Попал так попал... Из нашего времени на Хитровку в 1900 год

Я сполз по стене и принялся рассматривать это неведомое пространство, зажатое облупленными каменными домами с покосившимися ставнями и облезлой грязно–серой штукатуркой.

Между зданиями – узкие проходы–переулки с подозрительно подвижными тенями в глубине. Туда–сюда снуют, движутся с разной скоростью (и не всегда на двух ногах) оборванцы, одетые в какие–то странные наряды. В голове всплыла подсказка: это же самые натуральные лохмотья, которые я видел в кино или в спектаклях, но никак не на людях средь бела дня. У некоторых на ногах были сомнительного вида башмаки, стучавшие по булыжной мостовой. Булыжной? А кто–то и вовсе без всякого смущения шел босиком по холодным, грязным камням. Больно же, наверное, так ходить.

Всю середину площади занимали крытые длинные прилавки. Прямо на некрашеные и не слишком чистые доски были вывалены кучками яйца, ломти или буханки хлебных изделий и какие–то сомнительного вида продукты. Женщины в застиранных платках, с усталыми глазами и обветренными лицами, перекрикивались, ругались с покупателями, нервно перебирали и прятали мелкие монеты. Дети в грязных рубашонках цеплялись за подолы материнских юбок. Подростки постарше присматривались, как бы стащить кусок.

Моё внимание привлекли странные слова двух опухших от пьянства грязных мужичков, сидевших у стены недалеко от меня. Оборванец неопределенного возраста в засаленном картузе и рваной рубахе настойчиво предлагал:

– Петька, давай твою поддевку перекатим, а? Может, бумажку выручим.

– Отстань… Уж и так с меня всё запродали, твой черёд, – хрипло буркнул второй.

– Водочки бы сейчас… – мечтательно протянул первый. А потом стюдней на пятак на закусь. С хрящом, знаешь…

Рядом с ними молча сидел еще один человек: он сосредоточенно связывал веревкой развалившийся ошметок, когда–то бывший сапогом.

«Поддевка, стюдень, перекатим», – да кто же так разговаривает? И как на пятак можно что-то купить?

Скрип колёс, ржание лошадей, надсадные крики торговок, плач, обрывки пьяных песен никак не умолкали. Голова кругом... Я провёл рукой по стене – шершавый камень был холодным и настоящим. Это не сон. Это не больница. Это… другое. Но что?

Напротив меня остановился крепкий невысокий паренек. Он не выглядел опасным. «Откуда я это знаю?» – промелькнула запоздавшая мысль. А ведь верно? Уже какое–то время я, сам того не осознавая, безотчетно мониторил обстановку, отмечая, что поблизости нет ничего опасного. Господи, да что же это?

Паренек смотрел прямо и открыто, так, будто мы были давно знакомы. На чужих так пялиться не стоит – могут неправильно понять. Мне было не до него, поэтому я не реагировал.

– Федька, ты чего странный такой? – спросил он и без всякого предупреждения уселся рядом. – А чего мокрый? А это кровь? – он провел рукой по моей голове, я даже отстраниться не успел. На его грязной ладони действительно появилось красное пятно.

– Ударился.

Это я ответил? А что с голосом? Он звучал чужим, сиплым и надтреснутым.

– Ударился, как же? Небось снова шантрапе Ванькиной дорогу перебежал? Говорил я тебе, держись подальше от них. Чего молчишь? Память что ли отшибло?

– Отшибло, друг. Голова трещит. Телега меня чуть не раздавила, и долбануло знатно.

Это объяснение показалось мне очень хорошим. А что я мог ему ответить? Парень, видно, за меня переживает, а я и имени его не знаю.

– Ладно, идем уже. Надо тебе обсохнуть, да сегодня вряд ли уже работа какая подвернется. – Он легко поднялся и я невольно повторил его движение. Все же лучше, чем сидеть здесь в компании алкашей. – Небось опять у тебя ни гроша? – невесело спросил незнакомец.

Я хотел пошарить в кармане, но с ужасом обнаружил, что в грубых, мятых и явно не моих штанах никаких карманов нет. А что это за одежда вообще на мне? Нечто длинное, бесформенное из грубого сукна. Буду условно считать это пиджаком. Пошарил в карманах: и точно пусто.

– Ни гроша. – Тихо подтвердил я. Сейчас бросит меня здесь, чего делать-то стану.

– Значит, сегодня ты в долг, а я за себя заплачу. Пока тётка Матрёна нам верит на слово. А добрая она всё же. Повезло, что тогда нас из Кулаковки выгнали. Мы бы там пропали. Помнишь, Яшку–малька? Его после облавы оттуда в холодную отнесли. А мы же с ним всю зиму вместе кантовались.

Я плохо следил за болтовней паренька. Просто радовался, что он меня, такого никчемного не бросает, и шёл, куда ведут, пытаясь понять, как я мог очутиться на Хитровке. Я уже не сомневался, что это именно она. Жуткое место, о котором я читал еще в детстве и хорошо знал, как историк и краевед–любитель, вдруг обрело плоть, облеклось в камень, звуки и превратилось в осязаемую реальность.

"Репортер с Хитровки" - цикл про Федора Виноградова (Дмитрия Кузнецова из нашего времени), который после перемещения в Москву 1900 года начинает работать в газете "Московский листок".

Первый роман завершен и доступен для чтения бесплатно.

Читать приключения попаданца в Российскую Империю - по этой ссылке.

Каждый ваш лайк, интерес к книге и обратная связь прибавляют автору вдохновение .