой мир пусть остается!

Простой и глубокий аргумент Сироты был поддержан благожелательным молчанием остальных.  

Воин (Warrior) сделал круговое движение мощными плечами и поправил кованые наплечники со следами славных прошлых боев.  Левой рукой он сжимал полу своего просторного  плаща, с которым никогда не расставался, а правая покоилась у широкого пояса на рукояти меча, который он никогда не доставал из ножен просто так. Воин говорил своим обычным твердым голосом, привыкшим отдавать приказы к наступлению, хотя и был немного возбужден:

— Хватит нытья! Прекрасный мир с его нужными друг другу обитателями держится не на мечтах и не на жалости, он зиждется на силе духа и силе оружия! Если его и спасать, то  ради будущих битв за честь и торжество добра, ради того, чтобы было кого защищать и от кого защищаться. Без борьбы мир превратится  в тоскливое теплое болото, недостойное спасения!

На последних словах он опустил свой тяжелый кулак на стол, но звук оказался  приглушенным из-за необычных свойств апейронита. Одиннадцать хорошо понимали жесткую правду Воина, но они же собрались здесь не для дискуссий о правде...

Бунтарь (Destroyer) сидел в своих рваных затертых штанах и кожаной куртке, с непричесанной реликтовой шевелюрой. На его  лице лежала узнаваемая  тень того вечного презрения к любым правилам, включая и правила этого стола. Он заговорил эмоционально и быстро:

— Вы правда хотите латать дырявое корыто? А что, если мир стал настолько плох, что его вполне справедливо хотят уничтожить? А может его и не надо спасать? Может быть ему нужно дать сгореть во вселенской топке, чтобы потом он восстал из пепла обновлё...?
Он осекся, вспомнив, что в последние тысячи лет пепла  было уже достаточно, а обновления не получалось. Его мнение, облаченное в форму острых вопросов, было принято остальными одиннадцатью как горькая, но полезная пилюля... 

Опекун (Caregiver) сидела  за столом в простом сером платье. Ее руки всегда  пахли хлебом и лекарствами, а мелкие морщинки вокруг ее глаз появились не от старости, а от того, что она слишком часто смотрела на чужую боль.

— Вы все кричите о себе, - начала говорить она глубоким грудным голосом, -   А там, — она махнула рукой куда-то вниз, в сторону Времени и  Истории, — там дети и больные,  старики и отчаявшиеся. Там слишком  много тех, кто просто не сможет сам. Мир должен остаться ради них -  даже если только ради них!

Она замолчала, а добрый смысл ее слов на некоторое время повис над столом как  тёплое согревающее всех облако.

Худощавый взъерошенный  Творец (Creator), в одежде, перепачканной краской и глиной,  не смотрел на остальных.  Он смотрел куда-то сквозь них, как будто разглядывал свой новый, но еще невидимый холст. Он говорил,  не меняя направления взгляда, задумчиво и немного отстраненно:

— Забота — это хорошо. Но без новых смыслов она сама теряет свой смысл. Мир, конечно,  нужно спасти, но лишь потому что он — единственный материал, с помощью  которого можно сделать нечто, чего раньше не было.
Он помолчал, потом добавил:
- И даже из плохого материала могут получаться шедевры!

Полумрак над столом как будто бы стал менее плотным от глубокой правды слов  Творца. 

Искатель (Seeker) переставил свой деревянный посох и стряхнул по древней привычке пыль с сандалий.  Его подвижный внимательный взгляд  переходил с одного из одиннадцати на другого и задержался на Творце. В этот момент он взял своё слово:

- А Творец во многом прав — мир это действительно единственный материал, но не для лепки, а для пути! В этой Вселенной есть великое множество путей, а достойных целей еще больше - уж я знаю о чем говорю! А будет  ли такое многообразие в новой Вселенной? Да и будет ли вообще новая Вселенная?  Впрочем, если она будет - я не против нее, ведь ее тоже можно рассматривать в качестве достойной цели, а мы, получается, - один из путей к ней!  

Слова Искателя напомнили каждому из одиннадцати про их собственные пути и цели, но вот сейчас их пути пересеклись за этим столом, а их будущие цели сейчас были скрыты вселенским полумраком... 

Неземная красота Любовника (Lover) завораживала и пленяла всякого, кто имел счастье ее созерцать, он же принимал это с легкой улыбкой утонченного поэта. Его бархатные и шелковые одежды источали запах роз и горных трав, а голос был похож на журчание прохладного ручья, свободно текущего по лесной ложбине. 

— Вы все ищете, творите, боретесь, спасаете, но все это не имеет смысла, если нет любви! Любовь к природе, любовь матери к ребенку, любовь между мужчиной и женщиной - только лишь в свете всех форм любви, соединяющихся в одну вселенскую Любовь,  открываются все потайные дверцы мира и падают оковы.   В ее огне ложь, зависть, лицемерие и злоба сгорают как тонкая бумага.  Мир стоит спасти хотя бы ради одного лишнего мгновения, если оно будет наполнено Любовью!

В момент, когда он закончил говорить, все  вдруг на мгновение ощутили себя осколками красивой вместительной вазы, в которой хранился крепкий любовный напиток, древний как мир. Но та ваза уже давно разбилась...  

 Тяжёлая мантия Правителя (Ruler) заколыхалась, когда он собрался сказать свое слово. Его вечная корона  уже давно не оставляла никакого следа на его лбу, несмотря на свои тяжесть и роскошь - ведь она занимала во Вселенной свое настоящее место, а на своих настоящих местах вещи тоже становятся настоящими и не оставляют следов. Он заговорил и тон его слов  выражал холодное спокойствие и надёжность:

— Хаос может легко погубить всё, что вы назвали. Вне организованного порядка нет места для уязвимой красоты, нет путей со счастливым завершением, нет творчества с его вечными шедеврами. Мир нужно спасти ради Закона и Порядка. Звёзды и планеты не сходят со своих орбит, а люди должны оставаться в рамках общественного долга и земной справедливости, обеспечиваемой мудрыми законами и их соблюдением.

Да, это было несомненно. Все присутствующие были хорошо знакомы с временами хаоса и его трагическими последствиями, которые могли растягиваться на десятилетия, а то и на века... 

Пришел черед высказаться  Магу. Его глаза были похожи на два бездонных чёрных озера, в которых иногда отражались   созвездия, а его одежда постоянно меняла цвета, которые в полумраке стола все равно были почти неотличимы друг от друга.

— Закон — это клетка, если нет возможности и места для преображения и чуда! - начал он, обращаясь к Правителю. -   Мир бесконечно ценен тем, что в нём свинец может стать золотом, смерть — рождением, и вообще -  невозможные вещи  могут стать и становятся возможными, благодаря магическим знаниям и хранению истинных имен вещей. Тайны вселенной, ее вечные загадки и возможность чуда - вот главные причины прошлой Истории и они же - главные мотивы для ее продолжения в будущем!

Стол на какое-то мгновение заполнился густым плотным светом,  как будто бы  подтверждая абсолютную правдивость откровения Мага... 

Мудрец (Sage) выглядел здесь самым старшим по возрасту, но вовсе не из-за какой-то старости, а по рабочей необходимости - таковы традиции! В его голове отложились все прошлые знания человечества, а его сердце хранило мудрость человеческих поколений, кристаллизовавшуюся одновременно на вселенской радости и скорби. Его белая борода, простая холщовая одежда и взгляд бездны, познавшей все закоулки вселенной , сразу отличали его от остальных присутствующих. 

— Вы говорите о преображении, о порядке, о любви - заговорил он неспешно. - Но кто сможет понять и обосновать все это? Открытый просвещенный Разум,  способный узнавать новое, совершенствоваться и изменять мир вокруг согласно с законами Вселенной - вот настоящий центр мироздания! Это - тончайший и удивительный цветок, корни которого уходят  в глубины бытия, а его чудесные лепестки мы наблюдаем в величайших озарениях и творениях Разума. Мир нужен, чтобы этот цветок мог расти и цвести дальше!

Он замолчал,  и все поняли, что главное уже сказано, но... ничего не происходило!

И все одиннадцать высказавшихся посмотрели на двенадцатого - на Шута!

Шут был одет в свой дурацкий костюм арлекина, а на его круглой голове торчал самый нелепый в мире колпак с бубенцами. Он сидел на  краю своего стула, обняв рукой его спинку как близкого друга, и склонив голову на свое собственное плечо. Шут явно скучал. Пока все говорили он уже успел сменить десятки поз, пока не нашел самую удобную в этой ситуации. Слушал он или нет выступающих за этим столом - этого мы никогда не узнаем! Пришло его время говорить - ведь Архангел ясно сказал им, что высказаться должен каждый - но Шут молчал и... ничего не происходило!

Некоторое время все просто терпеливо ждали. Потом кто-то кашлянул - это был Простодушный. Сирота поплотнее закутался в свой плащ. Воин положил свои большие руки на стол и сосредоточенно рассматривал их. Бунтарь запустил руки в свою шевелюру, закрыл глаза  и остался сидеть неподвижным. Опекун перебирала четки, изредка с нежной улыбкой поглядывая на Шута. Творец погрузился в свои творческие грезы. Искатель достал из кармана морскую раковину и разглядывал ее в полумраке над столом. Любовник откинулся на спинку своего стула и... заснул легким сном лани. Правитель в ожидании снял свою корону и положил ее на колени. Маг сидел с полузакрытыми глазами и тихонько нашептывал свои заклинания. Мудрец спокойно рассматривал всех присутствующих, успокаивая взглядом тех, кто проявлял признаки нетерпения.  Шут сидел в прежней позе и молчал. И ничего не происходило...

Это продолжалось какое-то время - может час, может месяц, может годи или тысячу лет - кто же знает, как течет время между Историей и Вечностью?...

...Шут все так и сидел, неудобно положив голову на свое плечо и обняв спинку, как будто предлагал кому-нибудь сесть рядом. Его глаза были закрыты, а лицо невозмутимо ровно, как во сне. А  все присутствующие  уже и подумали, что Шут спит, но никто не решался его разбудить.  Но вот Шут чуть  пошевелился, потом он открыл один правый глаз и обвел одноглазым взглядом всю сидевшую за столом компанию несколько раз. По  его лицу пробежала едва уловимая тень улыбки. Потом он открыл левый глаз, не меняя позы.  Никто из присутствующих не обратил внимания на его пробуждение - все были заняты ожиданием... В какой-то момент Шут резко поднял голову, выровнял позу на своем стуле, сорвал с головы  нелепый колпак и  швырнул его в Сироту, сидевшего напротив. Колпак, стремительно перелетев через весь стол, шлепнулся на грудь Сироте, а потом  свалился ему на колени. Этого никто не ожидал! Нет, все знали, конечно, что профессиональным дуракам закон не писан, но время и место как будто бы мало подходили  для таких выходок. Все смотрели то на Шута, то на Сироту, абсолютно не представляя, как было бы правильно сейчас на такое реагировать. Сирота тоже был несколько мгновений в замешательстве, но... всего лишь несколько мгновений! Он взял с колен цветной колпак Шута, подержал его в правой руке, как бы оценивая тяжесть предмета, пристально посмотрел своим сиротским взглядом исподлобья на владельца, а потом резким и точным движением швырнул его обратно! Ахаха! - Шут отреагировал молниеносно и снова непредсказуемо: он поймал летящий в него через стол  колпак, но сразу же бросил его в Воина. Тот, как будто нехотя, принял игру, и лениво поймав его левой рукой, легко перебросил  Опекуну. Та, поймав колпак, секунду выбирала следующего адресата и колпак полетел в Бунтаря. Бунтарь посмотрел на Мага, и не отрывая от него взгляда, кинул колпак совсем в другую сторону - он полетел в Мудреца! В этот момент Шут негромко, но отчетливо  засмеялся: его смех был беззаботным и беспричинным, как звон колокольчика в предрассветном тумане. Колпак стремительно и хаотично летал над столом, Шут смеялся, а,  на самом же деле, теперь  смеялись уже все, забыв на время о своей великой миссии и  бесконечной ответственности...
В какой-то момент колпак прилетел обратно к Шуту, но он не стал ловить его. Случилось странное: колпак упав на стол перед Шутом, проскользил по нему за круглый край и остановился, хотя должен был упасть! Смех прекратился, все замерли, переводя взгляды с Шута на его колпак и друг на друга. Шут молча с достоинством взял свой колпак со стола и водрузил его на свою круглую голову. Все увидели вдруг, что место, где только что лежал колпак, заметно нарушало симметрию круглого стола: теперь вместо твердого круга здесь был продолговатый выступ - небольшой закругленный хвостик - составлявший со столом единое целое! Все замерли и над столом повисла напряженная тишина! Наконец, Мудрец нарушил ее:

- Стол был точкой, а теперь появился новый знак препинания!...

История продолжалась...