Аннит как венец эволюции :)

В завершение темы разумных Вселенных - самый выдающийся представитель данного вида :)

Очнувшись, Лэйми ошалело помотал головой. Первое, что он увидел, – полупрозрачная, словно из темного стекла, звезда, пронизанная сложнейшей сетью темно-голубых прожилок, сходившихся в девяносто шесть светящихся тускло-серебристых сфер. Она висела на фоне черного, с редкими звездами, неба, над какой-то безжизненной – у неё даже атмосферы не было – планетой.

Вдали едва виднелись крохотные сферы других планет, явно столь же мертвых – и всё это тускло освещала веретенообразная полоса мертвенного, сине-фиолетового огня, от которой вверх и вниз шли того же цвета туманные факелы, постепенно тающие в пустоте.

– Что это? – спросил он.

– Сайэр, – ответил Охэйо. – Точка Опоры. Одна из тех штуковин, что управляют здесь физикой. В общем, это что-то вроде машин Кунха, только гораздо меньше, всё же. Мне проще прыгать прямо к ним.

– Надеюсь, здесь никто не будет гоняться за нами, как за гостями подозрительными и незваными? – спросил Лэйми.

Охэйо засмеялся.

– Нет. Если за нами кто и будет тут бегать, то единственно из любопытства. Не больше.

Лэйми выбрался из «саркофага», спрыгнул на пол. С наслаждением потянулся, вновь помотал головой. Во время прыжка он, казалось, рассыпался на триллионы отражений себя – и совсем не был уверен, что они все собрались воедино...

– А что вообще это за место? – спросил он. – Как оно устроено?

– В общих чертах – так же, как и наша родная вселенная: три браны, параллельных друг другу в объемлющем пространстве. Средняя из них – этот вот обычный мир, верхняя, разумеется, Свет, а нижняя – Тьма, Море Возможностей. Из него, с помощью Воли и Представления, можно извлечь, в сущности, всё, что угодно. Ну, ещё её можно представить, как некое особое пространство, перпендикулярное обычному, в котором возможности Воли и Представления возрастают. Или даже как бесконечный ряд вселенных, в которых возможности Воли и Представления возрастают, – но возрастают и случайные, скажем так, их колебания.

Лэйми вновь недовольно помотал головой.

– А понятнее нельзя? Откуда всё это?

Охэйо вздохнул.

– Почему, можно. В конце... да, в самом конце своей... своей обычной истории я нырнул в объемлющее пространство и полетел к Краю – к Границе Возможностей. В теории, это должно было занять бесконечное время, но, так как скорость моя постоянно росла, росло и замедление времени, тоже, в теории, бесконечное. В общем, для меня этот полет занял около двадцати семи лет, на самом деле, довольно-таки скучных... Потом... ну, корабль там, конечно, разнесло даже не на атомы, а на кванты. Никакое существо не смогло бы там выжить. Но я же сарьют, как ты помнишь. Независимое свободное сознание. Безмассовое. Безэнергетическое. Само по себе это, наверное, ничего бы не дало, но у меня была уже... своя математика. Потенциально – даже не целая отдельная вселенная, а целый Мультиверс. Потом... ну, на твоем уровне это будет сложновато объяснить. Как бы то ни было, вселенная, определенно, получилась, причем, даже не одна, а почти бесконечное количество параллельных, с плавно изменяющимися свойствами. Эта вот, опорная, безупречно логична и физична. Другие становятся... более магичными, постепенно превращаются в инфорет, потом в иллюзию – и в хаос, наконец.

– А с другой стороны? – спросил Лэйми.

– А с другой стороны – пространство постепенно превращается в абсолютно твердый кристалл, в котором нет никакого движения – и времени, наконец.

– И это – Свет? – с сомнением спросил Лэйми.

Охэйо пожал плечами.

– Ну, надо же было как-то это всё назвать... Свет и Тьма – не в смысле «хорошо» и «плохо», разумеется. Скорее, в смысле «порядок» и «хаос». В каком-то смысле это я сам – только бесконечно увеличенный. Сами по себе эти вселенные от меня совершенно независимы, конечно. Есть ли я в них, нет ли – от этого им ни тепло, ни холодно. Это парадокс Анмая, знаешь ли: творение совершенно несоразмерно творцу. В том плане, что оно почти бесконечно больше, и сохраняет лишь какие-то отдельные его черты.

– Ну, хорошо, – Лэйми вздохнул. Он стеснялся задать следующий вопрос – хотя и понимал, что должен был задать его ещё в самом начале. Но теперь этого уже никак не получалось избежать. – А что представляешь собой ты? – наконец спросил он.

Охэйо хмуро взглянул на него. Что-то в его лице неуловимо изменилось – в один миг оно стало холодным и чужим. Каким-то... бесстрастным.

– Ну что ж, наверное, я должен был сразу сказать это... Думаю, ты уже понял, что история про эту вот проекцию, которая и есть верховный разум – это сказки. На самом деле – она думает, что она разум, со всеми фокусами, вроде ускорения… а реально есть более высокий уровень, который сознательно всё это контролирует. И он уже... не очень человеческий. Вот у Анхелы структура разума другая – у нее именно психоматрицы проекций всем управляют. У меня структура разума... обратная. Такая схема… как раз С-Ц её… не любит. Даже несмотря на то, что это позволило бы развиваться быстрее.

– Как раз потому, что там дикий ИИ получается? – спросил Лэйми. Сейчас он чувствовал себя... довольно неуютно. Он с самого начала понимал, что Охэйо изменился – но даже и представить не мог, насколько...

– Как раз потому, что Командором это считается очень быстрым путем утраты человечности. И Мроо, в начале их пути, – как раз перешли эту границу. Изменились ли мнения с момента создания Станции – Анхеле не ясно.

– Так ты уже не человек? – Лэйми поёжился.

Охэйо моргнул... и вернулся, что ли?

– Почему? Человек. Точно такой же, как и ты. Но – уже очень малой частью. Очень малой. Так что имперские товарищи были, в общем, совершенно правы. Просто они, как та знаменитая машина, приняли показатели, уходящие за верхний край заданного диапазона, уходящими за нижний.

– То есть, приняли сверхчеловека за недочеловека? – насмешливо спросил Лэйми.

Охэйо недовольно фыркнул.

– Ну, примерно так... Хотя, по мне, что «сверхчеловек», что «недочеловек» звучит одинаково глупо. Разве на свете есть только хорошие яблоки и гнилые яблоки, разве не существует ещё огромный класс плодов?..

– И кто же ты тогда? – спросил Лэйми. – Груша? Тыква? Огурец? Банан, быть может?

Охэйо вновь фыркнул.

– Если говорить в такой системе координат – то целый тропический лес, наверное. С горами, реками, туманами, массой зверья, птиц, рыб и всевозможными плодами... Так будет точно – ну, относительно.