Постельные сцены в произведениях - разве это "фу"?

Меня многие отговаривали писать эту сцену. Говорили: «Это лишнее, это по-бабски, это сломает магию». Но я не согласен. Потому что их секс — не про «по-бабски» или «по-мужски». Он про символизм. Про соединение двух начал, которым запрещено быть вместе. Света и тьмы. Ангела и демона. Неба и бездны. Он происходит в воде. На дне океана. В месте, где время течет иначе, где нет ни верха, ни низа, ни добра, ни зла — только они вдвоем и то, что между ними. Я написал эту сцену так, как чувствовал. И мне не стыдно. Потому что все мое повествование — с самого первого слова — вертелось вокруг их запретного притяжения. Вокруг желания, которое душат на корню, потому что оно невозможное, неправильное, греховное.

Получайте, товарищи.