Трикстер

Присоединяюсь к флэшмобу BangBang-- Трикстер: веселый плут на страже жизни.

Кто такой трикстер? А это такой персонаж, который не подчиняется  правилам, обожает хаос, с удовольствием его инициирует и ловит свою  рыбку в его мутных водах. Это тип с серой моралью, острым языком, еще  более острым умом и невероятной тягой к жизни. Почему? Потому что он -  ее страж. Трикстер приходит туда, где система закостенела намертво,  поработила всех и вся, и не дает героям развиваться. Он свободно шляется  между мирами: землей, раем и преисподней, не принадлежа ни одному из  них до конца. Трикстер - это энтропия на ножках, противоположность  героя, который несет структуру и систему... и его же спутник,  необходимый ему как воздух для того, чтобы жизнь была гармоничной. 

В  общем, покажите своих Локи, Остапов Бендеров, Джеков Воробьёв и котов  Бегемотов? Веселых плутов, мелких мошенников и искателей приключений,  чье личное обаяние перевешивает их грешки. 

Правда, перечитав ещё раз свои отрывки, я засомневалась, точно ли у меня то самое, но пусть будет, вдруг подойдёт)

Отрывок (вернее почти цельная глава) из неопубликованного) В той же вселенной, к которой относятся Наречённая Призрака и Оборотни Сирхаалана: Дамхан, предполагается эпическая арка, действие которой происходит пару тысяч лет спустя после Дамхана и сколько-то там после НП. Стражей Сирхаалана, змиекровных, упоминаемых в Дамхане предположительно больше нет, Зачарованный Лес во время одного катаклизма переполнился дурной магией и взорвался, оставив после себя Проклятое Ущелье, королевства смертных увлечённо распадаются и воюют. Собственно первая книга этой арки "Ветра Севера" как-то уже публиковалась, сейчас ждёт переработки и перевыкладки, отрывок из второй книги. Надеюсь, что читабельный без особых пояснений за расы и кто на ком стоял)

Собственно персонаж, претендующий на роль трикстера: Линсиэль. Ему фактически посвящена глава "Проводник", и поскольку я хронически неспособна выбрать главное и короткое для раскрытия чего бы то ни было, то будут крупные куски из неё, вырезано только уж совсем левое (а главы у меня длииииинные))  По виду Линсиэль -- полуэльф, при этом вроде как служащий королю Темногорья, которое с королевством эльфов давно и прочно не в ладах. В данном случае выступает проводником, но род его занятий "вообще" не ясен -- он хорошо владеет оружием, когда надо учтив и даже обольстителен, по собственному утверждению имеет немало любовниц. Мораль серая, как правило, ратует исключительно за свои интересы, главным образом потому, что таких как он, по мнению окружающих, существовать не должно. И люди, и эльфы на данный исторический момент отрицательно относятся к полукровкам, не говоря уже о тех, кем он на самом деле является. В отрывке он вроде как совершает благородный поступок, но мотивация его неясна. Вполне возможно, что он попросту решил, что так он скорее выживет непосредственно в моменте.

Те, кто читали "Дамхана" или хотя бы отрывки оттуда, могут по некоторым признакам догадаться о его настоящей природе, принцесса узнает об этом много позже и немало удивится, потому как "они" по общему мнению давно вымерли.

спойлер (показать)

Тымэр спешился и не спеша подошёл к поваленному дереву, преградившему дорогу отряду, присел на корточки и задумчиво провёл рукой по стволу. Вековой дуб, здоровенное дерево с раскидистой кроной и мощными корнями, с чего бы ему было падать? Подобных исполинов в Ырит'Юктэ не росло, но даже хатуки-ханга было понятно, что для того, чтобы выкорчевать подобное дерево, нужно было приложить немало усилий. Разве что ураган? Но тогда поваленных деревьев было бы куда больше – это же лежало в одиночестве как... Ловушка? Тымэр выпрямился и машинально потрепал по загривку своего имылыта, Хаармэ. Обычно хатуки не брали своих собак в военные или сопроводительные походы, но его имылыт в этот раз и знать ничего не хотел, пришлось привязать его  к столбцу у семейной яранги Тымэра. Однако, ночью неугомонное животное перегрызло ремень и наутро догнало отряд, сопровождавший принцессу посреди ледяных полей. Имылыт напряжённо принюхивался и глухо ворчал, ему это дерево тоже определённо не нравилось. Хатуки-ханга обернулся и жестом отослал нескольких воинов проверить дорогу за деревом и ещё парочку – не крадется ли кто по их следу.

– Чёрт возьми, это всего лишь дерево! – не выдержал темногорец, приставленный провожать их до Эльфийского Королевства самим королём Темногорья, разумеется по настоятельной «просьбе» вождя Ньургуна. – Вот уж не думал, что хатуки боятся бурелома, – в сердцах добавил он, презрительно сплюнув.

Линсиэль – полуэльф, служивший им проводником – глумливо ощерился, но промолчал. Тымэр не ответил, продолжая осматриваться. На ловушку всё-таки не похоже – на них бы уже давно напали, иначе зачем было валить дерево? Да и ствол тогда был бы подрублен, а не выкорчеван. Если же засада должна была ожидать их дальше по дороге, то бессмысленно было валить дерево перед ними, к тому же не такое уж это и препятствие – лес в этом месте был редок, затор можно было с лёгкостью обойти. И всё же что-то ему в этом всём неуловимо не нравилось, а он привык доверять инстинктам – как своим, так и Хаармэ. Имылыт по-прежнему топорщил шерсть на загривке и время от времени скалил зубы, словно угрожая кому-то невидимому. Темногорец снова презрительно сплюнул, раздражённо отвернулся и запихнул в рот лист жевательного табака, к которому успел пристраститься в Толкреате. Хатуки-ханга медленно обошёл вокруг дерева, пристально разглядывая ствол, ища хоть какие-нибудь дополнительные повреждения, по которым можно было бы определить, кто именно его повалил. Но ему не удалось обнаружить ничего, кроме сломанных при падении веток. Если это не ловушка, то что? Предупреждение? Требование повернуть вспять? Но от кого? Кто мог повалить одно единственное дерево, не задев остальных и не оставив никаких следов? Упало дерево сравнительно недавно – ветки на сломах ещё не успели потемнеть. Весна уже началась, оттепель была в самом разгаре, дорога и почва вокруг были глинистыми, кое-где ещё виднелись пятна рыхлого талого снега – должны же были остаться хоть какие-то следы... Его размышления были прерваны возвращением посланных на разведку воинов, доложивших Тымэру, что дорога по обе стороны от преграды пуста. Темногорец слушал их вполуха, подчёркнуто смотря куда-то в сторону, но увидев, что командир отряда по-прежнему колеблется, снова не выдержал:

– Ну что, можем ехать дальше? – язвительно спросил он. – Или ты ещё тут обряд устроить хочешь, духов своих поспрашивать?

Полуэльф снова ощерился и покосился на темногорца. Тымэр обернулся, отбросил с глаз прядку тёмно-синих, почти чёрных волос и смерил мужчину спокойным взглядом. Тот поёжился: глаза цвета ледникового льда ничего не выражали, но по спине отчего-то пробежался холодок. Хатуки ещё какое-то время размышлял, но потом махнул рукой остальным, взялся за поводья своего оленя и потянул его за собой вокруг дерева. Однако тот вдруг затрубил и попятился, а важенка Мечеславы внезапно взбрыкнула так, что принцесса чуть с неё не свалилась. Тымэр остановился и пристально посмотрел на животное – олень упрямо мотал головой и продолжал пятиться, натягивая поводья. Важенка Мечеславы продолжала нервно перебирать ногами, несмотря на уговоры и успокаивающие похлопывания по шее. Остальные олени тоже явно взволновались, а Хаармэ забежал вперёд и залаял на него, то и дело припадая к земле и преграждая путь. Хатуки нахмурился и повернулся к проводнику полуэльфу.

– Несколько вёрст назад была развилка...

– Да чтоб тебя... – окончательно взбеленился темногорец. – А ещё говорят, что хатуки бесстрашные воины.. Вы поэтому войну проиграли? Шарахались от каждого упавшего дерева? Лысого куста? Подозрительной кочки?

Тымэр невозмутимо посмотрел на него: оскорбления от не-хатуки его не задевали. 

– Вождь приказал мне доставить принцессу в целости и сохранности в Толкреат. Здесь же, – он коротко кивнул в сторону дерева, – что-то нечисто. 

Темногорец язвительно расхохотался.

– Это лес, здесь всегда что-нибудь нечисто! Разбойники, волки, упыри!... – он сплюнул табачную жвачку и оскалил жёлтые зубы. – Для этого же вас вождь и послал, не? Чтобы в лучшем случае отбить нападение, а в крайнем – упырю будет кого пожевать, пока остальные, вместе с принцессой разумеется, – он метнул в сторону Мечеславы странный неприязненный взгляд, – делают ноги... 

Тымэр лишь дёрнул уголками рта в ответ: волки и упыри, и уж тем более разбойники его не пугали, но людям было свойственно приписывать свои страхи другим.

– И потом если уж мы у скотины совета спрашиваем, то может поинтересуемся, почему... ирбис принцессы, – темногорец запнулся, чуть было не сказав драная кошка, – не разделяет всеобщего беспокойства?

Все взгляды обратились на Снежка, вымазанного по брюхо в весенней грязи и, по всей видимости, больше всего страдавшего именно от этого. Тымэр задумчиво посмотрел на то, как ирбис некоторое время брезгливо перебирал лапами и в очередной раз отряхнулся, разбрызгивая грязь на всех окружающих. Его спокойствие действительно несколько удивляло, ирбис даже ухом не повёл, когда имылыт разлаялся, а олени заупрямились. Но с другой стороны в снежных леопардах он не разбирался – кто знает, что они чуют, а что нет. А вот «имылыт» на хатукском означало «хранящий от злых духов», и северные собаки носили это имя не случайно. Суровые просторы Ырит'Юктэ были безжалостны даже к своим, закалённым ледяными ветрами сыновьям и таили в себе немало опасностей помимо снегов и льдов. Поэтому так же, как любому хатуки было достаточно мимолётного взгляда, чтобы отличить глубокий рыхлый снег от наста, припорошённого свежим снегом, или многолетний лёд от фирна, так же и любой имылыт по-разному реагировал на медведя, полярного волка, затянутую шугой полынью или нечисть. И каждый хатуки прекрасно понимал своего имылыта, знал, когда следовало доставать оружие, а когда пора было заворачивать вспять. Сейчас был именно такой случай. Здесь было нечто неведомое, а с неведомым Тымэр уже один раз столкнулся и ещё не забыл свою беспомощность при этом.

– Развилка, – спокойно повторил он, снова переведя взгляд на полуэльфа. – Три дороги...

Линсиэль с лёгким удивлением приподнял брови, смерив командира хатуки-ханга оценивающим взглядом, а темногорец снова зло расхохотался. 

– Там было две дороги, хатуки, – бросил он отсмеявшись, – в Темногорье не устраивают распутья на три дороги... Ты что, – насмешливо продолжил он, когда Тымэр посмотрел на него с немым вопросом во взгляде, – шарахаешься от упавших деревьев, но не знаешь, что на трёх-дорожных распутьях призывают тёмных богов? 

– Вопреки людским предрассудкам на этот счёт, – возразил полуэльф, – там действительно три дороги... Просто одна из них практически не используется уже несколько сотен лет... по-крайней мере добропорядочными гражданами, – последние слова он произнёс с каким-то особым сарказмом. 

– Почему? – спросил Тымэр, не обращая внимания ни на насмешки темногорца, ни на сарказм проводника.

– Потому что после Разлома она ведёт к Проклятому ущелью, – ответил Линсиэль. – Впрочем до Разлома она вела к Зачарованному Лесу, так что у не-магов тоже не пользовалась особой популярностью... – с усмешкой добавил он.

– Значит по ней не пройти? – нахмурившись спросил хатуки.

– Смотря кому, – пожал плечами полуэльф, – при хорошем проводнике можно.

– По летающим камням? – насмешливо спросила молчавшая до этого Мечеслава, – про которые врут в корчмах?

– Ну зачем же, принцесса, – с шутовским полупоклоном ответил Линсиэль, – летающие камни – в середине ущелья, и по ним с лошадьми и оленями действительно не пройти... Однако здесь, – он ловко вытащил из притороченного к седлу берестяного тубуса карту, развернул её и ткнул пальцем в место, где ущелье сужалось, начиная сходиться клином, – есть вполне себе прочный каменный мост.. Не слишком широкий, но спешившись и не торопясь, можно и пройти... Конечно вдоль этой дороги нет городов и сёл, так что ночевать придётся в лесу, который, как ты понимаешь, вблизи ущелья не слишком приветлив... – он неприятно осклабился, обращаясь уже к Тымэру.

– А правая дорога? – спросил тот.

– О, это настоящий тракт, со всеми удобствами, – сверкнул зубами полуэльф, – в корчмах недостатка нет... но... – добавил он после небольшой паузы, следуя пальцем за ниточкой дороги, бегущей по карте, – есть небольшая проблемка – тракт выходит к отрогам Драйахгленнского Хребта по другую сторону Эльфийского королевства. Соответственно нам придётся идти вокруг Драйахглеанн в лучшем случае по землям эльфов, в худшем – через всё Чернодолье и Вианею, прежде чем мы выйдем к Толкреату... К тому же собственно город Толкреат, столица, находится ближе к Тушталаю, чем к Вианее, и этот путь получается длиннее, – он слегка кивнул в сторону дороги, перегороженной деревом.

– Насколько длиннее? – резко спросил Тымэр.

– Настолько, что мы придём в Толкреат на недели на две, а то и три позже... – пожал плечами Линсиэль и хатуки нахмурился.

– Мы можем вернуться на прежнюю дорогу ниже? И пройти с этой стороны хребта? – Тымэр провёл пальцем по карте, следуя за средней ниточкой.

– Нет, – полуэльф покачал головой. – Лес здесь непроходим, даже для эльфов... и разбойников... Проблема не столько в деревьях, сколько в зарослях колючего кустарника между ними и различными... ошмётками.. от Заколдованного Леса.. В здешних местах им числа нет... Так-то мы должны были пройти по краю.

Хатуки хмурясь изучал карту: то, что они не могли вернуться на прежнюю дорогу его не слишком расстраивало, она ему и так не особенно нравилась. Предполагалось, что они пройдут мимо острия ущелья по краю Эльфийского Королевства. Эльфы дали на это своё согласие, но лично он им не доверял и подозревал, что они попытаются отбить принцессу на этом участке тракта: на своей территории у них были немалые преимущества над одиночным отрядом. Однако длинная дорога действительно не годилась – они должны были прибыть в Толкреат вовремя, приказ вождя был недвусмыслен. Оставалось либо пренебречь подозрениями и предчувствиями, либо выбрать третью, и вовсе неизвестную дорогу, к тому же идущую через Проклятое Ущелье. Он ещё какое-то время поразмыслил, затем обернулся и бросил на принцессу вопросительный взгляд. Та слегка приподняла брови, словно удивившись, что её вообще спрашивают, пожала плечами и отвернулась: ей было всё равно. В Толкреате её ожидала верная смерть: Войдан скорее всего распорядится её придушить, до того, как о ней узнает кто-либо ещё, а то и вовсе объявит самозванкой. Уж лучше погибнуть в проклятом лесу, тогда, по крайней мере, не придётся смотреть на его самодовольную рожу в последние мгновения своей жизни. Тымэр наконец решился и махнул остальному отряду поворачивать.

– Да вы что тут все белены объелись? – взорвался темногорец. – Есть прекрасный проверенный тракт, делов-то обойти это несчастное дерево... Ты, – он ткнул пальцем в командира хатукского отряда, – только что говорил, что вождь Ньюргун приказал тебе доставить принцессу в целости и сохранности, и тут же собираешься тащить её в самое проклятое из всех проклятых мест?

Что-то в его тоне Тымэру не понравилось.

– Почему тебе так важно, чтобы мы пошли именно этим путём? – спросил он, пристально глядя на мужчину.

Темногорец едва заметно вздрогнул и затравленно посмотрел на командира хатуки, но тут же поспешно отвёл взгляд.

– Мне? Да мне-то что... Я всего лишь почётный эскорт, с меня взятки гладки, – нарочито презрительно фыркнул он. – Не могу же я в одиночку заставить тридцать-трёх хатуки... – он нервно оглянулся.

– С опытным проводником та дорога не намного опасней этой, – вдруг сказал Линсиэль со странной полуулыбкой. – Тем более с тридцатью тремя хатукскими воинами.

Тымэр коротко кивнул и решительно развернул своего оленя обратно. 

– Тебя наняли, чтобы ты провёл нас без проблем по выбранной дороге, – тихо прошипел темногорец полуэльфу, пока они пережидали разворачивающихся хатуки, – а не чтобы ты распускал язык и заводил нас неизвестно куда...

– Меня наняли проводником, и я добросовестно выполняю свои обязанности, – глумливо усмехнулся Линсиэль. – Тебе-то какая разница?

– Ты ещё спрашиваешь? – взъярился было темногорец, но тут же испуганно покосился на хатуки-ханга и снова зашипел, – будто сам не знаешь...

– Так я и говорю, тебе какая разница? – спокойно повторил полуэльф щурясь на солнце. – Спихнёшь её в ущелье сам, делов-то...

– Ты что, белены объелся? – снова взъярился темногорец, ближайший к ним хатуки-ханга бросил на них озадаченный взгляд. Линсиэль широко улыбнулся в ответ, а темногрец издал нервный смешок. – Чтобы они меня вслед за ней скинули? – прошептал он, кивнув в их сторону. 

– А ты осторожненько, – оскалился Линсиэль и тронул поводья, послав лошадь вслед за очередным хатуки, – чтобы им показалась, что это она сама...

Темногорец скривился ему вслед, но тут его вдруг осенило и он понукнул лошадь, догоняя проводника.

– Слушай, – темногорец нервно оглянулся и наклонился поближе к нему, – а может ты.. это..

– Я? – полуэльф картинно приподнял брови и бросил на темногорца издевательский  взгляд. - С чего бы? Я хорошеньких девиц в пропасти не сбрасываю, я с ними совсем другим занимаюсь, – вздохнул он с напускной мечтательностью.

– Тебе же заплатили, и немало... – снова зашипел темногорец.

– Во-первых, заплатили мне только задаток, – процедил Линсиэль, недобро осклабившись, в одно мгновение сбросив маску беззаботного повесы, – пообещав остальное по счастливому окончанию, гхм, путешествия... Во-вторых, плата была за услуги проводника – за то, чтобы я выбирал наиболее безопасный путь и заодно держал тебя подальше от винных погребов в корчмах. Мне кажется, со вторым я справился безукоризненно, – усмехнулся он, когда темногорец заскрипел зубами, – да и с первым по-моему ничего... – недобрая улыбка полуэльфа стала шире, – а то мне почему-то показалось, что предыдущая дорога лично для меня была тоже не слишком безопасна, – он полуобернулся к темногорцу, и тот отвёл взгляд, Линсиэль лишь усмехнулся в ответ. – Может потому, что мне вместе с задатком пообещали, что в случае моего несогласия удавят мою подругу с её бастардом? Жаль только не сказали, какую именно, – с притворным сожалением протянул он, – пришлось соглашаться, а то вдруг мне не всё равно... С вами, даойне, всегда так, ни заплатить нормально не можете, ни угрожать по существу.

– Ну так валил бы в свой Драйахкакеготам... – буркнул темногорец.

Линсиэль снова усмехнулся, но по его лицу пробежала тень.

– Увы... там я нужен примерно так же, как и в Темногорье... – процедил он, усмешка как-то странно застыла на его лице. – Так что если тебе охота марать руки, то марай свои... 

– Ну погоди у меня, – прошипел темногорец, – как вернёмся, я тебя перед королём так ославлю...

Он осёкся, когда полуэльф повернулся к нему и смерил его странным взглядом, запоздало сообразив, что разбрасываться угрозами, не дойдя ещё даже до ущелья, было не слишком умно. Линсиэль широко улыбнулся, заставив темногорца похолодеть, и понукнул лошадь, догоняя принцессу, ехавшую в середине отряда.

– Прекрасный денёк, Ваше Высочество, неправда ли? – галантно спросил он.

Мечеслава с некоторым удивлением скользнула по нему взглядом. Полуэльф был ей неприятен, до сих пор она с ним не обменялась и парой слов, не считая нужным снисходить до него. Принцесса собиралась было снова отвернуться, не удостоив его ответом, но Линсиэль вдруг резко обернулся и даже привстал в на стременах пристально глядя вдаль. Мечеслава невольно последовала его примеру, но из-за ехавших за ними воинами хатуки ничего особенного не увидела.

– Что там? – не удержавшись спросила она.

Полуэльф вздрогнул, словно очнувшись, опустился обратно в седло, посмотрел на принцессу и загадочно улыбнулся:

– Всё прекрасно, принцесса, всё просто отлично... – ответил он и пришпорил коня, направляясь к голове отряда.

Мечеслава проводила его недоуменным взглядом, но затем пожала плечами и позвала Снежка, который увлёкся раскапыванием снежного пятна, вероятно почувствовав под ним какого-нибудь грызуна. Ирбис встрепенулся, в несколько скачков догнал её и потрусил рядом. Принцесса вперила задумчивый взгляд в спину Линсиэля, успевшего поравняться с Тымэром и что-то ему вдохновенно рассказывающего. По невозмутимому хатуки-ханга было сложно сказать, слушал ли он его или лишь стоически терпел. Всё-таки в этом парне было что-то странное. Сама она интуитивно относила полуэльфов скорее к эльфам, и потому ей непонятно было уже то, что он вообще обитался в Темногорье. Между двумя королевствами в последние пару сотен лет проблем не было, за неимением общей границы, но древняя вражда, с времён ещё до Великого Разлома до сих пор не была забыта. Откуда было взяться эльфу так далеко на север от эльфийских границ по эту сторону ущелья? Что за нужда могла привести его оплот давнего врага его народа? Самые разнообразные расы стекались скорее в южные страны, в портовые города – особенно в Толкреат, где на форму ушей, глаз и рост смотрели сквозь пальцы. Однако этот полуэльф, судя по всему, добровольно и без особых забот служил королю Темногорья, при этом умудряясь по десять раз на дню доводить их темногорского сопровождающего до белого каления. Развязный малый с холодным взглядом головореза и извечной язвительной полуухмылкой на слишком тонких губах, замашками повесы, манерами менестреля и чувствующий лес не хуже чистокровных эльфов – кто он такой? И почему Снежок, не подпускавший темногорца к ней ближе чем на десять шагов, принял его как своего? Линсиэль, словно почувствовав её взгляд, обернулся и на его губах зазмеилась улыбка знающего себе цену ловеласа, принцесса раздражённо дёрнула уголками рта и уставилась куда-то в сторону.

<......>

Темногорец задыхаясь плёлся за Мечеславой, судорожно вцепившись в поводья своего коня. Непосредственно над ущельем туман стал ещё более едким, и он уже с трудом видел принцессу сквозь ядовитые испарения слезящимися глазами, а идущий первым Тымэр и вовсе терялся в желтоватых завихрениях. Самое время действовать. Темногорец попытался украдкой оглянуться, но не получилось: нечаянно вдохнув клок ядовитого тумана, он разразился судорожным кашлем вперемешку с чиханьем. Мечеслава с некоторым удивлением обернулась и посмотрела на него, сама она по примеру полуэльфа отрезала от запасной рубашки кусок ткани и повязала его на лицо, закрыв нос и рот. Темногорцу показалось, что на мгновение в её взгляде промелькнуло жалостливое презрение. Он поморщился: вот ведь гадкая девчонка, чтоб её демоны побрали! А заодно и этого чёртова полуэльфа, так и не согласившегося спихнуть её в пропасть. Только и пользы от него, что вызвался идти за ним и принцессой, фактически прикрывая его от идущего следом хатуки. Темногорец всё-таки оглянулся: Линсиэль, полускрытый завихрениями тумана, шёл глядя вниз, похоже, целиком поглощённый дорогой. Хатуки-ханга, шедший за ним, лишь смутно угадывался за ядовитой дымкой и сам наверняка видел не лучше. Темногорец повернулся назад и посмотрел на принцессу, та уже успела отвернуться и продолжала осторожно идти вслед за Тымэром. Но самое главное – её ирбис, до сих пор относительно спокойно воспринимавший и смену дороги, и звуки, доносившиеся из пропасти, и нечисть, время от времени пытавшуюся попробовать отряд на зуб, само ущелье воспринял с неожиданным беспокойством, то и дело припадая к земле и топорща шерсть непонятно на что. Обычно Снежок вился вокруг Мечеславы, ревностно следя за тем, чтобы никто не смел подойти слишком близко, но сейчас, мучимый ядовитыми миазмами и потусторонним ужасом, и видимо неосознанно пытаясь как можно скорее выбраться из этого гиблого места, забежал далеко вперёд и чуть ли не наступал Тымэру на пятки. Темногорец злорадно ухмыльнулся: вот и славненько, хоть не напрасно мучился в этом аду – сама принцесса вряд ли расслышит его приближение при постоянных всхлипах и завываниях ветра в ущелье, главное не раскашляться не вовремя. На всякий случай мужчина прокашлялся заранее, с удовлетворением отметив, что на этот раз Мечеслава уже не обратила на него никакого внимания. Наконец решившись, он принялся осторожно догонять принцессу, приотпустив поводья собственного коня, чтобы не мешал, впрочем тот, за неимением другого выбора, продолжал послушно плестись за ним следом. Мечеслава же напротив намотала поводья на руку, чтобы случайно не выпустить, и это навело его на мысль. Что если попытаться столкнуть в пропасть не саму принцессу, а её важенку? Тогда животное, падая в пропасть, увлечёт за собой девушку и та не успеет выпутаться, а у него будет прекрасная отговорка – мол, важенка поскользнулась и он тут не причём. Если повезёт, то ещё и полуэльфу достанется, за то, что повёл их этой дорогой. Если от наглеца избавятся хатуки, так будет даже лучше лучше. С другой стороны принцессу-то столкнуть было бы проще, хрупкая девушка – не десятипудовое животное. Но важенка, возможно, сумеет какое-то время удержать её на поводьях, а там глядишь и Тымэр на помощь подоспеет... и тут ему будет уже не отбрехаться. Вдруг его осенило – не столкнуть, а напугать: неожиданно кольнуть оленя в бок ножом, а то и вовсе вонзить, чёрт с ним, с оружием, ради хорошего дела не жалко. Мерзко ухмыляясь темногорец вытащил из ножен боевой нож и слегка ускорил шаг: важенка Мечеславы шла очень близко к краю, если с размаху всадить нож ей в левое бедро, она шарахнется и... Он уже замахнулся, как вдруг его ногу пронзила жуткая боль, словно от змеиного укуса. Темногорец в недоумении опустил взгляд и пошатнулся, в лодыжку по самые резные рукоятки дуплетом зарылись два небольших метательных ножа. Эти стилизованные рысиные головы он уже видел кое у кого на поясе. Темногорец в ярости обернулся, выронил от увиденного нож, с тихим треньканьем ударившийся о каменный мост и нырнувший в пропасть, и завопил. От ран по ноге наперегонки поползли боль и судороги, а вместо вопля из стиснутой ужасом груди наружу вырвался лишь жуткий хрип. Мечеслава обернулась на странный звук, проследила куда указывают скрюченные пальцы и недоумённо нахмурилась. Сквозь клубы ядовитого тумана ей на мгновение показалось, что глаза Линсиэля светятся янтарным огнём, но ничего особенно ужасного разглядеть не удалось. Темногорец почувствовал, что у него немеют ноги и он теряет равновесие, и отчаянно попытался ухватиться за поводья своего коня, но тут, вслед за едва-уловимым движением полуэльфа, из дымки вылетел ещё один дуплет. Один ножичек лишь чиркнул темногорца по руке и ушёл в ядовитое молоко, а второй вонзился точнёхонько в ладонь, заставив его крутануться на месте и невольно сделать пару шагов назад. Боль и судороги тут же пронзили уже и руку, из под ног покатились камни, осыпаясь с края в пропасть, темногорец ещё какое-то время качался на кромке моста, не в состоянии даже взмахнуть руками для балансировки и сипя от удушья, и с последним судорожным всхлипом камнем рухнул в туман. Всё произошло так быстро, что принцесса от неожиданности словно оцепенела, только ахнув, когда конь темногорца начал нервно взбрыкивать и теснить её важенку к краю, даже не пытаясь отпугнуть его и лишь сжимая поводья всё крепче. Линсиэль каким-то непостижимым образом оказался рядом с ней и что-то тихо и резко сказал животному, отчего то затихло и перестало брыкаться, нервно стригя ушами. Полуэльф поднял глаза на принцессу и та содрогнулась: взгляд был не просто холодным, он был хищным, совсем как у её ирбиса на охоте. На мгновение ей показалось, что полуэльф вот-вот выщерится острыми клыками дикой кошки. Но Линсиэль лишь криво усмехнулся, не разжимая губ, и моргнул, его глаза приобрели обычное выражение.

– Жаль было бы потерять хорошего скакуна, – сказал он, глядя принцессе прямо в глаза и размышляя, что именно она успела увидеть, – мне запасной как раз бы пригодился...

Прежде чем Мечеслава смогла выдавить из себя что-либо в ответ, из тумана вынырнул Тымэр, привлечённый странными звуками и заминкой. К принцессе подбежал Снежок и виновато ткнулся ей в руку, запоздало осознав, что хозяйке грозила опасность. Хаармэ глухо заворчал на полуэльфа, впрочем не приближаясь к нему. За доли секунды оценив положение, командир хатукского отряда недобро посмотрел на Линсиэля и словно бы невзначай положил ладонь на рукоятку метательного топорика.

– Что произошло?

– Неожиданное помешательство, – безразлично пожал плечами полуэльф. – С людьми это иногда случается, – он поднял взгляд на хатуки и как-то странно усмехнулся, – то ли ядовитые пары так действуют, то ли демоны с глубины ущелья дотягиваются...

– И ты не подумал сказать об этом раньше? Позволил мне привести сюда принцессу? – зло спросил хатуки-ханга, угрожающе надвигаясь на полуэльфа.

– А зачем? – невозмутимо спросил Линсиэль, скользнув по девушке задумчивым взглядом. – Принцессе-то не грозит ни то... ни другое..

Тымэр, казалось, опешил, как от ответа, так и от его тона. 

– А хатуки? – подозрительно прищурился он, к своем стыду только теперь сообразив, что настоящий хозяин полу-ЭЛЬФА мог быть не столь очевиден, как казалось до сих пор. 

– Понятия не имею, – по-прежнему безразлично сказал Линсиэль, – поэтому не стоит здесь задерживаться... – добавил он ухмыляясь в своей привычной нагловатой манере, впрочем, как не преминула удостовериться Мечеслава, обнажая при этом совершенно обычные человеческие зубы. 

Тымэр заиграл желваками, но рассудил, что в этом полуэльф прав и разборки лучше оставить на потом.

– Пойдёшь впереди, – бросил он, возвращаясь к своему оленю и потрепав по загривку Хаармэ.

Линсиэль беспечно пожал плечами, взял под уздцы коня темногорца, мелодично свистнул и, смерив хатуки-ханга насмешливым взглядом и подмигнув принцессе, направился мимо них вперёд. Его собственная лошадь тут же послушно зацокала следом. Глядя на её уверенную трусцу, Мечеслава невольно подумала, что Линсиэль, этой дорогой пользовался не впервые. Тымэр проводил полуэльфа неприязненным взглядом, и отряд возобновил движение.

***

В следующий раз отряд остановился только пройдя полдня и практически всю ночь, двигаясь прочь от ущелья, пока олени и лошади не начали падать от усталости. Тымэр стремился отойти от дышащей ядом пропасти подальше, прежде чем устроить привал и как следует отдышаться. По его расчётам они выиграли за счёт выбранной дороги достаточно времени, чтобы остановиться хотя бы на день и дать отдых как себе, так и животным. Несмотря на хвалёную выносливость хатуки, к концу перехода у многих из них начало мутиться в голове, а трое и вовсе начали кашлять кровью. Над двоими из них Мечеслава прочитала простенькие лечащие заклинания, третий же пока что отказался от помощи.

– Дальше я с вами не пойду, – протянул Линсиэль, глядя на розовеющие в лучах рассветного солнца верхушки деревьев. 

Тымэр, наблюдавший за Мечеславой, лечившей его воинов, резко обернулся, да и сама принцесса удивлённо подняла на него взгляд.

– Это ещё почему? – настороженно спросил командир хатукского отряда.

– По эту сторону ущелья эльфийские уши не в моде, – со странной ухмылкой протянул он.

– А разве в Темногорье они так уж ценятся? – с лёгкой насмешкой спросила Мечеслава, поднимаясь.

Линсиэль фыркнул, и принцесса продолжила:

– Да и что может случиться под охраной хатукского военного отряда?

– Может и ничего, – странным тоном протянул полуэльф, – но с другой стороны от метко брошенного метательного ножа охрана не поможет, – добавил он, глядя девушке прямо в глаза, Мечеслава невольно опустила взгляд на его пояс и слегка вздрогнула, увидев, что в частоколе рысиных голов не хватает четырёх.

– Отсюда тракт дюже наезжен, – как ни в чём не бывало продолжил Линсиэль, – не заблудитесь. Да и народу будет поболе, говорят, сам король эльфов едет той же дорогой...

Принцесса слегка скривилась при упоминании родственника, так ничего и не сделавшего для её спасения, и полуэльф, по-прежнему пристально смотревший на неё, снова усмехнулся.

– Тогда что тебе мешает пойти с нами? – спросил Тымэр, не сводя с Линсиэля подозрительного взгляда. 

После ущелья его не покидало ощущение, что полуэльф помог им избежать одной ловушки, лишь для того, чтобы завести в другую. Вот только чью?

– Скажем так, мои темногорские... хозяева, – с едва уловимым ядом в голосе ответил Линсиэль, – вряд ли обрадуются моему появлению в Толкреате. Учитывая то, что меня шантажировали смертью подруги, дабы я взялся за это поручение, и в виду безвременной кончины моего темногорского друга, который теперь уже не сможет замолвить за меня словечко... – с лёгкой издёвкой добавил он. – Так что к тому времени, как вы достигнете Толкреата и о его гибели станет известно, я планирую находиться вне досягаемости их цепких лапок. Хатуки-то, не уследившим за ним – какая досада – темногорцы ничего поделать не посмеют. 

Глаза Тымэра потемнели от ярости.

– Это мы не уследили? – угрожающе начал он, надвигаясь на эльфа, но принцесса его перебила:

– А что же с подругой?

– А что подруга, принцесса? – полуэльф развязно усмехнулся. – Подругой больше, подругой меньше... У меня ж их, как...

Мечеслава презрительно дёргула уголком рта: вот уж действительно, с кем поведёшься... не мудрено, что он осел именно в Темногорье и неплохо себя при этом чувствовал. Линсиэль заметил это и слегка посерьёзнел.

– Впрочем настоящая подруга, вместе с детёнышем, – уже без тени развязности сказал он, – давно уже в безопасности, спасибо за беспокойство, – от шпильки полуэльф всё-таки не удержался.

– А остальных, значит, не жалко? – с презрительной иронией спросила принцесса.

Линсиэль снова посмотрел ей прямо в глаза и Мечеслава вздрогнула: на неё снова смотрели пронзительные холодные глаза дикой кошки, как тогда, в ущелье. Из ворота рубашки полуэльфа что-то сверкнуло, привлекая взгляд. Принцесса чуть прищурилась и различила амулет в виде рысьей головы, на вид по древности не уступающий её собственному. Форма была архаичной, сильно стилизованной, но при этом никаких сомнений в том, что это именно рысь почему-то не возникало, а металл казался живым, как и глаза, вырезанные из жёлтых, потускневших от времени камней.

– А остальные даойне, принцесса, – отчеканил полуэльф, – какое мне дело до даойне? Тем более до темногорцев?

Мечеслава слегка нахмурилась, чуть было не напомнив ему про то, что она собственно тоже «даойне», да и сам он чистотой крови не отличается... но тут Линсиэль усмехнулся с прежней развязностью, и она лишь поджала губы.

Тымэр смерил его подозрительным взглядом, явно ни на грош не веря его объяснениям, но больше возражений против его отъезда высказывать не стал. Полуэльф по-быстрому проглядел вещи из мешка темногорца, деловито выбрал нужное ему, удовлетворённо присвистнув, неожиданно обнаружив какой-то свиток с темногорскими печатями. Мечеслава наблюдала за тем, как он роется в вещах мертвеца, с лёгкой брезгливостью во взгляде.

– «Предъявителю сего...», – пояснил он, поднимая голову и заметив её взгляд. – Это мне ещё пригодится...

Привязав обе котомки к лошадям и подвязав поводья лошади темногорца к задней луке, Линсиэль с кошачьей грацией вскочил в седло и напоследок повернулся к принцессе.

– Моё почтение Ворону Смерти... 

Мечеслава недоумённо уставилась на него и её брови взлетели на лоб.

– С чего ты взял, что я с ним ещё встречусь? – слегка запинаясь от изумления спросила она. – Ведь говорят, он давно погиб..

– Говорят, – с лёгкостью согласился полуэльф, затем посмотрел ей странным взглядом прямо в глаза. – Но разве можно убить Смерть?

Принцесса вздрогнула и открыла было рот для ответа, но так и не нашлась, что сказать. Линсиэль снова усмехнулся и направил лошадь в лес.